Лекарство от ревности

( Из цикла "Пасечник" )


........ - Я что тебя, третий раз звать должен ? - крупная фигура пасечника Никанорыча закрыла тенью грядку, на которой копалась Натка.
- Иду. - В тон ему, так же недовольно и сердито, проворчала девушка. Уже с утра она всячески старалась выразить свое "недовольство, перерастающее в негодование".
........Ларчик открывался предельно просто : ни с того ни сего, часов в девять, на пасеке появилась крепкотелая молодуха лет тридцати, чуть ли не с порога заявившая какие-то особые права на деда Никанорыча. То в щечку чмокнет, то плечики под объятия подставит, то в нужное время крутым бедром качнет : в общем, женскому глазу азбука понятная.
........Приехала Натка вчера очень поздно, на пасеку добралась чуть не в первом часу, и потому никаких "воспитательных мероприятий" Никанорыч проводить не стал. Может, от усталости, может, по каким другим причинам, но покаяние Натки в грехах выслушал совершенно спокойно и ровно, сказав лишь :
- Утречком и разберемся. Отдыхай пока, шалунья...
........А утречком приперлась эта самая Аннушка : вот уже время к пяти, а она все еще изображает пятое колесо в телеге. Кто она такая, что нужно от деда, почему трется возле него как привязанная я ни один вопрос из гордости Натка не задавала. Но и ответов сама найти не могла, что бесило еще больше. Демонстративно ушла на огород, так же демонстративно отказалась "похлебать окрошки", а ближе к обеду прополку грядок вела в купальнике : том самом, который терпеть не мог дед - "Это чего за три веревочки на сиськах и письке ? Позорище бесстыжее, а не одежка...".
........Издали действительно казалось, что Натка ковыряется на грядках голышом : "веревочки" и те были телесного цвета. Но сейчас дед стал сердится всерьез - не было еще такого, чтоб дважды позвал, а девка ни сном ни духом, ни фунт внимания. И Натка поняла, что перегибать палку не стоит я отряхнула от налипшей земли ладони, накинула на себя более приличный наряд в виде легкого сарафана и вернулась в дом. В сенях нос к носу столкнулась еще с одним гостем я она даже не слышала, как к пасеке подъехал потрепанный Москвич с фургончиком. Анна и водитель фургончика резво таскали к Москвичу банки с медом. Оказалось, что машина где-то сломалась с самого утра, Анна добралась пешком, и только сейчас забирала то, ради чего и приехала : рыночный товар от Никанорыча...
........Не успел оранжевый хвост фургона скрыться за деревьями, как дед коротко и отрывисто велел понурившей голову Натке :
- Крапивы нарвать ! Охапку ! Потом - в горницу. Там и поговорим.
........Крапивы Натка нарвала действительно много, завернув этот зеленый пушистый пук петлей длинного рушника : словно большой сноп пшеницы внесла в горницу. Дед уже вытащил из сеней старый бочонок с мутным рассолом, где мокли в ожидании Наткиного тела гибкие, словно леска, длинные ивовые и березовые прутья.
- Говорить с тобой буду, негодница ! А слухать ты будешь лежа... Тяни скамью на середку, чего стоишь ?
Девушка привычно взялась за потемневшую от времени доску, шириной больше похожую на стол и с натугой, в три приема, вытянула скамью на середину горницы.
- Ну, чего встала, как свечка ? Как ревность корчить, так едва не голышом, а как правду-матку слушать, так сарафан силком с тебя тянуть ? Мигом - и сразу наголо, чтоб твоих веревочек видеть не успел !
Натка торопливо стянула сарафан и в два коротких рывка сбросила купальничек, потом без команды гибко опустилась на колени, села на пятки и завела руки за спину.
- Ох какие мы стали вдруг послушные... - проворчал Никанорыч, загребая крапиву и густо расстилая ее по поверхности лавки.
- Вот и помягче стало, а то разговор долгий будет, лежать неудобно нашей негоднице... Милости просим ! - широким жестом указал на "зеленую постель".
