Сделать домашней|Добавить в избранное
 

Сайт, посвященный истории
пыток и смертной казни, их
эротической составляющей

 
Пытки и казни » Рассказы » Сестры или Письмо претора Клавдия сенатору Антонию
на правах рекламы

Сестры или Письмо претора Клавдия сенатору Антонию

Автор: torturesru от 4-08-2012, 09:33
 

На форуме был установлен позорный столб для наказания преступников. К Лидии подошли двое легионеров и взяли ее за плечи, однако рабыня попросила меня расковать ей руки чтобы она могла раздеться сама. Я кивнул головой и с рук девушки сняли цепи. Гремя ножными кандалами, Лидия подошла к столбу, распахнула и сбросила плащ. Девушка стояла передо мной только в белой набедренной повязке и я с удовольствием рассматривал ее тело. У рабыни был плоский живот с выступающими кубиками пресса, крепкие мускулистые ноги, натренированные тяжелой работой и тугие крепкие груди с торчащими от возбуждения сосками.

 

Девушка сама подошла к столбу, повернулась спиной к нам и вытянула руки над головой, чтобы легионеры привязали их к концу столба. Я объявил рабыне о том, что ей предстоит получить четыре дюжины ударов бичом, на что девушка покорно кивнула и максимально попыталась расслабить тело. Легионеры, обмениваясь шутками, стали по обе стороны от Лидии и взяли в руки бичи из кожи с вплетенными металлическими пластинами. Я приказал начать бичевание.

 

Первые же удары прочертили на спине рабыни кровавые полосы, рассекая кожу, однако Лидия молча стиснула зубы и пыталась не двигаться, расслабляя мышцы. «Она у меня привычна к порке» - сказал стоящий рядом Юлий, однако я выразил сомнение в том, что наказуемая долго сможет молчать.

 

Первая дюжина ударов располосовала спину рабыни, по которой засочилась кровь, капая на белоснежную повязку. Лидии дали глотнуть воды и я продолжил наказание. Вторая дюжина ударов превратила спину девушки в сплошную кровавую рану, и рабыня уже не могла удержаться, вскрикивая после каждого удара. Ей снова дали воды, смочили голову и начали третью дюжину. На этот раз бичи попадали уже по ранам, кожа на спине висела лоскутами, поэтому опытные легионеры били реже, давая девушке отдохнуть после каждого удара. Лидия дергалась, вздрагивали сильные мышцы, ее тело бросало в стороны, а из горла вырывался вопль ужасной боли. После третьей дюжины я приказал сделать некоторый перерыв для того чтобы рабыня могла собраться с силами, а также приказал сменить бичи на длинные плети, без металлических вкраплений.

 

Из носилок выглянули горящие глаза Октавии:

- Господин претор, Вы же отказали в снисхождении этой воровке!

 

- Милая моя Октавия! – ответил я, - в порке не стоит переусердствовать, иначе у рабыни останется меньше сил и она меньше промучается на столбе. Вы ведь не хотите этого?

 

По моей команде порка Лидии продолжилась. Несмотря на облегченные плети, рабыня выла почти постоянно, искусав губы в кровь, ее голова металась, ноги подкосились, и девушка повисла на привязанных руках. Выдав последнюю дюжину, легионеры отвязали руки наказуемой, и та упала ничком на плиты форума.

 

Я дал рабыне отдохнуть и придти в себя, пока легионеры готовили перекладину. Лидия спустя около получаса смогла стать на колени и раскинуть руки в стороны. Солдаты поднесли тяжелую перекладину и положили ее на плечи девушки, привязав ее веревками покрепче.

 

- Сейчас, Лидия, ты должна будешь сама подняться на ноги для того чтобы понести перекладину до самого места казни, иначе тебя будут бичевать, пока ты не встанешь! – предупредил я.

 

- Я готова, Господин, только пожалуйста прикажите расковать ноги, если это возможно, - тихо ответила девушка. Я выполнил ее просьбу, и цепи сняли. Лодыжки рабыни были истерты в кровь.

