Марина


Внутри тюремный автобус был разделен решетками на три части. В передней части в удобных креслах размещались тюремные работники, сопровождавшие осужденных к месту казни, иногда вместе с ними здесь ехал и сам начальник тюрьмы. Следом, за запираемой на замок решетчатой дверью находилось отделение, больше напоминавшее клетку, в котором содержались осужденные. Две деревянные скамьи по бокам, напротив друг друга, на каждую из которых могло сесть по пять человек. На одной из них, держа над головой скованные руки, уже сидела Людмила. Марину посадили напротив, но поскольку и у одной, и у другой лица были закрыты мешками, девушки не могли видеть друг друга. Надзирательница отстегнула Марине наручники от пояса и, так же как и у Людмилы, закрепила их над головой, прикрепив к свешивавшейся с потолка цепочке. Ноги же девушки в кандалах были пристегнуты к вделанному в пол кольцу. В таком виде осужденных и должны были везти на казнь. Последними в автобус привели заведующую с дочкой. Женщину посадили рядом с Людмилой, а девочка уселась рядом с Мариной. Так же как до этого Марину, надзирательница усадила их, задрав руки, заперла дверь и уселась в переднем салоне.

А в третьем, последнем отделении автобуса, к месту казни везли предназначенные для осужденных гробы. И двое охранников как раз в этот момент загружали их через открытую заднюю дверь. Четыре аккуратных, с розовой обивкой гроба стояли у входа. На крышке каждого, чтобы не перепутать, мелом были написаны фамилии осужденных. Охранники подняли и по очереди загрузили в автобус два первых гроба и пошли за следующим. “Терентьева М.” - было выведено на крышке.

-Видел, сейчас из тюрьмы девчонку вывели? - завел разговор первый из них.
-Это та, в черных брючках ? - отозвался второй.
-Знаешь, мы сейчас ее гроб несем.
-И откуда ты все знаешь ? – проворчал он и, повернув голову, принялся читать надпись.
-Как ее зовут? Терентьева Маша? Или Марина? Она хоть симпатичная?
-Не знаю, -первый охранник затолкнул гроб в автобус, - их же все время с мешками на голове выводят.
-Ну ничего, привезут на место - увидим, -с надеждой произнес второй.
Они подхватили последний гроб и понесли его к автобусу.

***

Автобус ехал минут двадцать. Вначале они ехали по прямой, а затем, судя по тому, как часто стал поворачивать автобус, Марина поняла, что они уже едут по городу. Вот наконец автобус сделал последний разворот и остановился. Загремела открываемая дверь, вошедшая надзирательница стащила мешок, расстегнула и вытащила у нее изо рта кляп, отстегнула прикованные к полу ноги, освободила от наручников и сняла арестантский пояс. И то хорошо – оказалось, что на виселицу их уже поведут налегке. Поправив одежду, Марина огляделась вокруг и первое, что она увидела, выглянув в окно автобуса, была ожидавшая их на площади виселица, похожая на огромную букву “П”.
-Ой, боже, страшно-то как, - от волнения у Маринки перехватило дыхание и она чуть было не упала в обморок, но все же сумела взять себя в руки. С виселицы она перевела взгляд на своих соседок, они были испуганы не меньше ее. Екатерина Александровна, Женечка и Людмила – кроме них сегодня других осужденных не было. Не успела она перекинуться с ними и парой слов, как надзирательница стали выталкивать их из автобуса наружу.

* * *

В назначенный час я стоял у городской виселицы. Собравшийся народ с нетерпением ждал начала представления. К казни было все готово, четыре одинаковые петли со спиральными кольцами свешивались с перекладины, четыре одинаковых скамеечки стояли под каждой из них. Две женщины в белых халатиках, по-видимому, помощницы палача, суетились вокруг, заканчивая последние приготовления – намыливали веревки.

Видя все это, я не мог поверить в реальность происходящего, мне до сих пор не верилось, что сейчас Маринку должны будут повесить.

“Едут, едут…” - зашушукали в толпе, и вот в конце улицы показался длинный желтый автобус, на котором везли висельниц. Вот он подъехал и, развернувшись рядом с виселицей, остановился. Было видно, как внутри автобуса заходили люди, и публика зашумела в ожидании зрелища.

Первой из автобуса вышла полноватая женщина в длинном платье. Это, как я догадался, и была Маринкина заведующая. Следом за ней вывели худенькую девочку в школьной форме - короткой клетчатой юбке, белой блузочке, белых капроновых гольфах и туфлях-лодочках. За девочкой из автобуса вышла какая-то высокая девица в джинсовой мини-юбке - это, судя по всему, была Маринкина подруга. А вот за ней, у меня екнуло сердце, показалась и моя Марина. Она была в тех самых черных брючках и пушистой розовой кофточке. На этот раз я не увидел ее привычных длинных волос, сейчас они были заплетены в аккуратный клубочек на затылке. Вот Маринка соскочила на землю и следом за другими осужденными направилась к виселице.

