Сделать домашней|Добавить в избранное
 

Сайт, посвященный истории
пыток и смертной казни, их
эротической составляющей

 
на правах рекламы

Два года в раю

Автор: torturesru от 5-01-2011, 11:33
 

Два года в раю

       

Written by В.Владимиров

   

 

Из книги

“Два года в раю.

Дневник пребывания и научных изысканий
на острове ***

в 1897-1898 годах,

Томаса Суиндли,

члена Королевского этнографического общества,

дополненный и прокомментированный автором в 1915 году”

 

Лондон,

Издание Британского музея,

1916 г.

 

" Two years in Paradise.

Diary of stay and scientific researches
on an island ***

in 1897-1898 A.D.,

By Thomas Swindle,

The member of the Royal ethnographic society,

Complemented and commented by the author in 1915 A.D. "

 

London,

The edition of the British museum,

1916.

 

 

Глава ХХХ

[…]

 

… Как я уже писал в предыдущих главах своего повествования, остров ***, на котором я проводил свои исследования, по праву мог называться “земным раем”... Племя, населявшее остров, благодаря прекрасному климату, обильной и разнообразной пище, здоровому и активному времяпровождению, то есть - всему тому, чего лишено ныне большинство людей, живущих в нашем “цивилизованном” мире, а также благодаря разумному правлению вождя Ке-калукалу, чью могучую личность я попытался описать в первых главах книги, - это племя не знало ни братоубийственных войн, подобных той, что ныне опустошает Европу (Мировая война 1914-1918 г.г. – прим. пер.) и мне не приходилось, подобно героическому русскому коллеге (Н.Н.Миклухо-Маклаю – прим. пер.) останавливать сражения папуасов единственным выстрелом из ружья; ни болезней, постоянно отягощающих наше, и так не столь продолжительное пребывание в этом мире.

Впрочем, упомянув о болезнях, я хотел бы остановиться на событии, свидетелем и участником которого мне довелось стать, и которое с одной стороны – еще раз продемонстрировало высокие умственные способности и жизненный опыт островитян, (как не уверяли бы общество в обратном кабинетные “исследователи”, чья нога никогда не ступала на “исследуемые” ими земли), а, с другой стороны – оказало такое большое влияние на мое дальнейшее пребывание на острове, что я обязан рассказать о нем подробно.

 

Вопреки установившемуся в европейском обществе мнении об туземцах, как о легкомысленных и живущих одним днем людях, чья лень не позволяет им строить планы на будущее, племя Ке-калукалу всегда старательно готовилось к тому короткому, относительно неблагоприятному периоду, обусловленному климатическими особенностями острова, которые я описал в третьей главе этой книги.

Для тех читателей, кто сочтет тяжелым трудом пролистать назад сотню страниц, я напомню, что фруктовые деревья, в изобилии произраставшие на острове, и чьи плоды составляли важную часть рациона, являясь необходимым дополнением к жирной мясной и плотной рыбной пище (см. Приложение VI: “Описание основных продуктов питания жителей острова ***, составленное Томасом Суиндли” – прим. пер.), каждый год на два месяца прерывали свое плодоношение.

Поэтому вождь Ке-калукалу, как разумный и дальновидный правитель, внимательно следил, чтобы в каждом семействе в плодоносный период, заготавливалось в сушеном и вяленом виде достаточное количество фруктов, дабы поддерживать привычный рацион в течение всего года.

Некоторая проблема заключалась в том, что кишечный тракт аборигенов, большую часть года регулярно и легко функционировавший благодаря оптимальному соотношению животной пищи и свежих фруктов, при потреблении тех же фруктов, но в сушеном и вяленом виде, (при сохранении мясного меню), начинал испытывать определенные сложности с опорожнением. Особенно это сказывалось на туземных женщинах, ведущих, по сравнению с мужчинами малоподвижный образ жизни.

С остроумным решением это проблемы, найденным вождем Ке-калукалу, я познакомился через полгода после моего прибытия на остров ***.

Моя способность к языкам, необходимая в работе этнографа, чьим рабочим кабинетом служит деревенская хижина на острове, затерянном в безбрежных просторах океана, дала мне возможность быстро “найти общий язык” с жителями острова.

Как я уже писал, добрый и приветливый характер правителя Ке-калукалу и те подарки, которые я преподнес ему по прибытии, позволили мне легко завоевать его расположение. Правда, мне стоило некоторого труда вежливо отказаться от щедро представленной мне возможности выбрать себе любую из обитательниц многочисленного гарема вождя (См. Приложение VIII: “Список женщин гарема правителя Ке-калукалу, с описанием особенностей каждой, составленный Томасом Суиндли со слов вождя племени” – прим. пер.).

