Сделать домашней|Добавить в избранное
 

Сайт, посвященный истории
пыток и смертной казни, их
эротической составляющей

 
Пытки и казни » Рассказы » Рассказы Tоrtura » Истекающие кровью Ангелы
на правах рекламы

Истекающие кровью Ангелы

Автор: torturesru от 5-01-2011, 20:57

Written by Tortura

 

Молоденькая служанка склонилась перед бароном Антоном фон Потенбургом, держа в руках серебряный поднос с изысканными яствами, ожидая его решения. Тот безразлично окинул взглядом блюда, за содержимое каждого из которых иной гурман с радостью отдал бы год жизни и махнув, отослал девушку прочь.

 

Отнеси это собакам, да не вздумай что-либо съесть по дороге,… если не хочешь оказаться в подземелье".

 

При этом упоминании о камере пыток девушка содрогнулась и бросилась прочь, не обращая внимания на стягивающее ее тело кожаные ремни. Один из них начинался на ее поясе, проходил между ног и вторым концом крепился на том же поясе на спине, он заставлял служаночку идти медленно и плавно, теперь же, когда она сломя голову выскочила из комнаты, он больно впился в ее выбритый лобок.

 

"Ваши девушки часто заканчивают жизнь в подземелье?", спросил у барона приглашенный на обед гость.

 

"Не так часто, как мне бы хотелось", ответил атлетически сложенный гигант. "Иногда я немного развлекаюсь там с ними, это учит их послушанию. Действительно, стоит немножко потрепать одну и остальные становятся шелковыми. Но скажите мне, как Ваше собственное дело? Надеюсь, прибыльно?"

 

"Конечно", рассмеялся знакомый. "Аллея мечты становится лучше с каждым днем. Вы не поверите, какие фантазии клиентов приходится претворять в жизнь".

 

"И Ваш помощник, ну тот малыш, который называет себя безумным гномом? Как он?"

 

"Надеюсь отлично, он ведет все дела в мое отсутствие. Ну раз я не там, то давайте поговорим о делах. Я давно мечтал посетить Вас, но все как-то не удавалось. Сейчас я здесь и готов посмотреть, что Вы приготовили, дорогой друг".

 

"Да будет так", воскликнул барон, словно спортивный обозреватель, комментирующий важные состязания. "В темницу".

 

Они спустились по лестнице, когда они очутились на нижней площадке, но все еще не вошли в темницу, барон неожиданно поднял руку. Он наклонился к своему другу, так что его черная борода прикоснулась к слегка поседевшим волосам спутника.

 

"Дорогой друг", прошептал он, "Вам известны три молодые дамы, которые выполняют различные секретные поручения для деловых людей и правительственных агентств".

 

"Они известны, как Три Ангела?"

 

"Да. И вы легко поймете, почему их важно остановить теперь, когда они стали искать сведения об источниках моего существования".

 

"Не смотря на Ваше положение? В это нелегко поверить, но я понимаю важность подобного предположения".

 

"Нет, это не предположение, Монтрок, просто я говорю, чтобы Вы не были слишком удивлены увиденным".

 

"Вы имеете в виду…", начал он, но барон нетерпеливо махнул рукой, призывая его идти дальше. Он распахнул тяжелую, окованную железом дверь одним толчком своей мускулистой руки.

 

В камере, беззащитные и ожидающие своей участи, были Три Ангела.

 

Монтрок онемел. Барон стоял посмеиваясь, наслаждаясь произведенным впечатлением. Три пленницы уставились на эту странную пару, огромного роста похититель и его элегантный приятель в пятисотдолларовом, сшитом на заказ, костюме.

 

"За работу?" - спросил барон.

 

"За… работу", запинаясь ответил гость.

 

По знаку барона двое чернокожих, одетых в кожаные туники, словно призраки, появились откуда-то из темного угла комнаты и схватили одну из пленниц. Это была Тина, черноволосая, крепко сложенная девушка, в скроенном по-мужски, деловом костюме. Теперь она не казалась самоуверенной, как раньше, с трудом удерживая равновесие на высоких каблуках, ее руки были скованы наручниками за спиной и подтянуты к свисающей с потолка цепи настолько, что чуть не выламывали суставы. Спустя мгновение ее глаза расширились от ужаса, когда люди барона умело разрезали на ней бежевые брюки и трусики.

 

Сейчас она выглядела весьма комично, ниже пояса она была полностью обнажена, а выше - полностью одета. Ее лоно было тщательно выбрито.

 

"Я вижу Вы уже подготовили их, дорогой друг", сказал Монтрок, "я ожидал это".