 

Я приказал Лидии вставать и она выставила одну ногу вперед и попыталась силою крепких мышц бедра приподнять свое тело и перекладину вверх. Первая попытка не удалась и нетерпеливые легионеры подошли с плетьми. Угроза повторной порки придала девушке сил, и она приподялась, потом приподняла вторую ногу, и резким рывком встала на ноги. Зрители захлопали в ладоши. Ноги рабыни дрожали и мне казалось что она сейчас упадет. Ее живот играл кубиками пресса от сильного напряжения.

- Пожалуйста, немного постою … - сказала девушка, - … это сейчас пройдет.

 

Солдаты одели на шею рабыни «ожерелье» в виде связки больших длинных гвоздей и накинули на шею веревку. Один легионер взял конец веревки и вышел вперед, а другой, с плетью, стал сзади. Я уселся в носилки, откинув полог и скомандовал идти к месту казни.

 

Лидия, пошатываясь, делала тяжелые шаги вперед, выходя с площади форума на мощеные камнями улицы нашего города. Шедший впереди легионер рывками веревки указывал девушке направление и задавал скорость ходьбы, постепенно ее увеличивая. Лидия наклонившись вперед чтобы держать равновесие, тяжело переступала босыми ногами, сбивая их об острые камни.

 

Мы вышли на главную улицу, ведущую к воротам, и легионер шедший сзади стеганул рабыню плетью по спине. Лидия вскрикнула от боли удара по свежим ранам и шла дальше. Теперь солдат периодически подгонял ее плетью, и рабыня вскрикивала после каждого удара. Носилки легатов, а также Юлия и его дочери следовали рядом с моими, так что я мог перемигиваться с Октавией.

Медленно мы прошли городские ворота и вышли в поле. Дорогой брат, может тебе удастся вспомнить, какие красивые у нас поля, какой свежий воздух, какие пейзажи. Однако, рабыня вряд ли сейчас оценивала красоту пейзажей, понукаемая жестокими ударами плетки. Легионер бил ее строго через определенные интервалы времени, именно с той силой, которая была предписана инструкциями – так чтобы девушка хотела идти быстрее.

Лидия уже почти бежала, когда мы добрались до холма, на котором девушку ждали еще более жестокие мучения. Она дернулась от очередного удара плетью, ее нога зацепилась о камень и рабыня упала.

 

Наши носилки остановились. Оба легионера подошли к лежащей девушке и принялись методично полосовать ее спину – удар за ударом. Девушка приподняла голову, и пыталась краем перекладины зацепиться за землю, чтобы приподнять тело. Легионеры сразу же прекратили порку и терпеливо ждали. Девушка с благодарностью посмотрела на них и смогла стать на колени. И снова она пыталась подняться на ноги, но ноги предательски дрожали. Солдаты принялись за плети, Лидия с криком отчаянной боли выбросила ногу вперед. Удары снова прекратились. Девушка, которой каждый удар теперь причинял неописуемую боль, напрягла каждую жилку тела и встала на ноги. Солдаты заняли свои места, впереди и сзади, и мы принялись продолжать долгий путь на холм.

По телу рабыни струями стекал пот, смешанный с грязью, но она, стиснув зубы, вскрикивая от ударов плети, поднималась на холм, с трудом переступая ногами. Наконец ее труд принес свои плоды – мы поднялись на вершину холма. Легионер грубо пнул девушку ногой по заду, и Лидия упала. Однако падение вызвало на ее лице улыбку – она знала, что теперь ее ждет передышка. Солдаты отвязали перекладину и положили ее рядом, сняли веревку и связку с гвоздями и протянули девушке бурдюк с водой, чтобы она в последний раз утолила жажду большими глотками.