В один из дней, точнее во второй его половине, когда я, сидя в свой хижине, (которую превратил в настоящую этнографическую лабораторию), разбирал результаты своего утреннего похода по острову, мое внимание привлек стук бамбукового барабана, который, как я уже знал, собирал жителей перед хижиной правителя Ке-калукалу.

Выждав некоторое время, я вышел из своей хижины, и обнаружил следующую картину.

На площади перед хижиной вождя стояли две неравные группы. Одну из них составляли человек десять самых сильных мужчин племени, а другую – не меньше шести десятков островитянок – то есть практически все женское население острова, за исключением самых маленьких девочек и глубоких старух.

Каждая из аборигенок держала в руках наполненный водой сосуд, емкостью примерно в полторы–две кварты, сплетенный из луба дерева семейства Pipturus, и промазанный для герметичности млечным соком кустарника Arborea. В горловину сосуда, туго стянутую волокнами коры Touchardia latifolia, был вставлен отрезок стебля тростника сечением в полдюйма и длиной около десяти дюймов. (См. Приложение IX: “Список материалов и описание технологических приемов, используемых жителями острова ***, составленный Томасом Суиндли” – прим. пер.).

Я обратил внимание на то, что на всех островитянках отсутствовали “пау” - те единственные предметы одежды, которыми они пользовались, и которые, как я уже писал, представляли собой короткие подобия юбок, сплетенные из волокон Broussonetia papirifera, и украшенные цветным орнаментом.

Хотя "пау" не доходят даже до нижнего края ягодиц, и по причине своей незначительной длины имеют скорее декоративно-эстетический, чем нравственно-моральный характер, всё же их наличие позволяло мне в первые дни своего пребывания на острове несколько контролировать чувство естественного возбуждения, которое свойственно здоровому мужчине, когда его окружает множество весьма привлекательных, и практически обнаженных существ женского пола.

Возвращаясь к вопросу об эстетической функции “пау”, я должен отметить, что при изучении и каталогизации собранной мной уникальной обширной коллекции этих предметов, ныне составляющий гордость Британского Музея, я не нашел ни одного повторяющегося орнамента, (см.: “Иллюстрированный каталог собрания предметов одежды жителей острова ***, составленный Томасом Суиндли” – прим. пер.).

При появлении на площади правителя Ке-калукалу, встреченного радостными приветствующими криками, мужчины подошли к установленному перед хижиной трону, на который воссел вождь, а женщины и девушки выстроились в одну цепочку, прихотливо извивавшуюся между хижин.

Правитель Ке-калукалу, заметив мое присутствие на площади, ласково и в то же время величественно сделал мне знак приблизится, и в тот же миг слуги принесли и поставили рядом с троном сиденье для меня.

Оказавшись в непосредственной близости от правителя острова, я получил замечательную, с точки зрения этнографа, возможность в подробностях наблюдать происходящее.

Первая из стоявших женщин, как я знал – любимая жена правителя Ке-калукалу, подошла и остановилась футах в пяти (около 1,5 метра – прим. пер.) от трона. Поклонившись вождю, она протянула увесистый сосуд одному из мужчин, а сама опустилась на четвереньки и высоко подняв заднюю часть тела, замерла.

В этот момент мой ум блестящего аналитика раскрыл мне смысл происходившего на площади.

Я мысленно зааплодировал мудрости правителя Ке-калукалу, так остроумно нашедшему выход из проблемы, которая для иного правителя (не исключая и многих королевских особ Старого Света), оказалась бы весьма непростой задачей.

Тем временем островитянин, державший обеими руками врученный ему сосуд, дотронулся слегка покачивающимся тростниковым наконечником до ягодиц стоявшей перед ним на четвереньках женщины.

Протянув за спину правую руку, туземка ухватилась за стебель, и направила его внутрь своего зада. Когда он исчез в ней примерно на половину своей длины, мужчина с силой сдавил плетеный сосуд обеими руками, выжимая его содержимое в женщину.

Когда сосуд опустел, островитянин вынул тростник из женщины, и продемонстрировав пустую оболочку правителю Ке-калукалу, вернул использованный предмет хозяйке.

Островитянка вновь поклонилась вождю, правда на этот раз, с некоторым затруднением, и направилась на край площади.

Следующей в цепочке была туземка лет шестнадцати, которая, также проделав положенный поклон, замерла в ожидании с поднятым задом. Она столь же ловко, сколь и грациозно поймала колыхавшийся тростник и вставила его в себя. Процедура повторилась, и когда опустевший сосуд был предъявлен правителю Ке-калукалу, девушка присоединилась к первой женщине, а ее место заняла третья островитянка.

