Пытка насекомыми

Было много видов такой пытки, превращающейся порой в жесточайшую казнь. Часто осужденного голым привязывали к столбу, обмазывали его тело чем-то сладким, типа медом, дабы привлечь к нему разных насекомых и оставляли его страдать от множества укусов. Часто плотоядные насекомые буквально поедали несчастного заживо. Вот как развлекалась кровожадная графиня Эрежебет Батори, вошедшая в хроники под именем "Кровавой": 

Пытка насекомыми

"…Однажды во время прогулки с женой по саду Надашди увидел одну из своих дальних родственниц, привязанную к дереву. Ее обнаженное тело, вымазанное медом, было покрыто мухами и муравьями. Потупив глаза, Эржебет сказала ему, что несчастная наказана за воровство фруктов. Муж нашел наказание довольно забавным" Подробнее об этой садистке можно прочитать. 

Пытка насекомыми

Огромной популярностью пользовалась подобная пытка с использованием муравьев. Обычно истязуемого обнаженным привязывали к столбу либо распинали на земли между четырех кольев, вблизи муравейника, обливали его тело медом или другим сладким веществом и спокойно ждали, когда полчища муравьев облепят его тело. 

Привлеченные сладким запахом насекомые поначалу поедали мед, а затем принимались за тело пленника, нещадно его кусая.

 

Поскольку в африканских и южноамериканских странах существуют виды т.н. мигрирующих муравьев, чьи миллионные колонные передвигаются по земле, уничтожая все живое, то, конечно, и их не обошло внимание изощренных палачей. Обреченного оставляли на пути такой смертоносной колоны, накрепко привязав и тот погибал в страшных мучениях, до костей обглоданный маленькими чудовищами.

 

Есть описания такой пытки, бытовавшей у некоторых народностей в виде т.н. ордалий, т.е. испытаний перед объявление продростка полноправным взрослым. Хотя такое испытание и являлость своего рода почетным, но легче оно от этого не становилось. У нас есть описание такого "муравьиного суда", почерпнутое из великолепной книги Аркадия Фидлера "Белый Ягуар - вождь араваков". Сын вождя одного из местных племен собирался женится, вот какое испытание предстало взору удивленного путешественника: 

 

...Внезапно все барабаны, кроме одного, смолкли. К сваям, торчавшим из помоста, прикрепили сетки-гамаки. К двум из них подвели новобрачных: юношу в возрасте примерно нашего друга и значительно более юную девушку. Ей можно было дать лет тринадцать, но довольно развитая грудь говорила за то, что это уже не ребенок.

 

Одетые как и большинство присутствующих — он набедренной повязке, она в фартучке, прикрывающем лоно, то есть почти голые, они легли в гамаки, висевшие рядом. Шаман, снявший к этому времени с головы маску и оказавшийся довольно старым, хотя и резвым еще человеком, с безумным взглядом стал исполнять вокруг неподвижно лежавшей нары какой-то ритуальный танец, выкрикивая над ними заклятья и потрясая двумя небольшими плотно закрытыми корзинками. Хотя все, не только мужчины, но и женщины и даже дети, были в состоянии заметного опьянения, на помосте воцарилась мертвая тишина.

 

Я заметил, что Ржуана, отец юноши, от волнения почти совсем протрезвел.

 

В какой-то миг шаман подскочил ко мне и в знак уважения к гостю позволил заглянуть в одну из корзинок, открыв на мгновение крышку: внутри копошились десятки тысяч свирепых муравьев. Затем среди всеобщего напряженного молчания шаман поставил одну корзинку на голую грудь юноши, а вторую — на обнаженную грудь девушки. Муравьиный суд начался.

 

— В корзинках есть маленькие отверстия, — стал объяснять мне Фуюди, — муравьи не могут сквозь них убежать, но могут кусать. 0-ей, уже начали!

 

По лицам несчастных заметно было, что муравьи и впрямь не теряли времени даром. Пот ручьями лил с тел обоих, и они от боли кусали губы, хотя и старались делать это незаметно.

 

— Они должны терпеть спокойно и стойко, — продолжал объяснять Фуюди. — Если они пошевелятся от боли, а еще хуже — застонут, тогда — конец.

 

— Какой конец? — не понял я.

 

— Они не смогут жениться и навлекут на себя великий позор!