 

Наконец я заметил, что Лидия отдышалась, и сказал, что можно начинать. Рабыня все поняла, встала на ноги, поклонилась мне, солдатам, а потом подошла к Юлию, стала на колени и поцеловала ему ноги. Патриций милостиво поднял девушку с колен и провел рукой по ее грудям и животу, стирая грязь. Лидия отошла от отца, подошла к нам и сама легла на перекладину, вскрикнув от ее прикосновения к ранам на спине. Двое легионеров сели на ноги рабыни, двое прижали ее руки к дереву перекладины, а пятый солдат взял молоток и гвозди. Не спеша он приставил гвоздь к запястью девушки и ударил молотком. Лидия лежала смирно, но из ее уст вырвался протяжный стон. Легионер ударил еще несколько раз, крепко прибив руку рабыни к перекладине. Лидия старалась не дергаться, а только протяжно стонала.

Солдат перешел на другую сторону, а прибитую руку девушки отпустили. Лидия судорожно шевелила пальцами, пытаясь привыкнуть к новому ощущению. Тем временем легионер приставил гвоздь к запястью второй руки рабыни и снова ударил молотком, вызвав протяжный стон-крик девушки. Удары наносились точные, каждый из них вгонял гвоздь все глубже в кость руки и в дерево перекладины.

Руки были прибиты и девушку отпустили. Я похвалил ее за выдержку, она поблагодарила меня, но было видно, что ей больно, так как она постоянно сучила ногами по песку. Тем временем легионеры укрепили на блоках вверху столба крепкие канаты, концы которых привязали к перекладине Лидии. Четыре солдата взялись тянуть канаты и перекладина потащила тело рабыни по песку за прибитые руки. Лидия помогала легионерам, отталкиваясь ногами, что ослабляло и ее боль в руках. Подтянув девушку поближе, солдаты налегли на канат, поднимая Лидию вверх, и она снова помогла им и себе, встав на ноги во весь рост.

 

Дальше легионеры снова потянули канаты и перекладина, направляемая пятым солдатом, поползла вверх, поднимая за собой рабыню на прибитых руках. Девушка застонала, ее тело повисло на гвоздях, растянувшись. Она не могла нормально дышать, поэтому легионеры поспешили поднять перекладину побыстрее и закрепить ее.

 

После этого легионеры подошли к висящей рабыне, и присогнули ее ноги в коленях, прижав ступни к столбу. В руках солдат появились молоток и гвозди, которые они приставил к ступням девушки. Прозвучали почти синхронные удары. Лидия заметалась, и из последнего вздоха закричала от боли. Я знал, что гвозди ломают кости ее ступни, поскольку они намного крепче, чем запястья. Легионеры наносил более сильные удары, и устало вытирали пот со лба. Прибивание ног заняло на порядок больше времени. Наконец, Лидия была распята и смогла превозмогая боль, встать на прибитые ноги чтобы вдохнуть воздуха. После вдоха девушка протяжно застонала, а ее глаза наполнились мукой и страданием.

Теперь каждый раз чтобы сделать вдох, Лидия вставала на прибитых ногах и подтягивалась прибитыми руками. Кричать и стонать она не могла, только извивания ее тела и игра мышц, а также глаза выдавали ее боль. К тому же наступил полдень и начало палить наше южное солнце, что добавляло девушке мучений. Мы находились на холме, наблюдая за страданиями юной рабыни, и прошло около часа, как она дрожащим срывающимся голосом напомнила нам про «острое седло». Девушка знала, что ее это не минует, и что ее муки будут растянуты на максимально долгое время, но ей хотелось скорее дать передышку измученным ногам и рукам. Я дал «добро» и легионеры одним рывком сорвали с Лидии набедренную повязку. Распятая рабыня предстала перед нами во всей своей наготе. Ее лобок был покрыт легким пушком и блестел от пота. По приказу легионера девушка поднялась на ногах, а в это время солдаты закрепили на столбе острый металлический штырь, усеянный к тому же зубцами и иглами. Штырь закрепили так, чтобы его кончик входил в заднее отверстие распятой всегда, даже когда она стояла, таким образом рабыня не могла сняться с «седла». По окончанию работы измученной девушке разрешили садиться. Некоторое время Лидия стояла на вытянутых ногах, не решаясь опуститься вниз, но вскоре мышцы ног начали затекать, ноги рабыни задрожали и она опустилась вниз.

