Сделать домашней|Добавить в избранное
 

Сайт, посвященный истории
пыток и смертной казни, их
эротической составляющей

 
на правах рекламы

Роксана

Автор: InterSchool от 8-03-2012, 13:33

– Эрис, вставай!
Девушка протёрла глаза, растеряно посмотрела на рабыню.
– Царица ждёт, – поспешила объяснить та, виновато опустив глаза. – Царь умер.
– Какой ужас, – девушка накинула шаль прямо на голое тело и поспешила в опочивальню царя.
Перед дверью спальни стояли солдаты. Их было больше обычного, звенело оружие и доспехи.
Эрис зашла в опочивальню, освещенную десятком свечей и укрепленными на стенах горящими факелами. На огромной кровати лежал царь. Лицо было белое и спокойное. Казалось, покоритель мира просто уснул.
Царица, не отходившая от его постели последние дни, стояла рядом и плакала. Безмолвные генералы с тёмными от печали лицами окружили постель.
Новость о смерти Александра Македонского не была неожиданностью. Несколько дней назад страдающий от мук царь хотел прыгнуть на своём коне в воды Тигра, чтобы прекратить страдания и умереть, как воин, – с мечом в руках, вставив ноги в стремена боевого коня.
Тогда царица упала перед ним на колени, обмыла слезами его ноги и упросила не делать этого. Она выгнала почти всех рабынь и своими царскими руками по несколько раз в день обтирала тело мокрыми полотенцами и кормила с рук.
Ей было нелегко, на последних месяцах беременности она сама изнывала от вавилонской июньской жары. Но Роксана была мужественной женщиной.
В походе в Индию она не брезговала солдатской едой и спала в простой палатке. Она ни разу не жаловалась на неудобства и лишения. Даже горе от потери новорождённого первенца не сломило гордое сердце царицы.
Эрис, приставленная к бактрийской девушке для обучения греческому, с невольным восхищением наблюдала, как из скромной, застенчивой девушки, с первого дня покорившей красотой Александра Великого, она превращалась в настоящую царицу.
Первое время Эрис ревновала юную девушку к царю. Она не понимала, почему сын Зевса, по которому сохли сердца самых знатных и красивейших женщин Эллады, выбрал никому не известную девушку из Бактрии, дочь одного из сатрапов побеждённого персидского царя.
Но постепенно Роксана покорила её сердце самозабвенным служением царю и готовностью принять обычаи и культуру мужа. Она сняла закрывающие с ног до головы одежды, открыла лицо, овладела греческим, участвовала в походах.
Последний год был самый счастливый. Царь вернулся из Индии, обосновался в Вавилоне, начал отстраивать разрушенную его походами империю, и если бы не его неожиданные женитьбы на дочери и племяннице убитого царя Дария, ничего не омрачало их счастье. Царь стал необыкновенно ласков и нежен. Роксана снова забеременела.
Когда во время пира Александр почувствовал себя плохо и упал, никто не подозревал, что это серьёзно. Царь был молод и крепок здоровьем. Но болезнь развивалась быстро. Через несколько дней он не подымался с кровати и не говорил.
Царица держала его голову на своих коленях, говорила ласковые слова, пыталась любовью ободрить и поднять великого героя. Но болезнь не уходила. Царь слабел.
Два дня назад обеспокоенные слухами о смерти любимого царя солдаты взбунтовались и потребовали встречи с господином. Из тысячи выбрали самых достойных и заслуженных.
Двери дворца открыли, и они прошли вокруг его постели, стуча мечами о щиты, как они это делали всегда перед битвами с персами. На обветренных лицах суровых воинов блестели слёзы.
Александру подложили подушки, чтобы он мог приподняться и видеть своих преданных солдат. Он слабо улыбался и вяло подымал руку в ответ на воинский клич воинов.

