Марина

У меня екнуло сердце. Вешать? Неужели уже пришло время? Я знал, что Маринку должны казнить, но от известия о том, что это произойдет так скоро, мне стало не по себе. Я не мог поверить в то, что уже всего через пару дней этой красивой, полной жизни девушки, сидящей передо мной, уже не будет в живых. Я посмотрел на нее через стекло, не зная что сказать.
-Что значит - вешать? Как?
-Очень просто, -спокойно ответила Маринка, -как и всех вешают, на виселице... Петлю на шею наденут и…
-Как, уже? Так быстро?
-Да, я чего там тянуть? Лучше уж покончить со всем этим. Раз - и все…
-А как же прошение о помиловании? Его что, уже отклонили?
Маринка кивнула.
-За что меня было миловать, я ведь теперь преступница. Да и что это могло дать - в лучшем случае заменили бы смертную казнь двадцатью годами тюрьмы. По мне уж лучше сразу в петлю, чем столько лет здесь сидеть.
-Значит тебя все-таки вешать будут, не на электрическом стуле?
-Да, вешать. Я сама выбрала.
-Сама?
-Мне на выбор предложили - электрический стул, повешение или гаррота. Вот я и выбрала повешение.
-А гаррота - это что такое?
-Это тоже типа повешения, только сидя. Садишься на специальное сидение, тебе на шею надевают веревку и сзади затягивают… Мне не понравилось, -подытожила она.
-А остальные что выбрали?
-Екатерина Александровна с Людой? Как и я, тоже повешение. Нас всех вместе будут вешать, на одной виселице.
-А где? Здесь, в тюрьме?
-Нет, не в тюрьме, на городской виселице. Мы туда на автобусе поедем…
Я на некоторое время замолчал, не зная о чем еще спросить.
-Ну что ты молчишь? Расскажи что-нибудь, -первой нарушила молчание Маринка. -Как у тебя дела?
Я немного рассказал ей о себе.
-А вы сегодня чем занимались ? –спросил я ее в свою очередь.
-Ну… Мы сегодня ходили смотреть гробы.
-Какие гробы? - удивился я.
-В которые нас положат, когда повесят. С меня в четверг мерки сняли, а сегодня уже все было готово. Как раз под мой рост.
-Тебя что, туда клали ?
-Нет, почему, я сама ложилась.
-Ну и как?
-Ничего, мне понравилось. Всем женщинам делают розовую обивку… Внутри так уютно, под голову кладут подушечку… И покрывало белое, с кружевами…
-Это вам тюрьма все предоставляет? -удивился я.
На что Марина ответила, что стоимость гроба уже входит в стоимость услуг.
-Каких таких услуг, -не понял я.
-В стоимость услуг по моей казни, -ответила Марина.
И она рассказала, что по решению суда ее маме пришлось оплатить как судебные издержки, так и все расходы по ее содержанию в тюрьме за все время, ну и плюс стоимость самой казни, включая стоимость гроба и расходы по погребению. В сумме получилось столько, что ей пришлось сначала продать пианино, все равно на нем никто кроме Марины не играл, а потом и кое-что из ее вещей - зимнее пальто, сапожки, а также кое-что по мелочи: платья, юбки, кофты. Все равно Марине все это уже было не нужно, мама отложила лишь ту одежду, которую она попросила принести ей в тюрьму.

Я вспомнил, как Марина играла на пианино, когда я был у нее в гостях, и у меня сжалось сердце. Подумать только, она была еще жива, а ее маме уже приходилось продавать ее вещи, чтобы оплатить предстоящую казнь…

* * *

-Здравствуйте
-Здравтвуйте. Проходите пожалуйста, садитесь.
вас обслуживает
Сидевшая за компьютером девушка со стоящей на столе табличкой “Вас обслуживает Эльвира” улыбнулась ей и, указав на стоявший рядом стул, пригласила садиться.
-Ну, что у вас?
-Вот моя книжечка.
Эльвира взяла у женщины книжку и пробежала пальчиками по клавиатуре.
-Так, Терентьева Александра Петровна, да? Проживает два человека.
Женщина кивнула
-У вас большой долг за квартиру. Вы хотите оплатить?
-Да, я знаю. Я хотела бы сделать перерасчет. Она достала справку и положила поверх книжки.
-Так, -девушка стала читать справку, -городская женская тюрьма… заключенная Терентьева Марина, 19… года рождения… находилась в заключении с … по …. В справке был указан следующий понедельник. Вообще-то это было против правил, но бедная женщина упросила сделать ей справку уже сейчас, чтобы можно было снять оплату и хоть немного уменьшить долг.

-Так, два с половиной месяца она в тюрьме, по следующий понедельник, да?
Девушка пододвинула к себе калькулятор и что-то подсчитала.
-Хорошо, за это время мы Вам сделаем перерасчет. А с понедельника она снова с вами жить будет?
-Нет, в понедельник ее должны будут... Женщина достала платок, изо всех сил стараясь не заплакать. Должны будут… вобщем ее приговорили к смерти и должны казнить…
-Простите, я не знала... Я Вам очень сочувствую... Не плачьте, может еще все обойдется…
-Нет, -горестно вздохнула женщина,-теперь уже все. Мне сказали, что прошение отклонили и в понедельник уже точно… Через повешение, на городской виселице..
-Ну, всякое бывает, бывает что и в последний момент милуют. Будем и мы надеяться на лучшее.
Эльвира пробежала по клавиатуре и быстро занесла какие-то данные.
-Так, вот ваша книжечка… Значит так, по этой справочке я вам сняла оплату за одного человека за это время, а если ее...
Девушка стала запинаться подбирая слова. Трудно было говорить с женщиной, чью дочь почти наверняка повесят через несколько дней.
-Когда ее… когда все уже будет кончено... вы принесете мне свидетельство о смерти и я тогда изменю число проживающих, чтобы Вам за нее больше не платить. Хорошо?
Женщина кивнула, поблагодарила девушку, и вытерев еще раз слезы, сгорбившись, пошла к выходу.

