Роксана

Это была недавняя история. Сын Антипатра только приехал из Македонии, когда увидел, как персы падали перед царём на колени, припадая лицом к земле.
Он громко рассмеялся и бросил непристойную шутку насчёт их задранных наверх задниц.
Царь услышал, впал в ярость и на глазах персов и македонцев с позором избил юношу.
Пердикки остановил Кассандра, защитив царицу, опустил ладонь на его руку, не давая юноше вытащить меч:
– Ещё один шаг, и я убъю тебя.
Птолемей подошёл к нему с другой стороны.
– Решение принято. Её сын – будущий царь.
Кассандр глубоко дышал, встретился взглядом с царицей:
– Моли богов, чтобы у тебя родился сын, лгунья.
– Ты ненавидишь меня не из-за персидских шлюх. Ты и твой отец хотите захватить империю для себя. Вы убили царя.
Бессмысленность и чудовищность обвинения ошарашили всех.
– Что ты говоришь Роксана? – удивился Птолемей.
– Царь был отравлен, – упрямо повторила царица. – Его брат, – она подняла руку и указала на Кассандра. – подавал вино царю.
– Где он мог взять яд?– спросил регент.
– Привёз из Македонии, – Роксана снова указала на Кассандра. – Разве это не правда? Твой отец давно был в немилости, он должен был приехать сюда, но послал тебя.
– Мой отец и моя семья были всегда преданы царю, – глухо ответил юноша.
– Хватит, – решительно вторгся в разговор Птолемей. – Это уже пустые обвинения. Пердикки, – обратился он к регенту, – ты оправдываешь казнь персидских цариц?
– Да, – после недолгой паузы ответил генерал.
– Разговор закончен, – подвёл итог Птолемей. – Мы преемники царя и не должны ссориться. Кассандр, ты с ветеранами возвращайся к отцу в Македонию немедленно. Тебе здесь оставаться нельзя.
– Я согласен, – не опуская глаз с Кассандра, сказал Пердикки. – Этот разговор и обвинения царицы останутся между нами.
– Хорошо, – Кассандр в последний раз посмотрел на царицу. – Эрис я забираю с собой. Ты согласна? – спросил он, взглянув на афинянку.
– Да, – благодарно кивнула та головой.
– Ты покидаешь меня? – спросила Роксана девушку.
– Я скучаю по родине, царица. Слишком долго была на чужбине, – ответила та, пряча глаза.

Прошло тринадцать лет. Как и предвидел Кассандр, пляска смерти, начатая убийством персидских цариц, унесла много жизней. Умирали все, кто более или менее были связаны с Александром Великим. То, с какой жестокостью и настойчивостью греки убивали друг друга, не мечталось и не снилось побеждённым персам.

Охрана открыла тяжёлые засовы металических дверей темницы, и Эрис зашла в небольшое сырое помещение. Роксана сидела на полу у тела мёртвого сына.
Эрис не видела мальчика. Его спокойное, неподвижное лицо до боли напоминало лицо Александра Великого.
Роксана почти не изменилась, только в волосах появилась седина, а на лице морщины глубокой скорби.
– Здравствуй, царица, –
Роксана подняла голову, бросила безразличный взгляд:
– Я тебя знаю откуда-то?
– Я Эрис…
Мёртвые глаза царицы ожили:
– Ааааа, сколько лет прошло, а ты всё такая же красивая.
– Царица тоже не постарела, – мягко заметила афинянка.
Роксана безразлично качнула головой в ответ на её любезность и заплакала:
– Видишь, они отравили моего сына.
Эрис с сочувствием посмотрела на мальчика. Поняла, что её миссия будет нелёгкой. Она нашла глазами маленький стол, подошла к нему, села на скамью рядом и начала доставать из принесённого мешка подарки Кассандра: нож, верёвка с петлёй и чаша с ядом. Потом стала ждать.
Эрис сама упросила генерала послать её к Роксане. Могущественный Кассандр после долгих лет войны захватил Македонию и Грецию. Все эти годы после возвращения из Вавилона афинянка следовала за ним, деля радости и невзгоды. На её глазах он из умного, сентиментального юноши превратился в уверенного, грозного полководца. Война ожесточила его доброе сердце. Он стал недоверчивым и жестоким, одиноким и неприветливым.