 

Шаман же не знал пощады. Он поминутно встряхивал корзинки, доводя муравьев до неистовства, и каждый раз при этом переставлял корзинки с одной части тела истязуемых на другую. Барабан тем временем все наращивал темп своего глухого аккомпанемента, а зрители с безжалостным вниманием все напряженнее следили за юными страдальцами.

 

Торжественный обряд достиг апогея, когда шаман открыл корзинки и содержимое их высыпал на тела новобрачных. Муравьев было такое множество, что местами oни облепили кожу сплошным черным шевелящимся покровом. Жестоко кусая, они мгновенно расползались по телам, и не оставалось уже ни одного живого места, куда бы они не вгрызались, испуская свои жгучий яд.

 

Юные страдальцы держались стойко и ни раду даже не вздрогнули. Юноше муравьев досталось больше, и порой мне казалось, он вот-вот лишится чувств. Свирепые насекомые тучами заползали на лица, и мученикам приходилось смежать иски, чтобы уберечь глаза. Но несмотря пи на что, они переносили боль мужественно, и лишь у юной индианки из-под сомкнутых век ручонками текли слезы. Но и она не издала ни звука и не шевельнулась.

 

Какое-то время спустя муравьи стали сползать с тел и разбегаться в разные стороны. Шаман признал, что новобрачные выдержали испытание. Но тогда несколько буйных юнцов громогласно возмутились: "Нет, она не выдержала испытания — у нее лились из глаз слезы, значит, они не могут жениться!” Другие же выступили в защиту молодоженов. Поднялся шум, разразилась ссора. И только благодаря присутствию гостей дело не дошло до драки. Большинство варраулов, хотя и не без помощи тычков и подзатыльников, довольно быстро одержали верх над смутьянами и усмирили завистников. На помосте вдруг воцарились мир и согласие. Молодожены избежали беды.

 

Нечто сходное описывает Джордж Рэйли Скотт:

Изощренная форма пыток, согласно Тринвуду, бытовала в качестве обряда посвящения среди амазонских индейцев в племени мандруку. На первый взгляд, применяемые для нее инструменты выглядели вполне безобидно. Они представляли собой подобие двух глухих с одного конца цилиндров длиной около фута, изготовленных из коры пальмового дерева. Более всего они напоминали пару огромных и грубо сработанных рукавиц и использовались именно в таком качестве. Посвящаемый засовывал руки в эти футляры и в сопровождении зевак, которыми обычно становился весь наличный состав племени, начинал долгий обход поселения или лагеря, останавливаясь перед входом в каждый вигвам и исполняя нечто вроде танца.

 

«Рукавицы» эти, однако, на самом деле не были столь безобидны, как выглядели, и исполняемый их обладателем танец был куда более живым и реалистичным, нежели просто заученные телодвижения. Ибо внутри каждой рукавицы находилась целая коллекция муравьев и других насекомых, отобранных по признаку наибольшей ядовитости и кусачести. И, отмечает Гринвуд, «из-за жара, полыхающего внутри лубяных рукавиц, и палящего с небес солнца искалеченные руки выглядели так, словно буквально побывали в огнедышащей топке». И «пытка ядовитыми рукавицами» — это действительно нечто страшное.

Вообще о жестокости процесса посвящения можно прочитать подробнее в его работе.

Пытка насекомыми Пытка насекомыми

Иногда осужденного привязывали прямо на муравьиной куче, чтобы не терять времени, как показано на рисунках вверху.

 

Мучения несчастного было невозможно себе представить. Скорее всего каждого из нас хоть раз кусал муравей, так что можно вспомнить какой жгучей болью отличается его укус, а если представить эту боль помноженной на тысячи укусов, при невозможности хоть как-то защититься. Такая казнь была очень медленной и жестокой. У нас есть ее описание, взятое из романа Гарольда Роббинса "Охотники за удачей" - 

 

Бандит лежал на земле обнаженный, руки и ноги растянуты и привязаны к кольям, вбитым в землю. Глаза его расширились от ужаса, и он от страха обмочился. Моча заструилась по его голым ногам.

"Отпусти меня, сумасшедший индейский ублюдок!" - завопил он.

