Сделать домашней|Добавить в избранное
 

Сайт, посвященный истории
пыток и смертной казни, их
эротической составляющей

 
Пытки и казни » Рассказы » Рассказы В.Владимирова » Письмо мадемуазель Дианы де Монвалон своей подруге мадемуазель Эдме Брюлар
на правах рекламы

Письмо мадемуазель Дианы де Монвалон своей подруге мадемуазель Эдме Брюлар

Автор: torturesru от 7-09-2015, 12:02

Автор: В.В.Владимиров

 

Из Версаля в Мюссидан,  20 августа 17** года.

 

…Я знаю, дорогая подруга, что ты, наверное, гневаешься на меня за моё молчание – ведь, уезжая  в изгнание на долгий год, ты взяла с меня обещание писать тебе не меньше раза в неделю, а я пропустила целый месяц!

 

Но поверь, любимая Эдме, что события при дворе, разыгравшиеся в этот, пропущенный мною месяц, могли вообще лишить тебя – твоей корреспондентки, а меня – даже страшно предположить чего…

Но всё разрешилось, и я пишу тебе длинное письмо, которое, я надеюсь, развлечет тебя в сельском изгнании.

Как ты, наверное, помнишь, мадам Дюнуа, с которой мы вместе оплакали твоё отлучение от двора, имела  счастливую любовную связь с шевалье Де Т***ем, утешившим ее во вдовстве.

 

Однако же, сколь непрочно человеческое счастье!  Мадам Дюнуа пришлось вступить в борьбу за любовь шевалье с юной красавицей – мадемуазель Сен Пре, не так давно принятой  при дворе Его Величества. Сам шевалье не мог сделать выбора, и право, его трудно осудить. Будь я мужчиной (не смейся, дорогая подруга!) – и я бы не знала, что предпочесть – зрелые формы страстной черноволосой вдовы, или  юные прелести белокурой мадемуазель Сен Пре, похожей на прелестного пажа…

 

Мучения всех троих были  нестерпимы, и тогда, едва не терявшая от ревности рассудок мадам Дюнуа предложила решить спор… поединком!

Да, милая подруга, поединком, и та, которая одержала бы победу – получала  в награду сердце и … кое-что еще славного шевалье – говорят, что это «кое-что» у шевалье действительно способно  свести с ума любую женщину, и мне остается только радоваться, что я…(впрочем, ты это знаешь, а бумаге знать ни к чему…)

 

Я пыталась воззвать к рассудку Шарлотты и мадемуазель Сен Пре, но, видимо, безумие заразно, и мадемуазель Сен-Пре приняла  вызов.

Поскольку обе соперницы посещали уроки фехтования прославленного месье Гастона, то в качестве оружия были выбраны боевые рапиры. Мадам Дюнуа умолила меня стать ее секундантом, а мадемуазель  Эрсиваль после некоторых колебаний согласилась оказать подобную же услугу мадмуазель Сен Пре.

 

Поскольку Его Величество  весьма неодобрительно относится к дуэлям, поэтому мы подыскали достаточно уединенное местечко, скрытое от любопытных глаз и в два часа пополудни сошлись в назначенном месте.

У каждой из дуэлянток было по паре надежных служанок крепкого телосложения, но мы с м-ль Эрсиваль надеялись, что их помощь для перенесения раненых не потребуется. О, как мы ошибались!

 

Но продолжу свой рассказ, дорогая подруга…

Чтобы  во время поединка ничего не стесняло движений, наши дуэлянтки, пользуясь уединенностью выбранного места, оставили из одежды только корсажи, чулки и туфли, благо июльская погода к этому располагала.

 

И вот настал роковой миг – соперницы сошлись в центре выбранной лужайки. Отсалютовав друг ругу взмахом рапиры, мадам Дюнуа и мадемуазель Сен Пре встали в позицию, и начали медленно кружить вокруг друг друга, что дало мне возможность в полной мере насладиться видом их  восхитительных тел, чья нагота лишь подчеркивалась оставшимися предметами одежды. Передо мной  то появлялись пышные ягодицы мадам  Дюнуа, то  почти мальчишеский задик мадемуазель Сен Пре... Должна тебе сказать, что и  другие интимные части  дуэлянток  столь же соперничали между собой, и  гладко выбритый синеватый треугольник, с красноватой расщелиной  мадам Дюнуа,  был не менее прекрасен, чем  покрытый золотистыми завитками лобок мадемуазель Сен Пре, а поднятые корсажами  бюсты соперниц были равно восхитительны.

 Клинки рапир, направленные на соперницу, чуть подрагивали, словно от нетерпения, а высокие прически грозно покачивались, подобно султанам на рыцарских шлемах.

 

Всё это являло собой столь чувственное зрелище, что я на мгновение забыла, что перед нами не любовная игра, а опасное противоборство.

Но первый же стремительный выпад мадам Дюнуа вернул меня к реальности, и я, с трудом оторвавшись от созерцания прелестей  дуэлянток, сосредоточилась на их поединке.