........Натка встала, повернулась в красный угол и широко перекрестилась, потом вздохнула всей грудью и решительно, словно бросаясь в ледяной омут, легла на крапиву. Едва успела вытянуть руки и ноги, как на ресницах предательски заблестели слезы, а сквозь сжатые вроде бы губы вырвался негромкий, но наполненный мукой стон : - М-м-м-м...
........Тысячи злобных искр впились в голое тело, ошпарили нестерпимой болью живот, круглые ляжки, жестоко опалили тугую грудь со вспухшими сосками. Пошевелиться означало увеличить страдания и Натка с ужасом ждала, что сейчас дед возьмет розги я а под просоленной лозой волей-неволей будешь вздрагивать, извиваться : голышом, совсем-совсем голышом на злобной крапиве !
........Оберегая лицо, она подняла голову и едва разлепила губы, чтобы ответить на первый вопрос :
- Почему психовала ? Отвечай !
- Она... с тобой... заигрывала ! - каждое слово давалось с трудом : хотелось не говорить, а в голос стонать и рыдать ! С каждой секундой крапива мучала все сильней и сильней, жар становился нестерпимым, впивался все глубже.
- Почему меня не спросила ?
- Стыдно было ! О-о-ой, деда, как горит !
- А голым задом сверкать на грядках не стыдно ?
- Я красивее... Деда, миленький, прости ! Ой не могу как горит !
- А у меня душа горела, как ты из себя любовницу корчила ! Мелочь пузатая ! Чего о себе возомнила ? А ну-ка, не подымайся на локтях ! Крепче, крепче сиськами жмись !
........Натка начала громко всхлипывать : пытка казалась бесконечной, хотя дед и не думал прекращать наказание : он хорошо знал возможности своей "воспитанницы". Однако розги в руки не брал, продолжая неторопливо ходить вдоль распростертой на скамье голой девушки и негромко, как-то увесисто, читать нотацию :
- Никому душу не открывай и не показывай ! Пусть горит, пусть больно в сердце, но чужому туда глядеть не давай ! Это хуже, чем голая по проспекту ! Ты чего меня позоришь ? Какие такие права ты взяла меня ревновать ? Надо будет, полный дом девок наберу и любить стану, а ты мне не полюбовница, ты во внучки пришла ! Чтобы я учил тебя, воспитывал, на разум наставлял !
........В таком тоне он громко и размеренно рассуждал еще минут пять, пока стоны Натки не перешли в сдавленный и почти непрерывный хрип, а по телу стали пробегать короткие и резкие судороги, словно под плеткой. Наказывать дальше смысла не было - девка уже плохо соображала, что ей говорил Никанорыч, пытка и так "пробрала" до косточек и дальше превращалась в наказание просто ради боли. А так нельзя, девчонку надо учить, а не попусту мучить...
Но тут пришло время удивиться и деду, которому казалось, что "свою внучку" за год знакомства изучил уже наизусть :
- Все равно ты только мой... - сквозь слезы и хрип упрямо выдавила Натка, - Хоть забей, все равно ты мой !
........Никанорыч даже почесал в затылке : ну что ты с нее возьмешь ! Не обращая внимания на резкий ожог крапивы, подсунул под тело девушки сильные руки, легко поднял со скамьи и в три шага перенес к дверям. Зрелое, сильное тело девушки казалось ему невесомым : свой груз горб не тянет. Донес до колодца, уложил на густую зелень травки лицом вверх, ласково провел ладонью по залитому слезами лицу.
........Все тело девушки стало густо багрового цвета, только ярко белела нетронутая крапивой впадинка между грудей и низ живота : Натка до самого конца наказания едва заметно держала на весу бедра, чтоб спасти от крапивы крутой лобок и внутреннюю сторону ляжек. Молча поднял бадейку колодезной воды, окатил девушку с шеи до ног. Вода охладила горящее от жуткой боли тело, опираясь на руку деда, Натка встала и виновато глянула из-под мокрых ресниц :
- Деда, ты не думай... я все слышала и все поняла... Накажи хорошенько, и вправду была дурой...
- Накажу, это ты права. Однако же поперед немножко полечить надо. Пошли-ка в дом.

Страницы:
1 2
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.

Комментариев 0