Перед тем, как вести осужденных на эшафот, им в последний раз разрешают проститься со своими близкими. Подошла ко мне и Маринка. Я увидел, что у нее на груди болталась табличка, и пока она шла, я успел прочитать что там написано.
Увидев это, она стыдливо прикрыла ее руками, так, как женщины обычно прикрывают груди
-Пожалуйста, не надо это читать, мне и так стыдно, -захныкала она.
-Извини, - я отвел взгляд от таблички, - привет, Маришка. Ты такая красивая в этих брючках, они так тебе идут.
-Вот видишь, а ты не хотел, чтобы я их надевала.
Я протянул ей цветы.
-Это мне? Ну зачем же? Меня же сейчас уже… -попыталась возражать она, но все же взяла букет.
-Спасибо... Очень красивые... Она поднесла цветы к лицу и вдохнула их аромат. -И пахнут так хорошо.
-Ну что, Маришка, давай прощаться, -я протянул ей руки.
Она обвила руками мою шею и поцеловала в щеку. Я обнял ее за талию.
-Маришка, можно тебя поцеловать напоследок? В губки? -прошептал я ей на ушко.
Она, смутившись, посмотрела на меня, затем опустила глаза, смущаясь.
-Нет, я сейчас не готова.
-А когда же ты будешь готова, -обиделся я, -тебя ведь сейчас … - я покосился на виселицу.
-Ну что ж, -грустно вздохнула Маринка, -значит так и умру не целованной…
Но я все же решаю поцеловать ее и медленно двигаюсь навстречу ее губкам. Но, похоже, что и она сама не прочь поцеловаться, поэтому не отстраняется…

-Так, осужденные, заканчиваем прощаться! - раздался голос надзирательницы.
Маринка испуганно вздрогнула.
-Ну все, извини, мне пора... Грустно улыбнувшись, она разжала объятия. Спасибо за цветы, - она протянула мне букет. -На, возьми, положишь их мне в гроб… Или нет, лучше на могилку…
Она уже было собралась уйти, но, подумав немного, остановилась.
-На улице уже так жарко. Ты не подержишь мою кофту, пока меня будут… пока я буду там?
Она быстро избавилась от кофты и, отдав ее мне, пошла на виселицу в одной блузке с коротким рукавом.

Одна за другой осужденные по лесенке стали подниматься на эшафот. Здесь их уже ждал палач и его помощницы, две женщины в белых халатиках и косынках - одна постарше, лет тридцати, другая совсем молоденькая.
-Знакомьтесь, это Катрин, -представил палач старшую. -А это Снежана, -указал он на вторую, - они будут готовить вас к казни.
Осужденные подошли каждая к своей скамеечке и встали позади них. Заведующая с дочкой поднялись первыми и заняли две крайние скамеечки. Марине, шедшей следом за ними, досталась третья по счету. Люда, чуть замешкавшаяся у лестницы, встала рядом с ней, у последней.

* * *

Тем временем охранники выгрузили гробы из автобуса и стали подтаскивать их к помосту. Они как раз заканчивали работу, когда на помост стали подниматься осужденные. И поскольку Марина была единственной, кто был в брюках, они ее сразу узнали.
-А эту, твою, Мариной зовут, - заметил второй охранник. –Молоденькая, восемнадцать лет всего… Он стоял ближе всех и успел первым прочитать надпись на табличке.
-А она ничего, хорошенькая, -отозвался первый. Неужели и ее тоже - вешать?
-А зачем ее, думаешь, привели сюда? Ты же видишь, за что ее... – и он кивнул на табличку на груди у Марины.
-Неужели такая милая девушка - и проститутка ? – усомнился первый, прочитав надпись.
-А что тут удивительного? Наверняка такая же поблядушка, как и все, -возразил второй. -А в ночь перед казнью наверняка отдалась кому-нибудь из охраны. Уж поверь мне, они все это делают.
Он сплюнул и мечтательно продолжил:
-Эх, жалко нас там не было, а то могли бы проверить, какова эта Марина в постели. А ну-ка, признайся, захотел бы ты ощутить ее губки на своем члене? –он насмешливо похлопал своего товарища по плечу и дико заржал.