Движимая ревностью, мадам Дюнуа обрушила на мадемуазель Сен Пре  град ударов, которые той, хоть и с немалым трудом, но удавалось  парировать.

Но я чувствовала, что Шарлота твердо решила расправиться с соперницей и вот после особенно яростного нападения мадам Дюнуа острие ее рапиры пробило низ корсажа мадемуазели Сен Пре. Та вскрикнула, и мы увидели, как по ее животу из-под корсажа потекла струйка крови.

 

Затем мадемуазель Сен Пре пошатнулась и упала на колени, опустив своё оружие. Мадам Дюнуа,  увидев свою соперницу поверженной, с торжествующим криком занесла рапиру для смертельного удара, но в этот момент мадемуазель Сен Пре ударом снизу вонзила клинок между бедер мадам Дюнуа, вогнав его  почти до гарды в самую сокровенную часть женского тела. Торжествующий возглас мадам Дюнуа сменился криком боли и ужаса, колени ее подогнулись, и рапира мадемуазель Сен Пре еще глубже погрузилось в  тело несчастной Шарлотты.  Пытаясь вытащить клинок, мадемуазель Сен Пре оттолкнула мадам Дюнуа, и та повалилась на  спину, широко раскинув ноги.  Ставшая  скользкой от обильно хлынувшей крови рукоятка рапиры выскользнула из руки мадемуазель Сен Пре и осталась торчать между бедрами мадам Дюнуа, подобно головке рождающегося плода.

Тут силы оставили мадемуазель Сен Пре и она распростерлась ничком рядом с мадам Дюнуа.

Мы поспешили к поверженным соперницам и обнаружили, что они еще дышат.

 

Не рискуя извлечь из внутренностей мадам Дюнуа рапиру, мы прикрыли  раненых женщин их же платьями и верные служанки, не без труда, отнесли  их в апартаменты, куда мы с м-ль Эрсиваль спешно позвали врачей, надеясь, что им удастся спасти  дуэлянток.

Увы, для мадам Дюнуа медицина оказалась бессильна, и на третий день, в страшных мучениях она испустила дух. Как установил врач, клинок рапиры, направленный рукой  м-ль Сен Пре, пройдя по естественному каналу, пробил насквозь матку, рассёк кишки и вышел из спины мадам Дюнуа слева от позвоночника.

 

Рана же м-ль Сен Пре оказалась неглубокой и неопасной для жизни, и уже через полторы недели, благодаря  лечебным повязкам и питательным клистирам доктора К***, она встала на ноги и даже  нисколько не утратила свой прелести.

Когда король узнал о происшедшем, он был буквально в ярости. Ты знаешь, как легко Его Величество впадает в состояние гнева, и сколь  решительные и жестокие решения он тогда принимает. За ничтожную шалость он отправил тебя в изгнание на целый год, а тут речь шла о нарушении его запрета на поединки, да к тому же – со смертью одной из соперниц.

Его Величество немедленно приказал взять мадемуазель Сен Пре под стражу, провести строгое дознание и по окончании его – удушить несчастную на виселице.

 

Ужасное решение, от которого короля не смогла отговорить даже Её Величество!

Единственное, на что согласился король, это заменить публичную казнь на  Монкофоне – повешением  в Версальском парке только в присутствии  двора Его Величества.

 

К счастью, на этом гнев Его Величество иссяк, и потому меня и мадемуазель Эрсиваль миновала участь быть сурово наказанными за соучастие. Единственное, что нас обязали  - присутствовать на казни мадемуазель Сен Пре и находится при этом у самого эшафота.

То ли по случайности, то ли по умыслу король назначил казнь на те же  два часа пополудни, что и   свой роковой поединок мадам Дюнуа и мадемуазель Сен Пре. А может, он просто надеялся  этим предобеденным зрелищем подстегнуть свой угасающий аппетит, как знать?

 

И вот, моя милая подруга, настал назначенный час. Дамы удобно расположились в креслах,  расставленных вокруг сооруженного на одной из парковых лужаек эшафота, а кавалеры заняли свои места за спинками кресел. Мы с м-ль Эрсиваль, как нам было велено, находились  рядом с эшафотом, и я смогла его внимательно рассмотреть. Он был сделан просто и изящно, и очень гармонировал с парком.  Помост из гладко струганных досок был поднят на опорах примерно на два локтя над землей, и на него вела небольшая лесенка.  По бокам помоста  были поставлены два крепких столба с верхней  перекладиной, в которую было ввернуто железное кольцо. Другое такое же кольцо была  укреплено на одном из боковых столбов. Петля, которая должна была удушить мадемуазель Сен Пре, была сделана на конце веревки, пропущенной через верхнее кольцо, а другой конец веревки был продет через кольцо на боковом столбе. Под петлей стояла невысокая скамеечка, вроде той, что  дремлющие у очага поселянки на картинах господина Буше подставляют себе под ноги.

 

На помосте уже находились мастер Мертье – палач Его Величества и его помощник.