Эрис поклонилась царице:
– Госпожа звала?
– Ты видишь, – её лицо было мокро от слёз. – Нету больше нашего защитника. Умер солнцеподобный сын Зевса и Амона.
Эрис промолчала.
– Он испустил дух на моих руках. Тихо и незаметно. Я думала, уснул. Боялась пошевелиться, а он уже не проснулся, – горе исказило красивое лицо царицы. – Не оставляй меня сейчас. Ты не рабыня, вольная женщина. Я не могу тебе приказывать, ты единственная гречанка, на кого я могу положиться. Теперь я одинока.
На глазах Эрис появились слёзы. Пять лет назад восемнадцатилетняя гетера из Афин появилась в лагере македонского царя. Ее необычная красота привлекла внимание приближённого к царю полководца Птолемея. Потом она попала к царю.
Несколько месяцев назад девушка решила вернуться на родину. Приехавший из Македонии Кассандр, сын могущественного Антипатра, оставленного управлять Грецией, собирал ветеранов войн для отправки в Грецию.
Молодой военачальник и царь благосклонно отнеслись к просьбе Эрис присоединиться к ним для возвращения. По восхищённым глазам Кассандра, смотревшим на неё, Эрис поняла, что ей будет не скучно. По всей видимости, юноша, только закончивший школу Аристотеля, ещё неопытен и влюбился в неё без памяти.
Внезапная болезнь царя спутала планы. Кассандр остался. В Вавилон съехались полководцы царя.
Эрис кивнула царице, обвела взглядом окруживших постель военачальников. Многие побывали в её постели до ухода к Роксане. Разные по характеру, но все без исключения талантливые и сильные, цвет и гордость великой Македонии, преданные царю, закалённые в боях и походах.
Петрикки, в последний год находившийся рядом с царём в Вавилоне, со смертью Александра выделился среди остальных. Он распорядился о начале строительства усыпальницы царя и послал за мастерами, которым предстояло изготовить золотой саркофаг для его тела.

Вернувшись в свои покои, Роксана не находила себе места. Сперва она ходила из угла в угол, придерживая рукой большой живот, потом садилась на ложе, отдыхала, вытирая мокрое от пота лицо, а затем снова ходила.
Эрис, сама изнывающая от жары, еле поспевала за ней с опахалом.
– О, боги, – причитала Роксана. – Нету моего защитника.
Порой она переходила на фарси, который прекрасно понимала Эрис, а иногда на незнакомый афинянке бактрийский.
Гречанка поймала один из редких моментов, когда уставшая царица присела, и, бросив многозначительный взгляд на её живот, предупредила:
– Царице нельзя волноваться.
Роксана смахнула с лица слёзы:
– Эрис ты для меня одна из немногих греков, кому я могу доверять. Я понимаю, что меня считают варваркой. Но разве я своей жизнью не доказала преданности царю.
– Для чего царица это говорит мне?
– Ты не рабыня, можешь свободно выходить из моих покоев, ты знаешь полководцев царя. Я хочу, чтобы ты узнала от них, что они думают о будущем империи. Готовы ли они защищать интересы моего будущего сына… – она сделала паузу, глядя на недоверчивые глаза девушки. –-У меня будет сын, – твёрдо произнесла. – Я рожаю только мальчиков.
– Ты хочешь... – Эрис смущённо опустила голову, догадавшись, что царица вспомнила о её прошлом.
– Да, – кивнула Роксана. – Сделай это для меня.
-Не знаю, – покачала головой афинянка. – Много лет прошло. Генералы забыли меня.
-Не забыли. Я видела, как смотрел на тебя Птолемей. Хотя я ослепла от слёз, но я вижу многое. Он до сих пор неравнодушен к тебе.
Эрис сразу не ответила, ей не понравилась просьба Роксаны. Но у царицы были такие печальные глаза, что она смягчилась:
– Я сделаю это, госпожа, –
– Не уезжай в Грецию, пока царя не похоронят.
– Хорошо, царица, – поклонилась Эрис.