Обвинение Роксаны в убийстве царя, как тень, следовало за ним. Мать Александра подхватила эту клевету и, захватив Македонию, истребила его друзей и родственников. Даже могилы умерших к тому времени отца и брата были открыты и поруганы. Было время, когда они вместе с Эрис, затравленные врагами, бежали из города в город.
Афинянка не оставляла генерала. Недоверчивый, одинокий, он принимал еду только из её рук, засыпал на её коленях. По ночам кричал от кошмаров.
Никто, кроме неё, не знал близко грозного генерала. Для всех остальных он был бесстрашным беспощадным, холодным убийцей. Единственный из всех преемников Александра, кто последовательно и настойчиво уничтожал всякую память о царе.
Разрушенные и проклятые Александром Фивы были возрождены и отстроены до прежнего блеска. Монеты с изображением царя были изъяты и переплавлены. Статуи вынесены из храмов.
Эрис не оправдывала, но понимала. Даже мёртвый царь не оставлял в покое Кассандра. Он появлялся у него во снах и снова бил головой об стену, как когда-то в далёком Вавилоне.
Афинянка знала об убийстве сына царя. Мальчик, с годами ставший похожим на отца, не мог выжить. Но с Роксаной она уговорила генерала поступить иначе.
Когда афинянка вошла в темницу, ею руководила месть. Она не могла забыть глаза Роксаны и наслаждение, с которым та удавила персидских цариц.
Женщина, сидящая перед ней, была слишком раздавлена горем, чтобы испытать удовольствие от возмездия. В сердце Эрис закралась жалость.
– Зачем ты пришла сюда? – устало-безразличным тоном спросила царица. Она подняла полные боли глаза, посмотрела на стол. – Что ты принесла?
– Ты помнишь персидских сестёр? – спросила афинянка.
– Ты решила прийти посмотреть на моё унижение? – поняла ты. – Или ты пришла убить меня, – она улыбнулась. – Не получится, я уже мертва, с тех пор, как вы убили его, – она кивнула на сына.
– Ты понимаешь, что тем убийством ты начала войну. Зачем ты это сделала?
– Что значит «зачем»?
– Почему ты их убила?
– Разве ты не знаешь? – горько усмехнулась царица.
– Ты это сделала из-за боязни потерять власть или из ревности?
– Никто не поверит мне сейчас, – её голос стал хриплым. – Все думают, что я не любила царя, хотела власти. А это не так, с первой минуты, с первой нашей встречи, – она прикрыла глаза, чтобы сдержать новую волну слёз,. – я влюбилась в него. Ты ведь помнишь, насколько он был красив. От одного его взгляда, улыбки моё сердце таяло, а ноги млели. Ты не представляешь себе, сколько боли и горечи стоила мне его женитьба на дочерях персидского царя. Они не заслужили такого счастья, они не любили его.
– Значит, это ревность, – кивнула Эрис. Ей почему-то стало легче. Из всех преемников Александра царица была единственной, кто не боролся за себя. Ею двигала ревность и материнская любовь.
Оказалось, что из всех генералов, некогда поклявшихся защищать интересы царской семьи, только немногие сохранили верность.
После убийства Пердикки и гибели матери Александра Великого Роксана потеряла могущественных защитников. Она осталась одна в негостеприимной, ненавидящей её холодной Македонии.
Эрис стало жалко царицу. Она вспомнила её маленькой невинной девушкой с застенчивой улыбкой, когда впервые увидела в обозе Александра. У неё были длинные золотые волосы, она скромно опускала глаза под взглядом посторонних,: и её нежное личико краснело и цвело, когда царь обращался к ней.
Сердце афинянки сдавила тоска. Нет, клевещут враги Роксаны. Это была настоящая любовь. И пусть Кассандр стирает память об Александре, ему ничего не удастся. Царь слишком много сделал для Греции, и он слишком велик, чтобы кануть в забвение и безвестность.
Александр останется навсегда, а с ним останется вечной его любовь к неизвестной молоденькой бактрийке, преданно служившей ему и следовавшей за ним в походах.
Царица встала, взяла себя в руки. Теперь она стала прежней Роксаной, которую Эрис помнила по Вавилону:
– Я вижу подарки от Кассандра, – презрительно усмехнулась она.