* * *

Тем временем следует официальная часть. Выстроившихся под виселицей осужденных заставляют встать на колени, и начальник тюрьмы зачитывает им приговор:

-За совершенные преступления против законов государства решением суда приговариваются…

-Чернягина Екатерина, тридцати восьми лет… К смертной казни через повешение!
-Чернягина Евгения, четырнадцати лет… К смертной казни через повешение!
-Терентьева Марина, восемнадцати лет… К смертной казни через повешение!
-Засовицкая Людмила, двадцати пяти лет… К смертной казни через повешение!

Марина вздрогнула, услышав свою фамилию. Ну вот, все кончено, последняя надежда на помилование улетучилась. Сейчас их повесят… Тяжело вздохнув, она поднялась с колен и отряхнув брючки, снова встала рядом со скамеечкой.

Закончив чтение приговора, начальник тюрьмы повернулся лицом к виселице и махнул рукой палачу.

-Катрин, Снежана, давайте, начинайте связывать осужденных, -в свою очередь отдал распоряжение своим помощницам палач.

Взяв веревки, они принялись за работу. Катрин начала со стоявшей первой заведующей, Снежана, подойдя с другой стороны, связала руки Людмиле и, закончив с ней, подошла к Марине.
Испытывая глубокое презрение к смертницам, она заломила Марине руки так, что та даже вскрикнула от боли
-Ай! Пожалуйста, нельзя ли повежливее, -попросила она.
“Вот, шлюха, она еще и недовольна”, - подумала Снежана. Она с трудом удержалась, чтобы не сказать это вслух, по правилам со всеми осужденными полагалось обращаться вежливо.
-Извините, - натянуто произнесла она.
Она молча стянула Марине запястья и, пропустив веревку между рук, затянула узел. Затем также туго связала ей и локти. Марине было больно, но она, решив поскорее покончить со всем этим унижением, терпела.
-Так Вам не туго? - спросила Снежана издевательским тоном, закончив работу.
“Садистка”, - подумала Марина, - “Как же ей нравится причинять боль”
-Нет, так хорошо, спасибо, - нарочито вежливо ответила она назло ей.

Катрин тем временем связала руки стоявшей рядом девочке. Теперь все осужденные были связаны, и можно было продолжать. Помощницы не спеша подошли к стоявшей с краю женщине, взяли ее под рукии подведя к скамеечке, помогли забраться на нее. Ее дочка последовала за матерью и встала на скамеечку рядом.
Вот помощницы подошли и к Марине, взяв ее под руки они тоже подвели ее к скамеечке.
-Пожалуйста, я сама могу подняться, -попросила Марина.
Помощницы отпустили ее и девушка сама забралась на скамеечку, одна из помощниц лишь слегка придержала ее за бедра, чтобы поддержать равновесие.

К осужденным подошел палач. Он взял еще одну скамеечку, до того стоявшую в сторонке, поставил ее позади первой из осужденных и встал на нее сам. В руках он держал черный мешок. Марина во всех подробностях смогла рассмотреть, как он надевает петлю сначала старшей Чернягиной, а затем и младшей. Помощницы тем временем стали связывать им ноги.

Вот, закончив с девочкой, к Марине, держа веревку, подошла Катрин
-Пожалуйста, девушка, поставьте ноги вместе, -попросила она.
И хотя Марина уже и так стояла, поставив ноги вместе, она еще теснее прижала одну туфельку к другой. Катрин обвязала ей лодыжки прямо поверх брюк, захлестнула веревку спереди, туго затянула и, пропустив ее между ног, еще раз затянула и завязала узлом сзади. Точно так же еще одной веревкой она связала Марине и колени.
“А все-таки хорошо, что она решила надеть брюки”, -подумала Марина. “А то бы лазили ей сейчас у всех на глазах под юбку”.