Тело царя решили не сжигать. Его залили вином и мёдом, чтобы потом положить в золотой саркофаг.
Птолемей действительно соскучился по ласкам нежной афинянки. Целую ночь он не выпускал её из своих объятий. Девушка сама изголодалась по его крепким рукам и неутомимому телу. В перерывах между соитиями она обцеловывала его шрамы на огромном сильном теле и шептала нежные слова.
-Почему царь отдал тебя этой варварке, – качал он головой, а потом, окончательно выбившись из сил и упав на кровать, вздохнул. – Ты не представляешь как я соскучился по тебе за столько лет.
– Царице, – довольно улыбнулась геттера.
– Царица? – презрительно улыбнулся генерал. – Она азиатка.
– Она мать будущего царя, –
– Во первых, мы не знаем, будет ли у неё. Во вторых, Греция никогда не признает на престоле варвара.
– Ты не веришь, что у царицы ребёнок от Александра?
– Я не про это, – досадливо поморщился Птолемей. – Это ребёнок царя. Но в последний год сам царь вёл себя как варвар. Он много пил, надел персидские одежды, завёл несколько жён и наложниц. Если мы признаем ребёнка Роксаны, почему бы не признать ребёнка Статиры, дочери царя Дария?
– Она беременна? – похолодела Эрис.
– Я не знаю. Представляешь себе: праправнук царя Ксеркса, сжёгшего Афины, – наш царь.
– У царя не было греческих жён.
– В этом-то вся и проблема. Он любил вараварок.
– Неправда, – обиделась афинянка. – Он любил нас.
– Только гетер, – поправил Птолемей к неудовольствию Эрис. – Лучше бы ты родила ему сына, чем эти азиатки. Ты наша, Эрис. А мы не варвары, для нас царь не бог, как у азиатов. Мы не падаем на колени и не целуем руки. К тому же он ничего не сказал о наследии.
– Царица лучше, чем многие гречанки. Она пошла с Александром в поход. Потеряла там сына.
– Не она, а мы, греческие воины, помогли царю победить. Мы проливали кровь на берегах Инда. Пятнадцать лет мы не видели родины. Наши тела покрыты шрамами и язвами. Наши жёны и дети истосковались без нас. Империя принадлежит нам, а не варварам. Напрасно царь заставил нас жениться на азиатках, мы никогда не породнимся с ними и не признаем равными. Мы дети Эллады, а не мира, как хотел убедить нас царь.
– Что ты думаешь о царице?
– Пусть возвращается к отцу в Бактрию. Мы сами решим, что делать с наследием Александра. В конце концов, то, что он создал, больше чем он сам и его семья. Это собственность Македонии. Мы и есть Македония.
Генерал заволновался, замахал руками. Эрис поняла, что разговор закончен. Нельзя злить хищника. Она мягко улыбнулась витязю:
– Иди ко мне, мой герой. Ты заслужил новую ласку. Я соскучилась по твоему богатырю…
Её слова возбудили героя, он снова потянулся к красавице.

– Сатрита беременна? – вскричала Роксана, выслушав рассказ афинянки. – Этого не может быть. Царь не любил её. Он женился на ней, чтобы утешить персов за разгром империи и гибель её отца Дария.
– Птолемей не уверен, – пожала плечами Эрис.
– Она красива, – с досадой признала царица. – Царь мог поддаться её змеиным чарам, – она облокотилась на подушки, погладила живот. – Нет, мой принц, – обратилась она к нерождённому ребёнку. – Внук Дария не будет на престоле империи.
Она повернула голову к афинянке, горько усмехнулась:
– Я тоже была красивая, когда царь увидел меня. У меня был тонкий стан и золотые волосы.
Эрис невольно вспомнила слова Птолемея:
– Эту варварку привели на пир к царю, чтобы он потешился её красотой, а он женился на ней и решил сделать матерью будущего царя.
– Что думает Петрикки? – спросила Роксана.
– Птолемей сказал, что он собирает всех полководцев Александра.
– Почему?
– Царь не оставил завещания, – опустив глаза, сказала афинянка.
– Мне сообщили, что греки оставляют персидских жён, – пожаловалась царица. – У вас так принято?
– Наши мужчины оставляют жён, если они надоедают, – кивнула Эрис. – У нас нельзя иметь больше одной.
– Почему?
– Так принято, – пожала плечами Эрис. – Видимо, чтобы всем мужчинам досталось по женщине.
– И что делают со старыми?
– Возвращают родителям, – Эрис промолчала, что порой выкидывают просто на улицу, где они умирают с голода.
– Какое варварство. Наши женщины предпочитают смерть, чем такой позор, – возмутилась царица.
– Эти женщины могут снова выйти замуж, – неуверенно заметила Эрис.
– Кто же возьмёт отвергнутую?
Афинянка промолчала.

