Закапывание в землю по плечи (шею) - окапывание

В отличие от погребения заживо эта казнь давала возможность дышать и была более мучительной. 

Закапывание в землю по плечи (шею) - окапывание

 

В средневековой России подобной казни подлежала жена, убившая своего мужа. Вот как описывает этнограф Е. Карпович .казнь некоей Анфисы Семеновой: “Рано поутру, в день, назначенный для исполнения казни над Анфисою, ее... вывели из тюрьмы и бросили на розвальни. Стрельцы с пищалями на плечах окружили розвальни, обезумевшую Анфису повезли с барабанным боем...

 

На Болоте (место казни в Москве), на небольшом пространстве, огороженном невысоким забором, так что взрослый человек мог через него видеть, - стояло несколько палачей и была вырыта глубокая, неширокая яма, около которой лежала выброшенная из нее земля.

 

В то время как разинского атамана повесили за ребро, его жену закопали живьем.

Анфису подвезли к забору: палачи сняли ее с розвальней, завязали ей назад веревкою руки и, поддерживая ее со всех сторон, подвели к яме. Анфиса затрепетала всем телом и как ни была она слаба, но все таки рванулась из рук палачей; но, разумеется, все ее усилия были не только напрасны, но даже остались почти незаметными для любопытных зрителей, окружавших забор. В то время, когда палачи держали Анфису, бессильно свесившую на плечо голову, приказный по распоряжению дьяка читал следующий приговор: “По статье четыренадесятой главы двудесятой первой “Соборного Уложевия”, в коей написано: а будет жена учинит мужу своему убийство или окормит его отравою, а сыщется про то допряма: и за то ее казнити - живую окопати в землю и казнити ее такою смертью безо всякия пощады, хотя будет убитого дети или иные кто ближние роду его того не похотят, что ее казнити, а ей отнюдь не дати милости и держати ее в земле до тех мест, покамест она умрет - великие государи цари и великие князья Иван и Петр Алексеевичи и царевна великая княжна София Алексеевна указали: казнити таковою смертною казнью женку Анфису Семенову за убийство мужа ее, торгового человека Андрея Викулова, по прозванию Тябота, дабы другим женкам, глядя на ту ее казнь, неповадно было так делати”.

 

По прочтении этого приговора палачи подтащили молодую женщину к самой яме и опустили ее почти до подмышек, как в мешок. Они взялись за заступы и живо закидали пустое пространство землею, которую потом плотно утоптали ногами. Над утоптанным местом виднелось бледное, искаженное ужасом лицо Анфисы, которая отчаянно мотала головою и двигала плечами, как будто силясь раздвинуть охватившую ее могилу и вырваться оттуда. Заметно было, что она хотела закричать или сказать что то, но не могла, и губы ее только судорожно шевелились. Длинные и густые ее русые волосы от сильного движения головы разметались во все стороны и прикрыли ей лицо.

 

Стоявшая около забора толпа, поглазевши некоторое время на молодую окопанную женщину, начала мало помалу расходиться, а подле Анфисы стал на стражу с пищалью на плече стрелец, обязанный смотреть, чтобы мученице, обреченной на медленную смерть, никто не дал напиться или: поесть, В некотором расстоянии от Анфисы, прямо перед ее лицом, поставили подсвечник с зажженною восковою свечою”. Надо сказать, что Анфисе повезло, так как на следующий день Петр прогуливался с иноземцами и один рассказал ему об этой казни. Когда царь сказал, что приговор справедливый - ведь она мужа убили, англичанин возразил, что русские бьют своих жен чем ни попадя, вот в Англии отношение совсем другое и подобных преступлений так почти нет. Он привел аргумент, какой будет будущий гражданин, если он знает, что его мать зарыли в землю, а потом ее труп бесстыдно повесили за ногу. Петр подумал и приказал застрелить обреченную.

 

Закопанные в землю умирали, как правило, на второй или третий день, однако бывали и более продолжительные агонии. В исторической литературе упоминается случай, когда одна осужденная скончалась лишь на тридцать первый день! Очевидно, кто то передавал ей, если не еду, то хотя бы воду - иначе несчастная умерла бы от обезвоживания организма намного раньше.

Страдания женщины, подвергнутой такой казни хорошо показаны в романе А.Толстого "Петр Первый"

 

Медленно голова подняла веки... Нет смерти, нет... Земляной холод сдавил тело... Не прогреть землю... Не пошевелиться в могиле... По самые уши закопали... (Мягкий снежок падал на запрокинутое лицо.) Хоть бы опять тошнота заволокла глаза, - не было бы себя так жалко... Звери - люди, ах - звери...

 

...Жила девочка, как цветочек полевой... Даша, Дашенька, - звала мама родная... Зачем родила меня?.. Чтоб люди живую в землю закопали... Не виновата я... Видишь ты меня, видишь? ...Голова разлепила губы, сухим языком позвала: "Мама, маманя, умираю..." Текли слезы. На ресницы садились снежины...

