Наказание шпицрутенами (“сквозь строй”)

Наказание шпицрутенами (“сквозь строй”)

Шпицру́тен (нем. Spießrutenlaufen, Spiess — копье, пика и Rute — хлыст) — длинный гибкий древесный прут для телесных наказаний в XVII—XIX веках.

 

Появившись в шведской армии в XVII веке, шпицрутены были вскоре распространены в большинстве европейских армий. В российской армии телесное наказание шпицрутенами было введено Петром I в 1701 году и применялось в сухопутных войсках. Шпицрутены иногда, но крайне редко, предварительно вымачивались в солёной воде. Наказание шпицрутенами производилось товарищами-солдатами, и потому, в отличие от кнута, плетей и батогов, которыми наказывал палач, не содержали в себе ничего бесчестящего.

 

В России шпицрутены применялись также для наказания гражданских лиц (прежде всего из податных сословий) по приговору военного суда и по уставу о ссыльных.

 

Осуждённого заставляли проходить сквозь строй из 100—800 солдат, которые прутьями били по спине осуждённого. В начале XIX в. число ударов доходило до 6 тысяч. В этом случае «прогнание сквозь строй» было равносильно смертной казни. В России шпицрутены отменены 17 апреля 1864 года.

Наказание шпицрутенами.

1776

Nikolaus Chodowiecki

 Наказание шпицрутенами (“сквозь строй”)
Наказание шпицрутенами (“сквозь строй”)

Есть мнение, что наказание в виде проведения сквозь строй восходит еще к коллективным наказаниям легионеров в Древнем Риме или в Запорожской Сече, когда, с одной стороны, подчеркивается общее признание приговора, раз его исполняют все, с другой - как бы идет некая "круговая порука".

 

Удары шпицрутенами назначались за ошибки и нерадивость на строевых учениях, за неопрятность и неаккуратность форменной одежды (от 100 ударов и более), за пьянство (300—500 ударов), за воровство у товарищей (500 ударов), за побеги (первый побег — 1500 ударов, второй — 2500—3000, третий — 4000—5000 ударов).

 

Часть солдат и матросов при наказании забили до смерти после неудавшегося восстания декабристов в Санкт-Петербурге 1825 года. После восстания военных поселенцев в Чугуеве летом 1819 года 363 человека подвергли военному суду, 273 из них вынесли смертный приговор, который впоследствии заменили на наказание шпицрутенами.

 

В октябре 1827 года на рапорте о тайном переходе двух евреев через р. Прут в нарушение карантина, в котором отмечалось, что лишь смертная казнь за нарушения карантина способна их остановить, Николай I написал:«Виновных прогнать сквозь тысячу человек 12 раз. Слава Богу, смертной казни у нас не бывало, и не мне ее вводить». 

 

 

Т.Г.Шевченко "Сквозь строй"
 
Наказание шпицрутенами (“сквозь строй”)

 Л.А. Серяков рассказывает о жизни в военных поселениях:

Наказание шпицрутенами происходило на другом плацу, за оврагом. На эту казнь я бегал по нескольку раз в течение двух недель; холодно, устану — сбегаю домой, отогреюсь и опять прибегу. Музыка, видите ли, играла там целый день — барабан да флейта, — это и привлекало толпу ребятишек.

На этом плацу, за оврагом, два батальона солдат, всего тысячи в полторы, построены были в два параллельных друг другу круга, шеренгами лицом к лицу. Каждый из солдат держал в левой руке ружье у ноги, а в правой -шпицрутен. Начальство находилось посередине и по списку выкликало, кому когда выходить и сколько пройти кругов, или, что то же, получить ударов. Вызывали человек по 15 осужденных, сначала тех, которым следовало каждому по 2000 ударов. Тотчас спускали у них рубашки до пояса, голову оставляли открытой. Затем каждого ставили один за другим, гуськом, таким образом: руки преступника привязывали к примкнутому штыку так, что штык приходился против живота, причем, очевидно, вперед бежать было невозможно, нельзя также и остановиться или попятиться назад, потому что спереди тянут за приклад два унтер-офицера. Когда осужденных устанавливали, то под звуки барабана и флейты они начинали двигаться друг за другом. Каждый солдат делал из шеренги правой ногой шаг вперед, наносил удар и опять становился на свое место. Наказываемый получал удары с обеих сторон, поэтому каждый раз голова его, судорожно откидываясь, поворачивалась в ту сторону, с которой следовал удар. Во время шествия кругом, по зеленой улице, слышны были только крики несчастных: «Братцы! Помилосердствуйте, братцы, помилосердствуйте!»