 

«Седло» было устроено таким образом, что распятая могла сесть на него наполовину, и тогда она могла минимальными усилиями удерживаться от дальнейшего сползания на более широкую часть и немного дышать. Именно так и села Лидия. Она задергалась от боли, но уставшие ноги не позволяли ей встать. Зубья раздирали задний проход рабыни и «седло» окрасилось кровью. Лидия немного удерживалась руками и, не сползая дальше, шумно дышала, отдыхая.

 

Прошел еще час и распятая попросила пить. По моему знаку легионер подал ей мокрую тряпку, насаженную на копье, и Лидия высосала ее почти досуха, поблагодарив нас. Воздуха ей все же не хватало, к тому же мучил разрываемый зад, поэтому собравшись с силами, девушка снова встала на ноги и глубоко хватала воздух, стараясь надышаться.

 

День уже клонился к вечеру, а мы знали, что так будет продолжаться все время, рабыня будет то вставать то садиться на «седло», поэтому я выставил пост у места казни и отправился провожать легатов, а Юлий с Октавией отбыли к себе в имение.

 

Я увидел Лидию на следующее утро, проезжая мимо холма. Ночь принесла ей некоторое облегчение и распятая девушка все так же повторяла и повторяла свой танец – вставала, и приседала на штырь. Вставала и приседала. У рабыни было крепкое молодое тренированное тело и второй день прошел для нее так же как и первый – рабыня была полна сил для того чтобы принимать муку. Четыре раза в день по моему приказанию ей давалась тряпка с водой, чтобы продлить ее мучения.

 

К концу третьего дня казни девушка начала проявлять признаки усталости. Она все чаще сидела на «седле», ее голова периодически свешивалась на грудь, дыхание становилось неравномерным. Лидия постоянно клянчила воду, однако легионеры четко соблюдали инструкцию – четыре раза в сутки. К началу ночи у холма показались носилки Юлия и рабыня собрав все силы снова встала на ногах, хотя их уже сводили судороги, и поприветствовала Хозяина и отца. Юлий погладил девушку по животу, коснулся лобка, срамных мест, и было видно, что эти ласки приятны распятой рабыне. Похоже, брат мой, что разврат Рима, описываемый тобой, постепенно приходит в нашу тихую провинцию, однако пока скрывается от посторонних.

 

Таким образом, дорогой Антоний, рабыня Лидия дожила до первой половины четвертого дня казни, что удавалось немногим распятым девицам в нашем городке. Ее агония длилась около пяти часов, и все время девушка оставалась в сознании. Возможно у вас, в Риме, есть и более выносливые рабыни – нубийки, эфиопки, или наоборот бриттки или кельтские девушки, но для нашего безмятежного захолустья это в некотором роде рекорд.

Закончу свое письмо, любезный брат, сообщением о том, что я официально помолвлен с Октавией, поэтому приглашаю тебя на свадебные торжества. К сему добавлю, что я уже имею право распоряжаться приданым Октавии, а ввиду этого посылаю тебе вместе с письмом, сто тысяч сестерциев для начала действий. Старый проконсул, у которого рабыня «украла» чашу, скоро заканчивает свои полномочия, а в Сенате как я слышал краем уха, есть недовольные его наместничеством. К тому же можно действовать через людей из окружения Августейшего, чьи имена тебе назовут устно. Не думаю, что провинциальное наместничество – такая недоступная цель, а дохода она принесет немало. А еще я полагаю, что ты как и все уважающие себя римляне, весь в долгах, поэтому определенный процент этого дохода не помешает и тебе, сенатору.

 

Да хранят тебя Юпитер, Меркурий и все боги, возлюбленный брат Антоний.

Всегда к твоим услугам Клавдий, претор.

Предыдущая страница | Страница 2 из 2
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

Комментарии:

Оставить комментарий
 

Уважаемые вебмастера, Вы на
сайте "Пытки и казни"
работающем на
DataLife Engine.
Текущая версия 9.6.