 

"Вы не ошибаетесь", улыбнулся барон. "Наши чудесные Ангелы очень следили за собой. И потом, они же часто появлялись в купальниках перед фотокамерами. Так что я нашел их любвеобильные киски в полной готовности к нашему представлению".

 

Позади девушки возвышалось массивное деревянное кресло, один из палачей ловкой подсечкой сбил ее с ног. Она едва не упала, повиснув на связанных за спиной руках. Когда весь вес тела пришелся на вывихнутые плечевые суставы пленница закричала от боли.

 

"Отлично", усмехнулся барон. Он принялся вращать колесо, отпуская цепь, тело девушки упало в кресло. Когда она плюхнулась на сиденье похожего на трон кресла, то вновь вскрикнула от боли, почувствовав, как трехсантиметровые шипы впились в ее тугие ягодицы и бедра. Падение еще сильнее вывернуло ей плечи, она до крови закусила губу. Раздался хруст рвущихся связок. Теперь она уже не могла сопротивляться, с нее сняли наручники и заодно сорвали остававшуюся одежду. Затем запястья пытаемой приковали к ручкам кресла, другие металлические обручи быстро защелкнули на ее лодыжках.

 

На глазах ее перепуганных подруг ей надели "Лифчик Белиала". Названный по имени одного из властителей ада, этот пыточный снаряд крепился к спинке кресла. Спереди находились два металлических обруча, разделенные стальным стержнем, все это находилось на уровне груди несчастной. Уже включили двигающий "лифчик" механизм, прижавший его к телу пленницы, вдавив ее в спинку кресла. Груди девушки сплюснулись между железными обручами и ее телом. Схватив клещи, палачи зверски ухватили ее за соски и начали протаскивать пышные груди узницы сквозь слишком узкие обручи "лифчика".

 

Теперь последние остатки ее воли разлетелись словно осколки упавшего на пол стакана. Она истошно вопила, ее расширившиеся от боли глаза с ужасом глядели на стальные лица палачей, которые безжалостно терзали ее юное тело. Не обращая внимания на ее крики, те продолжали тянуть ее груди, пытаясь запихнуть их в тесные кольца. Наконец им это удалось, ее исцарапанные, ободранные, распухшие груди, из сосков которых сочилась кровь, выглядывали их двух железных обручей, жутко сдавивших их основание. Грудь начала быстро отекать, наливаясь кровью, вскоре она стала багровой, затем темно-синей. Тина отчаянно орала, извиваясь от дикой боли в жутко раздувшихся грудях, ей казалось, что внутри них бушует пламя, медленно пожиравшее ее тело.

 

В ответ на ее отчаянные мольбы о пощаде, заплечных дел мастера принялись хлестать эти раздувшиеся синюшно-багровые шары плетьми из тонкой стальной проволоки. Чуть подкрутив винты обручей, палачи еще сильнее сжали ее нежные груди. Извиваясь под ударами этих хлыстов, раздираемая ужасной болью во все туже сдавливаемой груди она с трудом дышала, ее страшные вопли отражались от сырых каменных стен застенка. Ребра неестественно выступали сквозь ее кожу, раз за разом все сильнее вздымаясь, что бы дать истязуемой хоть глоток воздуха.

 

Один из хлыстов впился точно в ее левый сосок и палач отскочил, уворачиваясь от тонкой струйки крови, брызнувшей из рассеченной нежной плоти. Чтобы не отстать, второй истязатель решил также хлестнуть по ее правому соску. Однако его рука была не настолько точной, как у партнера, так что ему потребовалось три удара стальной плети, чтобы превратить в кровавое месиво спавшийся сосок узницы. Крутанув еще несколько раз винты обручей, они отошли назад, полюбоваться делом своих рук. Это добило несчастную Тину. Обезумев от боли, она рассказала им все, что они хотели знать. Однако страданий Тины было недостаточно, чтобы образумить ее подруг. Почему же?

 

Ну конечно! Хотя боль была ужасна, но тело девушки не было настолько истерзано, чтобы внушить ужас другим. Они не чувствовали того, что перенесла Тина. Они только кое-что видели.

 

Один из палачей стал перед ней, закрыв ее спиной от остальных пленниц. Он достал небольшую складную бритву и раскрыл ее. Умелой рукой он сделал четыре разреза: под языком, сквозь перегородку носа, по внутреннему углу каждого глаза, разрезая кожу снизу вверх, чтобы уберечь свои руки от стекавшей крови. Теперь он спрятал нож в карман туники, потянув на щеки раздвинул разрезы и отступил, взглянуть на то, что получилось.