Если кто при обходе кругом падал и даже не мог идти, то подъезжали сани, розвальни, которые везли солдаты, клали на них обессиленного, помертвевшего и везли вдоль шеренги; удары продолжали раздаваться до тех пор, пока несчастный ни охнуть, ни дохнуть не мог.В таком случае подходил доктор и давал нюхать спирту. Мертвых выволакивали вон, за фронт.

Начальство зорко наблюдало за солдатами, чтобы из них кто-нибудь не сжалился и не ударил бы легче, чем следовало.
 

 

Известным разбойником конца XIX века в Минской области был уроженец города Борисова Минской губернии по фамилии Хейфец (имя неизвестно). Впрочем, во всех рассказах он фигурирует не под своей фамилией, а под кличкой Буйтре.

 

Наконец Буйтре предстал пред судом, в Минске. Это было в начале 60-х годов, незадолго до отмены телесных наказаний, в том числе самого жестокого – прогона «сквозь строй» и битья шпицрутенами. К ударам шпицрутенами разбойник и был приговорен. Сколько их ему положили, в точности неизвестно; одни рассказывают про тысячу двести ударов, другие – про шесть тысяч. Во всяком случае, совершившим особо тяжкие преступления суд в ту пору обычно назначал шпицрутены в таком количестве, что это была самая настоящая смертная казнь.

 

Наказание шпицрутенами (“сквозь строй”)

Сквозь строй: наказание шпицрутенами в русской армии времён царствования императора Николая I.

Les mystères de la Russie...

Париж, 1845

 Наказание шпицрутенами (“сквозь строй”)

 

Профос армии Фридриха Великого за приготовлением шпицрутенов.

Рисовал Адольф Менцель.

Die Armee Friedrichs des Grossen in ihrer Uniformierung gezeichnet und erläutert von Adolph Menzel, л.100. Берлин, 1909

 
 

Наказание, как и было тогда принято, происходило публично. Многочисленность злодеяний, которыми себя «прославил» Буйтре, ужас, который долгие годы внушало одно его имя, естественно, привели к тому, что народ толпами повалил к площади на окраине города, где должны были привести в исполнение приговор. О подробностях экзекуции мне довелось слышать от нескольких человек, бывших свидетелями ее, в том числе, от доктора Фогта, уже старика, присутствовавшего некогда на месте казни по обязанности, в качестве уездного врача. По его словам, Буйтре был невысокого роста, коренаст, крепко сложен и, видимо, отличался огромной физической силой. Поначалу наказание он переносил бодро, имел вызывающий вид и даже дерзил присутствовавшему на площади начальству.

 

Но по мере движения по страшному своему пути он стал слабеть и, наконец, упал. Врач, освидетельствовав его, нашел, что наказание можно продолжить и довести до назначенного на первый раз числа ударов (при большом количестве шпицрутенов экзекуция производилась в два приема). Приговоренного положили на тележку, и процедура возобновилась. Но истязаемый страшным образом, Буйтре не стонал и не кричал; было понятно, что боль он испытывает мучительнейшую, но понятно лишь потому, что он грыз зубами перекладину тележки. Доктор Фогт сказал мне, что потом видел эту перекладину: она была вся искромсана.