Их я тебе описывать не стану – и того и другого ты часто встречала во дворце, и помнишь, что это весьма обходительные и элегантные господа, которых удостаивали своей любовью многие придворные дамы (но только не мы с тобой, любимая, не так ли?)

Но вот  громкий шелест платьев приседающих в реверансе дам подсказал мне, что появились  Их Величества, и мне пришлось отвлечься от рассматривания эшафота и торопливо присесть, приветствуя  Его и Её Величеств.

Ах, да, я забыла  написать, что позади помоста  был установлен шатер, в котором мадемуазель Сен Пре готовилась к своему последнему появлению перед Его Величеством.

 

И она не замедлила появиться, едва Их Величества удобно расположились в креслах перед эшафотом …

Полог шатра  отодвинулся, и мадемуазель Сен Пре вышла, поддерживаемая двумя своими служанками, которые выглядели так, слово это их должны были удавить на эшафоте. Сама же Сен Пре, хоть и была бледна более обычного, шла весьма твердо и лишь на мгновение замешкавшись, поднялась по ступенькам на эшафот, где присев в низком реверансе, приветствовала Их Величеств.

На мадемуазель Сен Пре было очаровательное в своей простоте платье жемчужного цвета, высокая прическа была украшена нитями жемчуга – зрелище, поверь мне, было  очень трогательное.

Служанки, всхлипывая, помогли мадемуазель Сен Пре снять платье и туфли, и она осталась лишь в чулках и короткой сорочке, не прикрывавшей золотистый треугольник внизу живота.

 

Мастер Мертье, держа в руках две ленты белого атласа, подошел к мадемуазель Сен Пре и с чрезвычайной вежливостью одной лентой стянул  даме руки за спиной (и ее грудь отчетливо обрисовалась под тонкой тканью сорочки), а другой – завязал ей глаза.

Затем мастер Мертье помог мадемуазель Сен Пре встать на скамеечку, поставленную под петлёй.

Подняв петлю над головой мадемуазель Сен Пре, он осторожно опустил ее  и расположил на плечах вокруг шеи. После этого, стоявший у столба с кольцом помощник палача принялся подтягивать веревку, выбирая слабину, пока веревка не натянулась, а петля плотно не обхватила шею мадемуазель Сен Пре. Мастер Мертье  обеими руками взялся за бедра Сен Пре и немного приподнял ее, а подошедший помощник быстро убрал скамеечку из-под ног молодой женщины.

Королевский палач осторожно, чтобы не переломить тонкую шейку казнимой, опустил ее, оставив висеть не касаясь ногами помоста, и отступил в сторону, предоставив природе завершить начатое им дело. Всё это происходило в полной тишине, нарушаемой лишь шелестом вееров и слабыми всхлипываниями служанок.

 

Несколько мгновений мадемуазель Сен Пре висела неподвижно, а затем ее прелестные губки искривились, словно от горького снадобья, а нагие ножки затанцевали в воздухе с грацией, превосходившей ту, с которой танцует на сцене великая Камарго…

Увы, милая Эдме, этот танец длился недолго, ноги м-ль Сен Пре двигались всё медленнее, словно прелестная танцовщица утомилась к финалу балета, голова на вытянувшей шее склонилась к плечу, она задрожала всем телом и выпустила на помост тонкую золотистую струйку, разбившуюся мириадом  легчайших брызг, некоторые из которых попали на мое лицо и губы. У них был грустный, солоноватый вкус, у этих капель, милая подруга…

Они означали, что мадемуазель Сен Пре простилась со своей душой…

 

После того, как мастер Мертье сообщил, что удушенная не подает больше признаков жизни, служанки, вновь поднявшиеся на помост, накрыли висящее тело  белым покрывалом, и в это миг раздался голос королевского распорядителя, извещавшего, что обед подан.

Оказалось, что столы накрыты на соседней лужайке – всё делалось настолько бесшумно, что присутствовавшие на казни ничего не заметили.

Обед, как всегда был восхитителен, и поверь мне, дорогая подруга, я давно не видела, чтобы Его Величество ел так много и с таким удовольствием и был столь весел и общителен. Заметив меня, он подозвал меня к себе и сообщил, что поскольку Её Величество лишилась сразу двух фрейлин, он прощает мою подругу, - тебя, милая Эдме! - и отменяет твоё дальнейшее изгнание!

 

Так что со дня на день жди в своё поместье королевского курьера с распоряжением  вернуться ко двору!

 

Вот какая я нехорошая, любимая моя Эдме – написала столько о всяких пустяках, а главную новость приберегла напоследок…

Не знаю, простишь ли ты меня, но я обещаю искупить свою вину самыми страстными объятиями и ласками, которыми буду услаждать тебя  уже не пером на бумаге, а своими руками и губами на мягком ложе любви!

 

До скорой встречи, нежно любимая Эдме!
Твоя навсегда – Диана де Монвалон.

 

© В.В.Владимиров

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

Комментарии:

Оставить комментарий
 

Уважаемые вебмастера, Вы на
сайте "Пытки и казни"
работающем на
DataLife Engine.
Текущая версия 9.6.