На третий день после смерти царя к Роксане пришла Апама, жена одного из греческих генералов.
Царица, мой муж бросает меня. Сделай что-то.
Эрис присутствовала при этом разговоре. Она помнила, что подружка Роксаны вышла замуж во время общего бракосочетания в числе десяти тысяч персидских девушек, отданных македонцам. В тот же день Александр взял себе в жёны Статиру, дочь побеждённого персидского царя, и её двоюродную сестру Парисатиду.
Афинянке стало до боли жалко несчастную девушку.
– Я ничего не могу сделать, подруга, – расплакалась Роксана. Сейчас, перед лицом горя, она стала мягкой и нежной, ощущала искреннюю любовь к подруге и страдала от своей беспомощности. Обе они были родом из Бактрии, их семьи были родственно связаны.
Царица умела сострадать и сочувствовать. Она была добра даже к своим рабыням. За это Эрис любила её.
– Ты сказала ему, что родители убъют тебя за этот позор? – спросила Роксана.
– Он жесток и не знает милосердия.
– Почему ты не родила ему сына?
– Как я могла, за год совместной жизни он ни разу не переступил порог моей спальни.
– Ни разу? – ужаснулась царица.
– Он любит мальчиков.
– Ты не можешь вернуться домой, – сквозь слёзы сказала царица. – Тебя убъют, и позор обрушится на твою семью.
– Лучше бы я умерла. Убей меня! – завыла в горе девушка.
– Апама, – Роксана положила руку на плечо подруги: – Ты знаешь наши обычаи. Ты смелая и понимаешь, что это означает.
Девушка перестала плакать, полными ужаса глазами посмотрела на царицу:
– Ты не сможешь мне помочь? Хотя бы поговорить с мужем. Ты ведь царица.
– Нету моего царя, – Роксана с трудом сдержалась, чтобы снова не расплакаться.
Эрис понимала персидский, но не настолько, чтобы вникнуть в потаённый смысл сказанного. Она ушла, оставив женщин наедине. Апама переночевала в спальне царицы.

Когда на следующее утро Эрис пришла в опочивальню Роксаны, она застыла от ужаса.
Апама сидела, одетая, на ложе царицы. Её подруга стояла лицом к ней, спиной к вошедшей афинянке. По обе стороны кровати с сидящей на ней женщины стояли рабыни.
Широко раскрытые глаза Апамы были полны слёз и боли, лицо сделалось пунцовым, рот раскрылся в немом крике… Вокруг шеи на белой коже темнела обмотанная несколько раз верёвка, концы которой тянули рабыни.
Руки женщины беспомощно хватали воздух.
– Царица, – выдохнула афинянка. Роксана медленно повернула голову. На глазах слёзы, не лицо – маска горя:
– Видишь, что вы творите с нашими женщинами.
– Что ты делаешь? – вскричала Эрис.
– Исполняю её просьбу. Она уходит гордо и пристойно, не запятнав честь семьи позором. Наши девушки не могут быть отвергнуты.
Эрис поняла, содрогнулась от жестокости поступка, растеряно посмотрела на двух рабынь. Их лица были безучастны и спокойны. Казалось, убийство женщины было для них так же обычно как вытирание пыли и мытьё полов. Они это делали с такой же добросовестностью и тщательностью.
Эрис знала этих женщин. Они появились у царя вместе с Роксаной и неотступной тенью следовали за ней. Безмолвные, тихие, послушные, они не привлекали внимания никого, говорили только с царицей, избегали остальных. Это объяснялось отчасти тем, что они даже не знали персидского, общались с царицей на её родном бактрийском.
Роксана подошла к Апаме, когда судороги прекратились и руки бессильно упали на кровать. На лице застыла мольба. Рабыни продолжали держать верёвку, чтобы тело не упало.
Роксана ласково провела рукой по мокрым волосам подруги, поцеловала в лоб, печально сквозь слёзы улыбнулась Эрис.
– Вы говорите, что мы варвары. А кто вы, которые убиваете собственных жён?
Эрис изумлённо посмотрела на царицу.
– Да, вы, – поняла её удивление царица. – Отвергая нас, вы приговариваете нас к смерти. Из преданности к нашим мужьям мы покрываем тела от головы до кончиков пальцев ног. Взгляд постороннего мужчины не может оставить отпечаток похоти и срама. Мы принадлежим только одному Господину. Наша кожа чиста и бела, как снег на склонах Арарата. Это вы варвары, а не мы, если не цените нашу самоотверженность и преданность. Вы не заслужили нашей любви, – её брови горестно надломились, губы скривились в муке.
Эрис промолчала. Она почувствовала себя виноватой за свой народ.
Рабыни отпустили Апаму. Она мягко осела, но царица, сев рядом, не позволила ей упасть. Она прижала голову подруги к себе, стала гладить и шептать нежные слова.
– Она попросила сама? – осмелилась спросить афинянка.
Царица кивнула:
– Она не могла вернуться домой. Я знаю её семью. Они служили моему отцу ещё во времена владычества персов. Достойная и порядочная семья. Моя подруга не могла принести им такое горе. Так лучше, – она любовно погладила и поцеловала лицо подруги. – Она умерла, и никто не узнает о позоре.
– Наши девушки бросаются в воду, – почему-то сказала Эрис.
– Мы слишком красивые, – покачала головой царица. – Хотим умереть достойно, не калеча тела.
Эрис с изумлённым восхищением посмотрела на царицу. Роксана все эти годы держалась тихо и неприметно. Но после похода в Индию, потери ребёнка, а особенно во время беременности и царя она приобрела уверенность и достоинство царицы..
Неизвестно, какие чувства испытывала к царю юная бактрийка, когда была послана в числе других женщин к нему на пир. Но после свадьбы всем своим поведением она доказывала любовь и самоотверженность. Поход в Индию являлся лучшим примером этому. Поход был тяжёлый, болезни косили солдат, в одном из боёв царя тяжело ранили. Роксана родила и потеряла ребёнка. Но царица не замкнулась в горе, не закрылась в палатке. Она собственными руками обмывала раны царя, подносила еду, делила жёсткое ложе, всячески ободряла героя ласковыми словами и нежностью.