Нож Макса засверкал на солнце, и, когда он выпрямился, бандит молчал Макс равнодушно взглянул на него. Глаза его были открыты, взгляд ненавидящий, но он не был мертв, а только потерял сознание. Веки были надрезаны так, что уже не закрывали глаза, свежие рваные порезы тянулись от плеч до бедер.

Макс побродил в окрестностях, нашел муравейник, снял руками его верхушку и принес к бандиту. Он осторожно опустил муравейник ему на пупок и через минуту мелкие красные муравьи расползлись по всему телу. Они заползли в кровоточащие раны, открытый рот, глаза и ноздри. Бандит закашлялся, застонал, заерзал. Макс молча наблюдал за ним. Такова была индейская казнь для вора, насильника и убийцы.

Бандит умирал три дня.

 

Однако наиболее распространенной была пытка, когда осужденного распинали на земле, привязав к кольям. В азиатских странах помимо муравьев использовали и других ядовитых насекомых - скорпионов, фаланг, тарантулов и др. После изгнания банд Пол-Пота из Кампучии (Камбоджа) иностранным корреспондентам показывали тюрьмы и камеры пыток. Там помимо современных аппаратов для пыток электрошоком были и специальные маленькие клетки, в которых держали скорпионов и фаланг. Взяв ядовитое насекомое во время допроса длинными щипцами, ее клали на обнаженную грудь допрашиваемой женщины. Описания подобных пыток есть в рассказах. Ниже приведены рисунки с подобной пыткой 

 

.Пытка насекомыми Пытка насекомыми
Пытка насекомыми

Надо сказать, что пытки насекомыми очень часто применялись именно к женщинам, палачи учитывали инстинктивный страх представительниц прекрасного пола перед всякой шевелящейся нечистью.

 

Пытка насекомыми Вот описание того, что чувствовала жертва из Декамерона Бокаччо:
Время близилось к полудню, солнце палило немилосердно, отвесные его лучи падали прямо на ее изнеженное, холеное тело и на непокрытую ее голову, отчего кожа на местах, обращенных к солнцу, была обожжена и вся как есть, потрескалась. И так ее нажгло, что она хоть и крепко заснула, а не могла не проснуться. Почувствовав боль от ожогов, она пошевелилась, и тут ей показалось, будто вся ее сожженная кожа растрескалась и разлезлась, как разлезается опаленный лист пергамента — стоит только за него потянуть. Голова у нее раскалывалась, да и было от чего. Пол на вышке так накалился, что на нем невозможно было ни сидеть, ни стоять, и Элена, рыдая, все время перебегала с места на место. В довершение всего день был безветренный, и на вышку налетели тучи мух и слепней; они садились на голое ее тело и так больно кусали, что при каждом укусе ей представлялось, будто в нее вонзается копье, и она все время от них отмахивалась и кляла себя, свое существование, своего любовника и студента. Истомленная, истерзанная, мучимая несосветимой жарой, солнечными лучами, мухами, слепнями, голодом и, в еще большей степени, жаждой, а помимо всего прочего — роем докучных мыслей, она решилась позвать на помощь, что бы из этого ни воспоследовало, и, в надежде увидеть кого-нибудь поблизости или же услыхать человеческий голос, вытянулась во весь рост.

Здесь приведена пытка ядовитыми пауками.

 

Существовала и куда более отвратительная казнь с использованием личинок насекомых. Придумана она была крайне давно. Это завернуть казнимого во что-нибудь протухшее, шкуру какую-то - чтобы его черви сожрали. Постепенно… Персидская царица Парисатида таким образом отомстила некоему Митридату - обнаженное туловище поместили меж двух деревянных корыт так, что голова и ноги оставались снаружи, под лучами палящего солнца. Конечности и голову в придачу ко всему обмазали молоком и медом - дабы не оставались они без внимания всяческой мошкары… И кормили Митридата насильно - чтобы было ему чем ходить под себя - вскорости в нечистотах завелись черви и принялись жрать казнимого заживо… Умирал  

Митридат восемнадцать дней. Каждый день царица его навещала - насладиться муками убийцы любимого сына Кира-младшего.

 

Существовала и относительно безобидная модификация пытки насекомыми в виде "пытки щекоткой", но о ней свой рассказ…

 

В целом можно заключить, что фантазия палачей не знала границ и в поиске орудий для своих целей, они не проходили мимо никакого предмета или существа… 

Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.

Комментариев 0