Так она стояла, наклонив голову, и с интересом смотрела, как Катрин связывает ей ноги. Но вот палач подошел к ней и встал на скамеечку у нее за спиной.
-Так, барышня, пожалуйста держите голову прямо, - в руках у палача мелькнул мешок.
Марина оторвала глаза от женщины, связывавшей ей ноги, и в последний раз окинула взглядом собравшуюся у виселицы толпу. Неожиданно наши глаза встретились, и своим взглядом она как бы прощалась со мной.
“Я люблю тебя”, - сказал я одними губами и украдкой послал ей воздушный поцелуй. Связанная, она лишь смогла кивнуть мне в ответ, в ту же секунду палач накинул мешок ей на голову. Наступила темнота. Палач расправил мешок, в таком состоянии он слегка закрывал девушке плечи. Надев мешок, он поймал покачивавшуюся в воздухе петлю и одной рукой удерживая ее у Марины перед лицом, другой слегка коснулась ее затылка.
-Пожалуйста, а теперь немного наклоните голову вперед.
Марина опустила голову. Палач обеими руками раздвинул петлю и, продев ее под подбородком, надел ей на голову. Затем, взявшись одной рукой за веревку, другой он потянул узел вниз, и густо намыленная петля плавно затянулась у Марины вокруг шеи.
Девушка боялась, что петля сразу начнет душить ее, но это было вовсе не так, и оказалось, что стоять с петлей на шее даже немного приятно. Туго связанные за спиной руки, связанные ноги, пояс приятно охватывал талию, а ремешки туфель - подъем ноги. Прямо как в чьих-то объятиях, а теперь еще и петля охватила ей шею, от всего этого Марину охватил ужасный приступ сексуального возбуждения.
-Господи, как ебаться-то хочется”, -подумала она. -Ну почему, почему я, дура, не согласилась, когда он предлагал мне это? -Эти женщины, -она подумала о тех, кто сейчас стоял рядом с ней, -наверняка отдались кому-нибудь этой ночью, и сейчас могут умереть спокойно, не изнывая от желания так, как она…

Вот все приготовления были наконец закончены. Палач еще раз прошелся вдоль стоявших на скамеечках висельниц, в последний раз проверяя, хорошо ли они связаны и все ли готово для начала казни. Все было в порядке, он посмотрел в сторону начальника тюрьмы.

-Итак, господа, -обратился тот к собравшимся, -я вижу, что наши дамы уже готовы предстать перед Господом и будет слишком жестоко с нашей стороны заставлять их ждать.
Он повернулся к виселице и махнул рукой палачу.
-Привести приговор в исполнение !

Палач подошел к стоявшей с краю женщине.
-Приготовьтесь, мадам, -предупредил он ее.
-Я уже готова, -ответила она из под мешка.
Палач уперся ногой в скамеечку и быстрым движением вытолкнул ее у женщины из под ног. Охнув, старшая Чернягина грузно повисла на веревке, хрипя и дрыгая связанными ногами.
Палач перешел к следующей осужденной. Еще минута – и дочка повисла рядом с матерью.

Накрытая мешком, Марина могла только слышать, как виснут в петле ее соседки.
-Ну вот, теперь и моя очередь. Скорей бы уж, -подумала она.
Под мешком было душно, ее начало тошнить, и она испугалась, что упадет в обморок еще до того, как ее повесят. И тут еще, как назло, наверно от страха, ей снова захотелось писать.

Вот палач подошел и к ней, его тяжелые шаги раздались прямо у нее за спиной.
-О, господи, ну вот и все, - только и успела подумать Марина.
Палач с силой толкнул скамеечку.
-Ай! -пискнула Маринка из под мешка. Скамеечка с грохотом отлетела в сторону и ее связанные ножки в черных туфельках повисли в воздухе, раскачиваясь из стороны в сторону.
Придержав уже повисшую Марину за бедра, чтобы она не раскачивалось слишком сильно, палач направился к последней жертве. Через несколько секунд закачалась в петле и Людмила.

Готовя себя к казни, Марина надеялась, что повиснув на веревке, тут же отключится. Однако падение было слишком небольшим и она осталась в сознании.
“Ну вот это и произошло”, -пронеслось у нее в голове. “Вот меня и повесили”.
Петля мертвой хваткой стянула ей шею и девушка, уже и так охваченная сексуальным возбуждением, уже больше не могла сдерживаться.

Наблюдая за казнью со стороны, я увидел, как Марина немного подтянула вверх свои связанные ножки. Опустила. Опять подтянула, на этот раз чуть повыше. Опять опустила. Подняла. Опустила. Подняла. Опустила. Так, постепенно ускоряясь, она вошла в ритм, двигая ножками так, как будто занималась любовью с кем-то невидимым. Ее тело бешено крутилось на веревке, и когда оно поворачивалось ко мне спиной, я видел, как извивались, пытаясь вырваться, ее тоненькие связанные за спиной ручки. В ее возбужденном состоянии “это” не заняло много времени, вот ее согнутые в коленях ножки задержались в верхнем положении и затряслись мелкой дрожью. Я понял, что она испытывает оргазм!
Вся ее жизнь пронеслась у нее перед глазами в этот момент, вся недолгая жизнь скромной домашней девушки, так и не успевшей еще ни с кем переспать, а вот сейчас получающей ни с чем несравнимое удовольствие, будучи у всех на глазах вздернутой на виселице.