 Наказание шпицрутенами (“сквозь строй”) Спустя шесть недель Буйтре кое-как залечили раны, и он вторично подвергся наказанию – на сей раз в более тяжелой форме. Он был исполосован так, что к концу пути тело его представляло собой кровавое месиво, в нем еле теплилась жизнь. В телеге по дороге с места экзекуции обратно в тюрьму он испустил свой грешный дух. Рассказывают, что Буйтре успел только едва внятно попросить, чтобы его похоронили на еврейском кладбище. Реальный это факт или только вымысел, навеянный – повторюсь – жаждой найти подобие человека даже в падшем соплеменнике, выяснить, конечно, нет возможности. Похоронен разбойник был у забора еврейского кладбища; могилу его показывали посетителям еще не так давно.
Наказание шпицрутенами (“сквозь строй”)

В 1840 г. В Италии появилось о наказании палками публично двух миланских певиц – Л. С. и Ф. Р. (иллюстрация слева)

 

Как всегда, причиной послужило участие обеих певиц в заговоре, стремившемся избавить Италию от деспотического режима Австрии.

 

Обе бедняжки, самое большее виновные в произнесении неосторожных слов против австрийцев, были преданы военному суду, который приговорил их наказать палками, прогнать через строй солдат.

 

Весь гарнизон был построен в каре. Забили в барабаны. Перед собранным в полном составе штабом проводят двух молодых певиц, шатающихся от стыда и страха.

 

Перед выстроенной ротой солдат с гибкими палками в руках обнажают им спины. Ради иронического целомудрия им позволяют сохранить юбки, которые они должны сами поддерживать. От ударов палками руки не могут, конечно, поддерживать юбки, и круп обнажается. Палочные удары сыплются на него.

 

По окончании экзекуции обе несчастные девушки падают без чувств…

 

Наказание австрийскими властями двух итальянских актрис. заподозренных в связи с карбонариями.
 Наказание шпицрутенами (“сквозь строй”)  Наказание шпицрутенами (“сквозь строй”)
Наказание шпицрутенами (“сквозь строй”)  

Существовал вариант наказания, когда приговоренного заставляли пробегать сквозь строй раз за разом.

Тут приводятся кадры из фильма "Без надежды", иллюстрирующие подобное.

Нередко отрицают тот факт, что такому наказанию подвергали и женщин, говоря, что это было только военное наказание. Однако исторические свидетельства говорят против этого мнения.

 

Наиболее известный случай подобного телесного наказания, которому подвергли женщину, была расправа с австрийской графиней Мадерспах в конце XIX века. Приводим изложение этого факта из "История розги":

 


Я напомню своим читателям этот известный в свое время случай, пользуясь тогдашним изложением газеты „Таймс". Это была хорошенькая женщина, милая и очень остроумная.
 
Верная жена, она слепо держалась политических убеждений своего мужа, что и было причиной ее несчастья.
 
Она была публично наказана розгами. Обнаженная до пояса, с большим трудом удерживающая свои юбки на бедрах, только и помышляя о том, как бы не обнажился ее круп и наказание не стало еще более для нее унизительным, она должна была пройти через знаменитую „зеленую дорогу".
 
В то время так называли узкий коридор между двумя шеренгами солдат с розгами в руках, которыми они били приговоренную к наказанию преступницу то одной, то другой рукой, обязанную пройти с одного конца коридора до другого.
 
В России, это называлось „прогнать сквозь строй", причем солдаты вооружались палками. Иногда прогоняли через несколько тысяч палок. Преступника, обнаженного до пояса вели. Часто забивали до смерти. Экзекуция производилась нередко также в несколько приемов. Давалось известное число палок. Если присутствовавший доктор находил, что несчастный не в силах выдержать остальное число ударов, то его отправляли на поправку в госпиталь. По выздоровлении опять прогоняли сквозь строй. Иногда это делалось несколько раз, пока не было дано все назначенное судом число палок, доходившее, повторяем, до десяти и даже, кажется, больше тысяч палок.
 
Когда несчастная графиня Мадерспах дошла до другого конца „зеленой дороги", она уже давно выпустила из рук юбки.
 
Начиная от шеи и до колен ее тело представляло, по словам корреспондента лондонской газеты, окровавленный кусок мяса.
 