 

Когда он отошел, давая остальным посмотреть на несчастную, на месте прекрасного лица Тины появилась жуткая кровавая маска. Кровь заливала ее глаза и вытекала из носа и рта. Хотя разрезы были небольшими, они производили вид чудовищно изуродованного лица. Результат был таким, которого и добивались, остальные Ангелы были потрясены и сжались от ужаса…

 

Теперь барон самолично занялся следующей пленницей. Это была Даун, пышнотелая, высокая блондинка. Привязанная за длинные волосы к потолочной балке, она с трудом удерживала равновесие, балансируя на острой вершине деревянного треугольника, на который ее поставили босыми ногами. Барон решил, что того часа или двух, что она уже провела здесь с нее достаточно и пинком выбил опору из-под нее. Теперь ее подняли в воздух за запястья связанных за спиной рук, она выгнулась словно дуга от боли. Под нее подкатили странную клетку, она была круглой, узкой и высокой. Глухая с одного конца и открытая с другого, ее поставили под ноги висящей пленницы. Но прежде чем узницу опустили туда, прямо под низ клетки поставили жаровню с раскаленными углями.

 

Надо сказать пару слов о том, как клетка была устроена внутри. Каждая ее часть была усеяна бесчисленными тонкими иголками. Когда Даун попыталась приподняться, в ее босые стопы вонзились шипы, а когда она упала обратно, жар от пылавших углей начал обжигать ее нежную кожу. Подскакивая и снова опускаясь, раздирая ноги и тело об иглы, обжигаемая волнами раскаленного воздуха, она корчилась в этой адской клетке.

 

Барон обожал те пытки, когда жертве приходилось самой причинять себе боль. Но и теперь, он не смог удержаться, чтобы не добавить чего-то новенького. Подойдя к клетке, он ухватил женщину за запястье и начал поднимать ее вверх, не обращая внимания на то, что шипы клетки, по которым он волочил девушку, в кровь раздирают ее спину. Захлестнув веревку вокруг ее ног, он подвесил узницу так, что теперь над углями находился ее зад. Что хуже всего, сейчас он был даже ниже над пламенем жаровни, чем вначале и она не могла даже пошевелиться, чтобы не начать раздирать свою плоть о шипы стальных прутьев.

 

Подвесив кожаный фартук на ближайшую балку, чтобы защитить свои руки от пламени, барон фон Потенбург наскреб пригоршню жира и тщательно смазал им ягодицы пленницы. Он объяснил, что это позволит поджаривать ее еще дольше, не опасаясь, что кожа сгорит и не будет больше ничего чувствовать.

 

Даже теперь он продолжал думать, как бы еще помучить несчастную. Вскоре он принес какой-то инструмент, похожий на воронку с длинной трубкой. Перевернув ее трубкой вверх, он поставил воронку на полыхавшие угли и засунул трубку глубоко в задний проход Даун.

 

"Вам не видно, что происходит, дорогой Монтрок, но теперь горячий воздух от раскаленных углей идет внутрь моей "воронки", как по каминной трубе, посылая большую часть тепла внутрь".

 

"Внутрь ее тела".

 

"Ага, прямо ей в кишки, так что она поджариться изнутри, также хорошо, как и снаружи. Почти весь жар будет направлен воронкой внутрь ее тела, так что если я прав, она протянет еще всю ночь, всю долгую ночь".

 

Монтрок с интересом наблюдал, как молочно-белая кожа ягодиц красавицы, постепенно вздувается, становясь багрово-красной. Наконец барон повернул колесо, подняв свою жертву вверх. Но что он собирается сделать? Зачем? Да, он взял трезубую вилку для мяса и проткнул обожженную плоть, чтобы посмотреть, "как хорошо она прожарилась". Удовлетворенный, барон повернулся к Монтроку. Его гость был потрясен, насколько изобретательным оказался хозяин по части пыток, это был настоящий гений!

 

"Да", согласился барон, "но Вы, мой друг, также столь изобретательны. Я знаю, как много усилий приходится Вам прилагать, чтобы удовлетворить желания Ваших клиентов на Вашей "аллее мечты". Я знаю также, что Ваши вкусы весьма сходны с моими, это доказывает и Ваше присутствие в моем доме. Известно мне о какой жертве Вы всегда мечтали - нашем третьем Ангеле".

 

"Вы говорите о…"

 

"Да, Шарон - ваша".