– Ты приговорена к смерти. Из великодушия генерал оставляет за тобой выбор смерти, – Эрис не сказала, что это была её идея, в отместку за персидских цариц. Она уже искренне сожалела об этом.
– Я так понимаю, ты пришла мне помочь? – усмехнулась царица.
– Когда переступала, порог у меня не было такого желания, – искренне призналась афинянка.
– Ты хотела оставить мне это и уйти? – удивилась Роксана. – Ты ещё злишься за меня за тот случай в Вавилоне?
– Они были невинны, царица, – как можно мягче напомнила Эрис.
– Они убили царя, как ты не понимаешь…
Эрис в растерянности сделала паузу, это было новое обвинение:
– Ты искренне веришь, что эти дети убили царя?
– Да, они мстили за смерть своего отца. Персам доверять нельзя. Мы веками жили под их властью, я хорошо подлость этого народа.
Эрис решила не спорить, Роксана обезумела от горя.
– Царица я помогу тебе.
– В таком случае ты знаешь мой выбор. Ты ведь не забыла наш обычай?
Эрис кивнула, молча протянула руку, взяла верёвку с петлёй.
– Я обессилела от горя, – слёзы снова появились на глазах царицы. – Ты можешь приготовить для меня виселицу?
– Я могу помочь так... – предложила Эрис. – Как твои рабыни в Вавилоне.
– Нет, я хочу сама, чтобы все знали, что я не струсила. Я сильнее, чем Апама.
Эрис вздохнула с облегчением. В глубине души она не хотела становиться убийцей.
Восхищение мужеством приглушили неприязнь к царице. Она внимательно осмотрела маленькое помещение. Взгляд упал на зарешечённое окно.
Эрис встала, поставила под ним скамью, привязала к решётке конец верёвки, потом спустилась вниз и брезгливо вытерла запачканные ржавчиной руки.
Всё время, пока афинянка возилась у окна, Роксана сидела на холодном полу рядом с сыном. Гладила его светлые, как у отца, волосы, шептала ласковые слова на смеси греческого и персидского...
Эрис терпеливо дождалась, пока царица поднимет голову.
– Я проклинаю Кассандра и его потомство. Так же, как он истребил род Александра Великого, так же будет уничтожен его…
Эрис стало нехорошо. Она вспомнила проклятие Статиры.
Роксана сама встала на скамью и надела петлю на шею. И в этот момент, когда остался последний шаг, мужество оставило сердце женщины. Она жалобно посмотрела полными слез глазами на афинянку:
– Страшно, Эрис. Я ведь не такая сильная, как хочу казаться, –
Жалость, горечь сдавила сердце сердобольной Эрис железным обручем. Слёзы хлынули из её глаз. Она смотрела на царицу и видела застенчивую шестнадцатилетнюю девочку, привезённую царём много лет назад. Боги, какая она была хорошенькая и насколько безжалостно к ней время.
– Царица, там тебе будет лучше, – попыталась она приободрить Роксану. – Ты снова соединишься с сыном и Александром. Царь ждёт тебя на Олимпе.
– Да, – Роксана взяла себя в руки. – Он ведь сын Зевса, отец не мог оставить его в подземелье Аида. Я должна спешить к нему. Помоги мне, Эрис, – она закрыла глаза, подняла голову.
Афинянка смахнула слёзы, подошла. Взгляд невольно упал на босые ноги царицы. Они были напряженны, пальцы поджались.
Эрис толкнула скамью. Думала, это легко. Наслушалась легенд про повешенных женщин. У Гомера было просто: встали на опору, надели петлю и шагнули в вечность…
Упрямая скамья только сдвинулась, но не упала. Эрис застыла от ужаса. Царица содрогнулась, распахнула испуганные глаза.
– Ты что? – спросила с плохо скрытым раздражением.
– Прости, – пролепетала Эрис. – Не получилось.
Роксана не ответила, только великодушно кивнула, снова закрыла глаза и сжала губы.
Эрис, волнуясь, наклонилась, схватилась обеими руками за скамейку и вырвала из-под голых ступней царицы.