Она не умерла но удалилась в свои поместья, чтобы в глуши их оплакивать свой позор.
 
„Я, считавшаяся всеми, меня знавшими, честной и уважаемой женщиной", писала она своей приятельнице,—„просто не в силах написать вам,— полуобнаженная была высечена розгами на глазах всех солдатами, разве может быть что-нибудь ужаснее"!

Наказание шпицрутенами (“сквозь строй”)

В самом конце 50-х годов прошлого столетия в России сотни женщин ежегодно наказывались плетьми и розгами, и многие из них публично на эшафот. Солдатам и преступникам плети назначались сотнями, а шпицрутены тысячами, и это было гораздо ужаснее и мучительнее смертной казни; тело наказанных обращалось в рубленное мясо, и они обыкновенно умирали или во время наказания или вскоре после него (свирепый палач мог убить одним-двумя ударами кнута или плети). И в то же время Россия гордилась перед иностранцами, что у нас нет смертной казни.

Наказание шпицрутенами (“сквозь строй”)

Так, Император Николай I, в вид акта милосердия, на рапорт о двух приговоренных к смертной казни написал: „виновных прогнать сквозь 1000 человек 12 раз (т. е. они должны были получить по 12000 ударов шпицрутенами). Слава Богу, смертной казни у нас не бывало, и не мне ее вводить". Конечно, наказанные умерли.

Приводим небольшой эротический рассказ, как девушке представляется будто бы ее ведут "сквозь строй", чтобы передать ощущения наказываемой:


Меня поднимают, грубо хватают за косу оттягивают, слышу скрежет, неожиданно голова освобождается, один помахивает отрезанной косой, волосы мне обрезали до плечи и скрепили лентой, руки связывают перед собой и ведут вниз, где двумя рядами выстроилась группа солдат.
Мне привязывают руки к стволу ружья. заставив взяться за штык, чуть опускают его, так что стою согнувшись вперед, груди покачиваются перед острием штыка, окружающие с интересом глазеют на голую девку, двое берутся за ружье, начинают пятиться, меня потащили за руки и я иду согнувшись за ними, приближаясь к просвету между двумя рядами солдат, я поравнялась с ними, справа выходит один, размахнулся и сильно хлестнул меня гибким толстым прутом по спине, обожгло, я вскрикнула, дернулась вперед, чуть не напоролась грудями на штык, в этот момент обрушился второй удар, дернулась назад, но меня потащили вперед, два очередных удара, уже по заду

 

Тут Вы можете скачать отрывок из фильма "Без надежды" (The round) заставляют многократно пробегать сквозь строй, забивая до смерти

.

 

Вообще то "проведение сквозь строй" было частным случае многочисленных наказаний, когда осужденного проводили/провозили или через избивавшего его толпу или возили по городу, подвергаемого порке. Известны многочисленные методы наказаний, типа испанской "прогулки", упомянутой иносказательно в романе П.Мэриме "Кармен", "когда господин альгвасил повезет на прогулку, то приставит двух стражников, чтобы отгонять мух". Не будем обольшаться, осужденную на такую порку сажали верхом на осла, раздев догола или до пояса и избивали розгами, провозя или по городу или по сторонам площади.