 

...Позади головы на темной площади скрипела кольцом веревка на виселице... И умрешь - не успокоишься, - тело повесят... Больно, больно, земля навалилась... В поясницу комья влились... Ох, боль, вот она - боль!.. (Голова разинула рот, запрокинулась.) "Господи, защити... Маманя, скажи ему, маманя... Я не виновата... В беспамяти убила... Собака же кусает... Лошаденка и та..." Нечем кричать. До изумления дошла боль.

 

Расширились глаза, померкли. Голова склонилась набок...

 

...Опять... Снежок... Еще не смерть... Третий день скоро... Ветер, ветер скрипит веревкой... "Корова, чай, третий день не доенная... Это что - свет красный?.. Ох, страшно... Факелы... Сани... Люди... Идут сюда...

 

Еще муки?" Хотела забить ногами - земляные горы сдавили их, - пальчиком не сдвинуть...

 

- Где она, не вижу, - громко сказал Петр. - Собаки, что ли, отъели? - Караульный! Спишь? Эй, сторож! - закричали люди у саней.

 

- Здееесь! - ответил протяжный голос, - сквозь падающий снег бежал сторож, путаясь в бараньем тулупе... С ходу - мягко, по-медвежьи - упал Петру в ноги, поклонясь, остался на коленях...

 

- Здесь закопана женщина? - Здесь, государь-батюшка...

 

- Жива? - Жива, государь...

 

- За что казнили? - Мужа ножом зарезала.

 

- Покажи...

 

Сторож побежал, присел и краем тулупа угодливо смахнул снег с лица женщины, со смерзшихся волос.

 

- Жива, жива, государь, мыргает...

 

Петр, Сидней, Алексашка, человек пять Лефортовых гостей подошли к голове. Два мушкетера; поблескивая железными касками, высоко держали факелы. Из снега большими провалившимися глазами глядели на людей белое, как снег, плоское лицо.

 

- За что убила мужа? - спросил Петр...

 

Она молчала.

 

Сторож валенком потрогал ей щеку.

 

- Сам государь спрашивает, дура.

 

- Что ж, бил он тебя, истязал? (Петр нагнулся к ней.) Как звать-то ее? Дарья... Ну Дарья, говори, как было...

 

Молчала. Хлопотливый сторож присел и сказал ей в ухо: - Повинись, может помилуют... Меня ведь подводишь, бабочка...

 

Тогда голова разинула черный рот и хрипло, глухо, ненавистно: - Убила... И еще бы раз убила его, зверя...

 

Закрыла глаза. Все молчали. С шипеньем падала смола с факелов. Сидней быстро заговорил о чем-то, но переводчика не оказалось. Сторож опять ткнул ее валенком, - мотнулась, как мертвая. Петр резко кашлянул, пошел к саням... Негромко сказал Алексашке: - Вели застрелить...

 

Если жертва долго не умирала, то палач утаптывал землю вокруг нее, и та умирала от удушья, поскольку земля сдавливала грудь, не давая дышать. Крайне редко осужденная получала помилование, практически во всех таких случаях ее ждало пожизненное пребывание в монастыре, хотя и бывали редчайшие исключения. Одно из них описано в рассказе.

 В ряде случаев этот метод использовался как пытка или издевательство. Ж. де Вилье приводит в романе "Хандра" -

Посреди двора громко смеялась группа негров, стоящая вокруг чего-то, что Малко не видел. На большинстве из них была белая, красная и зеленая униформа ЖНК, партийной ассоциации молодежи.

 

Малко подошел. Один из негров обернулся и что-то сказал другим. Тотчас же круг распался. Трое или четверо прошли перед белым, опустив глаза и прикрыв лица. Другие исчезли в глубине двора и перепрыгнули через небольшую ограду.

 

Остался лишь один, стоявший спиной. Он мочился. Малко подошел к нему, и тот его заметил. На его лице появилась смесь страха, ненависти и чего-то еще, что напоминало стыд. Он быстро оправился и бегом скрылся, открыв предмет, на который он мочился.

Это была человеческая голова.

 

Озадаченный и полный отвращения, Малко увидел, как голова зашевелилась и тихим голосом сказала:

- Не могли бы вы подкопать немного вокруг меня, тогда мне было бы легче выбраться.

 

Голос был смиренным и спокойным. Малко присел и, преодолевая отвращение, разгреб рыхлую землю, пропитанную мочой. Человек, закопанный заживо по шею, был почти лыс, с круглым лицом и моргающими глазами близорукого. Когда он улыбнулся, Малко заметил его испорченные зубы.

Зеленый от злости, он копал, как крот. Упершись, он выдернул человека за плечи. Ни одного негра поблизости не было.

Несчастный вылез из своей дыры, покрытый землей. Он провел грязной рукой по лицу, немного пошатываясь. Его рубаха и полотняные брюки были в жалком состоянии.

 

Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.

Комментариев 0