Тело закачалось, ноги беспомощно застучали по голой стене темницы. Смерть оказалось такой же безжалостной, как и преемники Александра. Если Роксана надеялась на достойный, лёгкий уход, то её ждало жестокое разочарование. Когда нестерпимая боль обрушилась на неё, она сжала в кулаки руки, перекосила рот и захрипела. Тело не хотело расставаться с жизнью.
Эрис вспомнила казнь Олимпии. Никто из солдат не хотел поднять руку на мать великого Александра. Коварный Кассандр нашёл и привёз родствеников казнённых ею людей. Те с радостью вызвались выполнить приговор.
Когда гордая женщина встала перед убийцами, на её лице было презрение к ним и своей участи. Она вышла в лучшей своей одежде и с поднятой головой, не просила о пощаде и снисхождении.
Однако достоинство и пристойность улетучились с первыми ударами брошенных в неё камней. Она упала на землю, не сдержала стоны и попыталась защищаться, подняв руки. Почерневшая от пыли и крови, она уже не напоминала знакомую всей Греции прекрасную мать Александра Великого.

Шея вытянулась, верёвка оборвала хрипы бактрийской царицы. Ноги ещё кидало в разные стороны, но руки с обломанными ногтями уже безвольно упали вниз, глаза остекленели. Эрис переждала последние судороги и постучала в дверь.
– Царица милостиво приняла подарок генерала, – объявила она охраннику.
Тот недоверчиво посмотрел на повешенную. Свесившаяся на бок голова, безразличие и покой на лице убедили.
– Как она умерла? спросил он.
– Как подобает царице, без жалоб и мольбы. Достойно и легко.
Этой же ночью тела вынесли и с грубой небрежностью бросили в одну из общих ям для тех, кто не имел родственников и не мог оплатить собственные похороны. Сверху присыпали землёй и набросали другие трупы.
Кассандр не сдержал данное Эрис слово. Он обещал торжественные похороны.
Афинянка плакала несколько дней. Поступок генерала оттолкнул её от него.
Через неделю она стояла на палубе отплывающего в Египет купеческого корабля. Она знала, что правитель этой страны её бывший любовник Птолемей похитил золотой саркофаг царя и положил его в одном из храмов Александрии.
Она была уверена, что он примет её и выслушает правду о злодеянии Кассандра и трагической судьбе его любимой жены Роксаны.
Птолемей не только выслушал рыдающую Эрис, он оставил её в Александрии и выделил дом с прислугой. Через несколько лет он написал книгу о подвигах и походах великого Александра. В ней он поведал историю о прекрасной любви доблестного царя и красавицы Роксаны и злодеянии Кассандра. Поколения греков воспитывались и росли на примере жизни славного Александра.
Так же как Гомер воспел и восхвалил воинов Троянской войны, так же Птолемей создал легенду о покорителях мира. Забылись злодеяния и жестокости царя, осталась доблесть и благородство великого полководца.
Шли годы. Поколение воинов, которое вместе с Александром ушло в поход, вымерло, стало легендарным. Подрастающие поколения подростков читали книгу Птолемея и хотели быть похожими на Александра и его соратников. Слава блистательных побед будоражила их юношеское воображение.
Кассандр умер. Проклятие Роксаны исполнилось, все трое его сыновей, пытавшиеся унаследовать македонский престол, были убиты. Постепенно один за другим уходили все преемники Александра, свидетели грандиозного похода и покорения мира. Одних забирала старость, других мечи.
Спустя тридцать лет после трагической гибели Роксаны два последних соратника Александра, живое напоминание героического времени и легенды, сошлись в бою с друг другом. Им было далеко за семьдесят, их некогда густые волосы поредели и стали белы как снег, им было тяжело в доспехах и высоких шлемах, однако их сердца оставались такими же бесстрашными и молодыми, как шестьдесят лет назад, когда они со славным царём пересекли Эгейское море и высадились на берегу Малой Азии, начав знаменитый поход.
За каждым из них, ощетинившись копьями, стояли знаменитые фаланги. Два полководца, бывшие друзья, не спеша съезжались навстречу друг другу, обнажив мечи, упираясь ногами в стремена боевых коней.
Две армии застыли в немом восхищении. Даже стариками преемники Александра следовали примеру славного царя. Полководец должен идти впереди солдат.

Страницы:
1 2 3
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.

Комментариев 0