 

Монтрок остановился перед роскошной женщиной, распластанной на Х-образном кресте. У нее были белокурые, как у Даун волосы, коротко подстриженные, как у Тины, но поперек ее высокого лба их перетягивала цветная лента. У нее было привлекательно лицо с высокими скулами. Но ее тело! Молочно-белая кожа, гордо стоящие крепкие, словно чаши из слоновой кости, груди. Ее бедра казались еще пышнее и круче благодаря тонкой, словно тростинка, талии.

 

Все еще не веря своей удаче, Монтрок приказал стражникам сорвать с нее платье. Через пару минут она была обнажена. Он подошел ближе и засунул руку в ее влагалище настолько глубоко, что она застонала. Проведя потом по ее выбритому лобку он нащупал клитор и скрутил его, что было сил.

 

Он расхохотался и приказал отвязать ее от креста и положить на стол, специально установленный бароном. Ее привязали с широко разведенными ногами, чтобы дать полный доступ к ее промежности. Мучитель схватил расширитель из нержавеющей стали, вогнал его в задний проход своей жертвы и начал вращать винт, раздирая ее тугие мышцы. Слушая ее крики, он продолжал свое дело. Наконец мускулы заднего прохода были разорваны. Ему потребовалось довольно много времени, да он и знал, что это будет не быстро. Теперь, когда он мог легко добраться до ее чувствительных внутренних тканей, он принес бутыль с едкой щелочью и щетку с длинной ручкой. Загнав ее как можно глубже, он покрыл каждый миллиметр нежных тканей обжигающим раствором. Шарон взвыла от пронзившей ее резкой боли. Ей показалось, что внутри нее пылает огонь.

 

Закончив эту садистскую работу, он попросил дать ему ваты, столько, чтобы он мог наполнить ею ее отверстия. Взяв в руки куски ваты, он принялся набивать ею ее расширенный задний проход, пока, наконец, не мог запихнуть туда ни клочка. Теперь он взял новую бутылку со щелочью и начал пропитывать раствором вату. Вата поглотила много этой едкой жидкости, новые порции щелочи теперь вытекали прямо внутрь тела Шарон. Влитой жидкости было достаточно, чтобы создать для несчастной Шарон несколько часов этого рукотворного ада. В завершение этого изощренного издевательства, он осторожно вращая вытащил из ее прямой кишки стальной расширитель и, взяв в руку кривую хирургическую иглу с нитью, быстро сшил разорванные мышцы, наглухо закрыв ее задний проход.

 

Теперь мучитель прикидывал, чтобы ему сделать с еще нетронутым влагалищем пленницы. Когда-то он был очень неплохим хирургом, еще до того, как сменил медицинскую практику на гораздо более прибыльный вид деятельности. Используя острый скальпель, работая очень осторожно, он отделил внутренние покровы влагалища от шейки матки, оставляя, однако, их не тронутыми у входа в ее интимный орган. Потом он очень осторожно вытащил эти обрывки внутренних покровов влагалища, так что они торчали наружу, словно лепестки какого-то кошмарного цветка. Теперь он загнал толстый деревянный фаллос с двумя головками в ее кровоточащий любовный канал и сшил над ним лепестки разодранного влагалища, оставив этот жуткий предмет внутри ее тела, чуть выступавшим из ее половых губ. Когда он закончил, этот искусственный половой член был покрыт чувствительной оболочкой внутренних стенок влагалища. Фаллос был также смочен какой-то жидкостью мучительно разъедавшей обнажившуюся плоть ее полового органа. Снаружи, на выступающий сквозь покровы влагалища конец фаллоса, мучитель надел растянутый, ребристый презерватив. Внутреннюю поверхность презерватива он также смазал раздражающим кремом. Во время этой дьявольской операции он не повредил чувствительных нервов оделенных листков стенок влагалища и теперь Шарон почувствовала себя так, как если бы у нее было два влагалища и каждое было страшно истерзано. Она истошно завопила, все ее тело дергалось в жутких судорогах, извиваясь так, что едва не ломала себе кости, но крепкие ремни не давали ей большого простора. По застенку носились ее отчаянные крики, отражаясь эхом от сырых, грубо отесанных камней. Монтрок стоял, наслаждаясь этим зрелищем.

 

"Несколько лет тому назад Вы очень близко знали ее", неожиданно спросил барон, переведя его мысли на другое, "так ведь? И долгие годы она управляла всеми Вашими делами. Как я узнал, она делала все это, только для того, чтобы завладеть всем Вашим состоянием. Она разорила Вас".