Залитое вином и мёдом тело царя было положено в золотой саркофаг. Ему предстояло долгая дорога через море в Македонию. Генералы, в последний раз собравшиеся у тела, делили мир, устанавливали новый правопорядок.
Сокровищницу царя планировалось раздать участвовавшим в походах солдатам, а полководцы выкроили себе новые вотчины. Планировалось управлять империей сообща. Пердикки назначили следить за порядком и быть главным арбитром в возникающих между военачальниками спорах. Чтобы скрепить новый союз соратников Александра, персидских жён решили отправить по домам и женить генералов на сёстрах или дочерях друг друга.
Эрис, узнав о совещании от Птолемея, сообщила царице.
– Они ничего не оставили для будущего сына, – с горечью заметила женщина.
– Они не знают, будет ли это сын? – осторожно сказала Эрис.
– Это сын. Я видела во сне царя. Он пришёл ко мне и сказал, что у меня будет сын, он будет отважный и сильный, как отец. Просил назвать Александром, – на её глазах появились слёзы. – Он хочет, чтобы его сын унаследовал империю.
– Как он выглядел?
– Как в лучшие свои годы. В доспехах и шлеме. Он улыбался мне. Говорил, что любит и скучает по мне в царстве Аида, – она помолчала, потом решительно тряхнула головой. – Если царь пришёл ко мне из подземелья Аида, значит, он хочет, чтобы я дралась за его сына. Идем к полководцам, – она решительно поднялась.
– Что ты им скажешь?
– Я передам им волю царя, он хочет, чтобы его сын стал главой империи.
– Царь не оставил завещания.
– Он сказал это мне.
– Тебе не поверят.
– Он сказал, что у меня будет сын. Это будет доказательством моей правоты.
Эрис покачала головой:
– Ты не боишься их разозлить?
– А что они сделают? Убъют меня? Царь сказал, что любит меня. Если он велел мне бороться за сына, значит, он знает и не боится, что греки причинят ему зло. Я хочу, чтобы ты пошла со мной.
– Нас могут не пустить.
– Я царица, мать будущего сына царя. Пустят.
Они пошли по коридорам дворца. Только у дверей царской опочивальни их остановили солдаты.
-Не велено пускать, – сказал офицер.
– Я ночью видела царя, – решительно заявила Роксана. – Он хочет передать свою волю генералам. Пустите меня.
– Я должен получить разрешение, – заметил упрямый воин.
– Послушай меня – закричала царица. – Царь сказал, что у меня будет сын. Или ты добровольно откроешь эту дверь, или я это сделаю сама. Хочешь остановить, убей меня прямо здесь, а со мной сына царя, – она сделала шаг и неожиданно обнажила большой живот. – Бей сюда, если не боишься прогневить Зевса, убив его внука.
Солдаты настолько растерялись от неожиданных слов, что не воспрепятствовали царице, когда она прошествовала к двери и решительно толкнула её.

Страница 1 из 3 | Следующая страница
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

Комментарии:

Оставить комментарий
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
 

Уважаемые вебмастера, Вы на
сайте "Пытки и казни"
работающем на
DataLife Engine.
Текущая версия 9.6.