Так, поджав ноги, она крутилась на веревке несколько секунд, затем силы оставили ее, она резко опустила ноги, со стоном выдохнула остатки воздуха и, уронив голову, обессилено повисла. Еще несколько минут ее ноги подрагивали, еще несколько раз она пыталась поднять голову, но каждый раз та снова падала на грудь, пока наконец ее тело не успокоилось и не обмякло окончательно.
Последнее, что почувствовала Марина - это теплый ручеек, пробежавший у нее между ног по внутренней стороне бедер, прямо под брючками. Хорошо, что утром она пописала, струйка мочи была слабенькая и, добежав до связанных колен, она вся впиталась в ткань ее брюк. Но сама Марина уже этого не чувствовала - опустив накрытую мешком головку на грудь, она спокойно висела, тело ее тихонько покачивалось туда-сюда, то обращаясь ко мне лицом, то снова поворачиваясь спиной.

Теперь, когда моя Маринка успокоилась, я смог оглядеть остальных. Повешенная первой ее начальница тоже висела неподвижно. Рядом с ней покачивалась хрупкая фигурка ее дочери. И лишь казненная последней Людмила еще подавала признаки жизни, дрыгая ногами. Но вскоре и она затихла.

***

После того, как последняя из осужденных перестала дергаться и затихла, прошло минут пятнадцать. Собравшиеся посмотреть на казнь зеваки стали понемногу расходиться. Стоявшие сзади подходили к самой виселице и, полюбовавшись висящими трупами, тоже уходили. Под конец на площади остались лишь родственники и знакомые казненных, да самые любопытные, решившие досмотреть все до конца. Подождав еще немного, начальник тюрьмы дал команду снимать казненных. Охранники по очереди стали отвязывать веревки и опускать повешенных на помост. Вот отвязали и мою Марину, ее связанные ножки коснулись досок помоста, подогнулись, по мере того, как ее тело опускалось все ниже, пок анаконец не завалилось на бок окончательно.

К лежащей Марине подошла Снежана, сняла табличку у нее с шеи, развязала руки и ноги, и, наконец, стащила мешок у нее с головы. Я с замиранием сердца смотрел, как из под черной материи показывается круглое личико моей Марины. Какая же она красивая, -подумал я, -даже сейчас, посиневшая, с открытым ртом, она выглядела так же мило, как и при жизни.

Взяв Марину подмышки, Снежана пытается оттащить ее по помосту туда, где стояли гробы. Маринины ножки в черных туфельках волочатся по полу, беспомощно вывернувшись, штанины ее брючек задираются, открывая надетые под ними тоненькие капроновые носочки. Я прошу быть поаккуратнее. Снежана недовольна, что ей делают замечание, но все же просит Катрин помочь ей, та подхватывает Марину за ноги, и уже вместе они относят ее и укладывают в гроб.

Наконец охрана разрешает родным подойти и в последний раз проститься с казненными. Я подхожу к лежащей в гробу Марине, поправляю слегка задравшиеся брючки, затем приподнимаю ее, и накидываю ей на плечи кофточку. -Давай, милая, -шепчу я ей, -чтобы тебе не было холодно. Снова уложив ее в гроб я беру ее ручки в свои и приникаю к ним губами. -Прощай, Маришка, -шепчу я ей. Сложив ей ручки, я целую ее в лобик. На прощание мне хотелось поцеловать ее и в губки, но потом я подумал, что для первого поцелуя это не самое подходящее время. Пусть уж лучше она так и уйдет в могилу нецелованной...

Согласно существующей процедуре, тела казненных не отдавали родственникам, а сразу же отвозили на кладбище для погребения. В третий раз за сегодняшний день несли охранники эти гробы, но теперь они уже не были пустыми, как раньше, теперь в них лежали казненные преступницы. Так что сейчас им было не до разговоров. Лишь тогда, когда они задвинули гроб с Мариной в автобус, второй охранник нарушил молчание, насмешливо заметив первому:
-Ну вот и нет больше твоей Марины.
-Да, отмучилась бедняжка, - согласился тот не то с жалостью, не то с грустью.
-Ты все еще жалеешь эту сучку? Видел, как она даже на веревке сама с собой трахалась? Так что вздернули шлюху - и поделом. Ты же понимаешь, просто так ее бы не повесили.
-Да, возможно ты и прав, -задумчиво ответил он. Теперь и он уже был почти уверен в том, что за свою короткую жизнь эта Марина уже успела поработать и ротиком, и попкой. Хотя мы-то знаем, что на самом деле это было не так. Но самой Марине теперь было все равно, что о ней думали окружающие. Лежа в гробу, мертвая, она уже ехала на кладбище, где для нее и ее подруг по несчастью были заранее вырыты четыре могилки.- -

Страницы:
1 2 3
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.

Комментариев 0