 

"Да," согласился Монтрок, "потому что она знала, что я любил ее. Она бросила меня и оставила топить свое горе в бутылке два с половиной года тому назад. Но сейчас..."

 

Он перешел к ее самой восхитительной части тела, грудям. Взяв эластичный бинт, он туго перетянул каждую из них у основания. Затем он обмотал каждую грудь проволокой, виток за витком, покрыв их целиком, не дойдя всего пары сантиметров до сосков. Когда Монтрок достал зажигалку, Шарон внезапно поняла, что эта проволока сделана из магния и если он подожжет ее, то…

 

"Роберт…", пробормотала она искусанными он боли губами.

 

"Сука", улыбнулся он в ответ, "попрощайся с ними".

 

С этими словами он поднес пламя зажигалки к концу проволоки и поджег ее. Когда она вспыхнула, он отошел и стал позади ее головы. Найдя остро обрезанный кусок медного провода, он затолкал его через крошечное отверстие в фаллосе, торчащим из ее выбритого, истерзанного влагалища и заталкивал его, пока острая проволока и не вышла внутри ее тела и не впилась в матку. В это время жарко пылавшая магниевая проволока превратила ее обугленные соски в черные кратеры, так что она даже не заметила, как он подсоединил проволоку к мощному электрическому генератору. Теперь, когда боль охватила все ее тело, заставляя биться в судорогах предсмертной агонии, Монтрок на какое-то время отключил генератор.

 

Зубы Шарон с такой силой прикусили язык, что по ее подбородку стекала струйка крови. Глаза выступили из орбит, искусанные губы потрескались и вздулись.

 

Все еще не покидая темницу, подручные барона занялись бесчувственной Тиной. Взяв в руки толстые железные прутья, они принялись хлестать это безжизненное тело, послышался жуткий хруст ломающихся ребер. Девушка захрипела, изо рта потекла пенистая кровь, у нее уже не было сил кричать и только мускулы ее судорожно сокращались в последних муках. Наконец раздробленные очередным ударом отломки ребер проткнули ей легкие и она погрузилась в блаженную черноту смерти.

 

Фон Патенбург решил посмотреть на запекающееся на углях жаркое. Теперь он поднял ее ноги к самому потолку и опустил исцарапанную голову узницы прямо в пламя жаровни. Ее густые волосы мгновенно вспыхнули, словно факел. Теперь казалось, что в костер бросили старую, осыпавшуюся новогоднюю елку. Потеряв много крови, она уже не издавала ни звука, несколько последних судорог и ее тело также безжизненно свисало с потолка.

 

В это время Монтрок разглядывал, как магниевое пламя медленно пожирает перетянутые великолепные груди Шарон, оставляя на их месте обугленные клочья. Ее соски обуглились и посылали волны нестерпимой боли. Чтобы усилить мучения своей жертвы, он поставил перед ней большое зеркало и она могла видеть во что превратилось ее юное тело. Когда, наконец, пламя погасло, он распустил перетянувшие их у основания эластичные бинты и хлынувшая обратно в растерзанные груди кровь, вновь заставило содрогаться от боли тело пленницы.

 

В завершение этого дня пыток, он вернулся к электрическому генератору. В зеркало палач видел, как исказилось от боли лицо женщины и как по ее телу пробегают новые судороги от ударов электрошока прямо в ее матку. Так он провел около часа, то усиливая ток почти до предела, то вновь отключая его и давая измученному телу передохнуть, опасаясь ее преждевременной смерти. Он словно дирижер управлял этой мелодии страданий, поднимая Шарон на все новые вершины непередаваемой боли, которой, казалось, не должно было быть на земле. Когда он увидел, что пытаемая больше не реагирует на боль, он усилил ток до предела, пока, наконец, голова девушки безвольно не откинулась на стол, она больше ничего не чувствовала, боль осталась где-то позади.

 

Монтрок пощупал ее запястье, сердце больше не билось. Он ждал почти десять лет, чтобы отомстить, столько раз он мысленно представлял пытки, которым подвергнет эту женщину и вот, наконец…

 

Монтрок пожал руку барону и поблагодарил друга за великолепнейший в его жизни подарок. Барон был растроган его словами и они договорились вскоре снова встретиться и провести вечер за беседой и пытками. В этот раз, они должны были встретиться на "Аллее мечты" и теперь уже Монтрок должен был быть в роли любезного хозяина.

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

Комментарии:

Оставить комментарий
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
 

Уважаемые вебмастера, Вы на
сайте "Пытки и казни"
работающем на
DataLife Engine.
Текущая версия 9.6.