Весь ритуал исполнялся настолько слажено, что производил впечатление танца, не уступавшего по чувственности варварским балетам, недавно так поразившим Европу. (Автор имеет в виду “Русские сезоны” С.П. Дягилева, 1909-1913 г.г. – прим. пер.).

Когда количество “заполненных” туземок достигло шести, произошли некоторые изменения.

Трудившегося мужчину, который явно стал выглядеть утомленным, сменил другой островитянин, а стоявшая на краю площади группа уже прошедших ритуал женщин отправились на берег океана, в то специально отведенное на песчаном мысу место, где приливные волны выполняли гигиенические функции гораздо лучше, чем канализационные сооружения Лондона.

Надо заметить, что хотя возраст и соответственно - размеры тел островитянок, проходивших перед моими глазами, сильно различались, а объем опорожняемых в них сосудов был примерно одинаков и доходил до двух кварт (2,28 литра – прим. пер.) все они, включая и шести – семилетних девочек, вели себя во время ритуала чрезвычайно достойно. Только самые юные проявляли определенное беспокойство после заполнения, но ни одна из них не выронила на землю из своего маленького зада ни единой капли, вплоть до того момента, когда это разрешил правитель Ке-калукалу.

Воспользовавшись паузой при очередной замене мужчины-участника, я, используя свои значительные познания в языке племени, обратился к вождю Ке-калукалу с просьбой, которую мне подсказал научный азарт исследователя. Мудрый правитель острова великодушно согласился.

Я встал со своего сидения, и прошелся вдоль цепочки женщин, ожидавших свой очереди.

Мой взгляд остановился на миловидной островитянке лет тринадцати-четырнадцати. Взяв ее за локоть, я подвел избранницу к трону Ке-калукалу.

Смышленая девушка сразу поняла, что от нее требовалось, и с трогательной улыбкой вручив мне тяжело плеснувший сосуд, поклонилась правителю и быстро приняла требуемую ритуалом позу. Ее точеная фигурка цвета

темного золота казалась мне восхитительным ожившим изделием ювелирного искусства.

Взяв в руки объемистый сосуд, я понял, почему смена мужчин - участников ритуала происходила столь часто, - даже просто удержать в руках непослушный предмет, на котором к тому же блестели капельки пальмового масла, коим щедро был натерт тростниковый наконечник, было довольно непросто.

Взглянув на меня снизу через плечо, юная туземка увидела мое лицо, на котором, очевидно, ясно читалось трудно скрываемое волнение, лукаво улыбнувшись, слегка подалась назад и ловко насадила себя на вздрагивавший в моих руках тростник.

Я со всей силой (в свое время я много и успешно занимался спортом) сжал плетеный сосуд, и его содержимое перелилось во внутренности островитянки.

Отдав девушке ее сосуд, я вернулся на свое место, рядом с одобрительно кивнувшим мне правителем Ке-калукалу, благословляя Бога за то, что моя европейская, хотя и сильно упрощенная одежда позволяла мне скрыть от окружающих то состояние, в котором находились некоторые части моего тела.

Туземный ритуал продолжался почти до самого заката.

По его окончании, я некоторое время бродил по песчаному берегу, слушая смех и крики плескавшихся в теплых водах океана островитянок, и пытаясь успокоить возбужденные нервы.

Когда уже в кратких сумерках я вернулся в свою хижину, то, зажегши фонарь, обнаружил на своем одиноком ложе ту самую юную туземную красавицу, которую я выбрал для своего участия в ритуале, и должен заметить, “пау” на ней по-прежнему отсутствовало…

……………………………………………………………….

 

Теи-каиваи, (таково было имя девушки), оставалась рядом со мной все следующие полтора года, вплоть до моего отплытия на родину, значительно облегчив мои хозяйственные заботы, а тот способ интимной близости, который мы постоянно использовали в память о событии, соединившем нас, позволял нам не осложнять наши отношения рождением детей.

Впрочем, об этом и многом другом, я более подробно написал в “Закрытом отчете Королевскому Этнографическому обществу”, рукопись которого передана мной, вместе с другими материалами исследований, на хранение в Британский музей.

Я надеюсь, что страницы этого отчета, столь полезные настоящим ученым, никогда не попадут в руки тех, кто в этнографических книгах ищет не фактов, с трудом и опасностью для жизни добытых исследователем, а экзотических “непристойностей”, не имеющих ничего общего с реальностью и существующих только в их извращенном воображении.

[…]

 

Перевод и примечания - В. Владимирова

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

Комментарии:

Оставить комментарий
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
 

Уважаемые вебмастера, Вы на
сайте "Пытки и казни"
работающем на
DataLife Engine.
Текущая версия 9.6.