Наказание шпицрутенами (“сквозь строй”)  Очень неплохое описание наказания "на четырех сторонах" дано в романе Майн Рида "Белый вождь"
 Середина площади опустела — ее оцепили солдаты. Толпы людей, прижатые к стенам домов, стояли по сторонам, запрудили  балконы и асотеи. Ближе с середине площади расположились офицеры, алькальд, должностные лица и местная знать. Почти все они были в  мундирах, и при других обстоятельствах именно они привлекли бы к себе  взоры толпы. Но сейчас куда больший интерес вызывала другая группа, и на нее-то с напряженным вниманием были обращены все взгляды.
    Она занимала угол площади напротив тюрьмы, как  раз напротив оконца, в которое смотрел Карлос. На этой группе сразу же  остановился его взгляд. Больше ничего он уже не видел — ни толпы, ни  сдерживающих ее солдат, ни важного начальства и разряженной знати, — он  видел лишь тех, что стояли напротив его окна. Он не мог отвести от них  глаз. ли раньше. Надо полагать, прежде всего он отправится в погоню  попонами из черной саржи, свисающими до самых ног. На каждом осле  волосяной недоуздок; конец его держит темнокожий погонщик в причудливой  одежде из той же самой черной материи. За спиной каждого еще один  погонщик, так же странно одетый, с плетью из бизоньей кожи. Подле  каждого осла стоит еще и один из отцов иезуитов, держа в руках  неотъемлемые принадлежности своего ремесла — молитвенник, четки и  распятие. Вид у них деловитый: они находятся при исполнении служебных  обязанностей. Но каких? Слушайте же!
    Ослы оседланы. На каждом из них живое существо — человек. Всадники сидят не свободно, нет — они связаны. Ноги их стянуты  веревками, обмотанными вокруг щиколоток, а чтобы спина оставалась  согнутой, руки привязаны к деревяному ярму, надетому на шею осла. Головы их опущены, и лица обращены к стене, — толпа их пока еще не видит.
    Они обнажены. Достаточно одного взгляда, чтобы понять — это женщины. Последние сомнения рассеются при  виде их длинных рапущенных волос; седые у одной, золотистые у другой, они закрывают щеки пленниц и свисают на шеи ослов. Но одну из них  нетрудно узнать и без этого. Она сложена, как Венера. Даже взгляд  скульптора признал бы ее беупречной. На другую наложили печать годы. Она сморщена, костлява, худа, и на нее неприятно смотреть.
    О Боже! Что за зрелище для Карлоса, охотника на  бизонов! Эти всадницы поневоле — его мать и сестра! Он узнал их  мгновенно, с первого взгляда.
    Если бы сердце его пронзила стрела, боль не была  бы острее. С уст его сорвался сдавленный стон — единственный звук, который выдал его страдания. Потом он умолк. Лишь судорожное, отрывистое дыхание говорило о том, что он жив. Он не упал, не лишился чувств. Он  не отступил от окна. Точно изваяние, стоял он, как стал с самого начала, прижавшись грудью к стене, чтобы тверже держаться на ногах. Глаза его, застывшие, неподвижные, прикованы к несчастным женщинам.
    На середине площади Робладо и Вискарра — наконец  они торжествуют! Они увидели его в амбразуре. Он их не видел: в эти  минуты он забыл об их существовании.
    На церковной башне ударил колокол и смолк. Это был сигнал, возвестивший начало гнусной церемонии.
    Погонщики отвели ослов от стены и остановились  друг за другом, боком к площади. Теперь лица женщин были частично  обращены к толпе, но их почти закрывали распущенные волосы. Приблизились иезуиты. Каждый избрал себе жертву. Они пробормотали над пленницами  какие-то непонятные слова, помахали перед их лицами распятием и, отойдя  на шаг, шепнули что-то негодяям, стоявшим сзади.
    Те с готовностью отозвались на сигнал. Взявшись поудобнее за рукоятку, каждый полоснул плетью по обнаженной спине женщины.
    Плети опускались неторопливо и размеренно, ударам велся счет. Каждый удар оставлял свой рубец на коже. На молодой женщине они были заметнее; не то чтобы их наносили с большей силой, но алые  полосы отчетливее выделялись на белой, мягкой и нежной коже.
    Как ни странно, женщины не кричали. Девушка вся  сжалась и тихонько всхлипывала, но ни один стон не сорвался с ее губ. А  старуха даже не шелохнулась, ничто не выдало ее мук.
    Когда каждая получила по десять ударов, с середины площади раздался голос:
    — С девушки хватит!
    Толпа подхватила возглас, и тот, на обязанности  которого было наносить удары младшей жертве, свернул свою плеть и  отступил. Второй продолжал свое дело до тех пор, пока не отсчитали  двадцать пять ударов.
    Потом грянул оркестр. Ослов провели по краю площади и остановили на следующем углу.
    Музыка смолкла. Святые отцы снова забормотали и  замахали расптием. Настал черед палачей, но на этот раз только один из  них выполнял свою роль. Толпа потребовала, чтобы девушку избавили от  плетей, однако она все еще сидела на осле в той же унизительной, позорной позе.
    Старухе отсчитали еще двадцать пять ударов. Снова заиграла музыка, и процессия направилась к третьему углу площади. Ужасная пытка возобновилась. Потом двинулись к четвертому, последнему  углу площади. Здесь казнь завершилась: старуха получила сто ударов — все положенное число.
    Церемония окончена. Толпа окружила несчастных. Их стражи ушли, и они предоставлены самим себе.
    Но на лицах людей нет сострадания, одно лишь  любопытство. То, что произошло у них перед глазами, почти не вызвало  сочувствия в сердцах этого сброда. Фанатизм сильнее жалости. Кто станет  заботиться о колдунье и еретичке!
    И все же нашлись такие, что позаботились о них. Нашлись руки, которые развязали веревки, растерли мученицам лбы, накинули на плечи шали, смочили водой губы этих безмолвных жертв — безмолвных потому, что обе они были без сознания.
    Здесь оказалась и простая повозка. Как она сюда  попала, никто не знал и никто не интересовался этим. Надвигались  сумерки, и люди, удовлетворив любопытство и к тому же проголодавшись, стали расходиться по домам. Дюжий возница и два темнокожих индейца, которыми распоряжалась какая-то молодая девушка, уложили несчастных в  повозку; потом возница взобрался на свое место, и повозка тронулась. Девушка и помогавшие ей индейцы пошли сзади.
    Они миновали предместье и по окольной дороге, пересекавшей заросли, подъехали к уединенному ранчо, тому самому, куда  однажды уже привозили Роситу. Ее и на этот раз увезла Хосефа.
    Страдалиц внесли в дом. Вскоре заметили, что одна больше уже не страдает. Дочь привели в сознание, и она увидела, что ее  мать мертва.
    Старухе растирали виски, смачивали губы, терли  руки — все было напрасно. Мать не услышала отчаянного крика дочери. Смерть унесла ее в иной мир.
Наказание шпицрутенами (“сквозь строй”)  Этот цветной вариант картинки дает нам впечатление, как происходило подобное истязание на улицах испанских городов. Обычно так наказывались проститутки, но вообще под понятие "непотребных женщин" очень часто подводили и многое другое.
 Наказание шпицрутенами (“сквозь строй”)  Намного более простым вариантом этого наказания было и самостийное избиение толпой, часто палками или розгами. Во времена Великой французской революции наиболее известным случаем стало дело девицы революционного, но легкого поведения, Тариан де Мерикур, самым жестоким образом публично высеченной толпой женщин. От этого она лишилась рассудка и прожила еще двадцать лет в доме для умалишенных. Чуть что - она срывала с себя одежды и пыталась нанести себе столь же позорное наказание, которое выпало на ее долю со стороны озверевшей толпы.
Также часто использовали тележки, к которым осужденных или привязывали, заставляя идти как сквозь строй мимо толпы, подвергаемым сечению палачом, следовавшим сзади или возя на этой же тележке. с периодической поркой. Например, в Париже существовал полицейский закон, по которому проституткам запрещалось входить в школьный квартал. Нарушительниц закона по указу короля приговаривали к публичному наказанию розгами. Сначала их везли по городу, привязанными к тележке, и на каждой площади пристав зачитывал приговор, а палач сек их розгами по обнаженным ягодицам. Все это сопровождалось большим скоплением любопытных. Однако наказанию розгами и плеткой подвергали не только путан. Иногда этой "чести" удостаивались другие дамы - вплоть до самых знатных: все зависело от каприза короля.
   
   

Новость отредактировал: torturesru - 4-01-2015, 10:22
Причина: Добавление иллюстраций

Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.

Комментариев 0