* * *

-А еще нам сегодня кино показывали, -нарушила Марина мои раздумья.
-Какое кино?
-О том, как нас вешать будут, чтобы мы знали.
-И кого там вешали, тоже женщин?
-Нет, там вешали мужа и жену.
-Ну и как?
-Ничего, интересно было посмотреть, только немного страшно. Но лучше уж все сразу узнать, чем потом мучаться в неизвестности. Знаешь, оказывается, нам будут и руки и ноги связывать, а на голову мешок наденут! Она настолько увлеклась рассказом, что эти слова были сказаны таким тоном, как будто она хвасталась.
Я решил перевести разговор на что-то более приятное, нежели обсуждать с Маринкой детали ее повешения.
-Ну, а что вы будете завтра делать? - спросил я. -Можно будет к тебе еще раз зайти ?
-Нет, завтра уже наверно не получится.
-А почему ?
-Я буду занята.
-А чем ?
-Ну, во-первых мы завтра пойдем в баню...
-И что, целый день мыться будете ?
-Нет, конечно, не целый день... Потом у нас будет медосмотр. Будут проверять, достаточно ли я здорова, чтобы меня казнить. Потом будет личное время, надо будет приготовить все, что с утра одеть.
-А что ты наденешь?
-Ну, наверно брюки. А что?
-А почему брюки, почему не в юбочке? Ты же все-таки женщина…
Маринка покраснела и опустила глаза.
-Ну, нас же публично будут, тут уж не до женственности… Мне и так стыдно будет висеть у всех на глазах, а если я еще в юбке буду… Так что я уж лучше брюки надену…
-Но тебе же в юбке будет гораздо лучше, - не сдавался я.
-Нет, мне мама уже брюки принесла, -уперлась она.
Я понял, что мне уже не удастся ее убедить. Я хорошо знал ее характер, если она начинала упрямиться, было уже совершенно невозможно ее уговорить. А ведь я еще не задал ей последний вопрос, ради которого, собственно и пришел на свидание. Я знал, что перед казнью всем осужденным женщинам позволялось провести последнюю ночь с мужем или с кем- нибудь еще. И дейстительно, многие девушки, не успевшие за свою короткую жизнь еще ни с кем переспать, в эту ночь отдавались своим тюремщикам.
“Конечно она откажется”, -думал я, -но попробовать все же надо было.
Осторожно, чтобы не обидеть ее, я попытался намекнуть Марине, что хотел бы провести эту ночь с ней, но она долго не могла понять, чего я от нее хочу.
-Ты что, хочешь со мной переспать? - наконец догадалась она.
-Ну зачем же так грубо… - смущенно попытался оправдаться я.
-А что, разве неправда ?
-Ну, не знаю, - мне стало так неудобно, я готов был провалиться сквозь землю.
-Значит хочешь…
-Маришенька, ну ведь это не просто так, ты же знаешь, как я тебя люблю.
Я уже не пытался уговорить ее, сейчас мне хотелось лишь не рассориться с ней из-за этого. Некоторое время Маринка молчала, а затем, все же сменив гнев на милость, ответила:
-Мне конечно очень приятно, но… я не могу…
И она, сбиваясь от смущения, стала говорить, что хочет в последнюю ночь выспаться и вообще она не готова заниматься этим в такой обстановке.
-Прости… - шепчет она, -мне действительно очень приятно что ты мне это предлагаешь, но я действительно не могу сейчас…
Она немного помолчала.
-Давай лучше в понедельник встретимся. Хочешь посмотреть, как меня вешать будут?
-Ты хочешь, чтобы я пришел ?
-Дело в том, что мне сказали, что кто-то из родственников обязательно должен присутствовать на казни. А моя мама не сможет придти, она сказала, что не вынесет этого, так что мне просто некого больше попросить.
-Ну, не знаю… - протянул я. Вообще-то, если честно, меня страшно возбуждала мысль о том, что я смогу увидеть Маринку повешенной, но признаться в этом ей я не решался.
-Ну, что ты молчишь? - обиделась она.

В этот момент с той стороны подошла надзирательница
-Так, все, осужденная, свидание окончено, вставайте, - услышал я ее голос в трубке.
-Ну так что, ты придешь? - торопливо спросила Марина.
-Ну, если ты так хочешь…
-Тогда встретимся в понедельник, -перебила она меня, -в десять утра, у городской виселицы. Не забудь. Ну все, пока.
Она положила трубку. Надзирательница взяла ее под локоть и вместе они пошли по коридору прочь.

Я встал. “Не забудь”, - звучали у меня в голове ее последние слова. Да разве смогу я теперь забыть о таком? Да, конечно, я любил Маринку, я все время надеялся, что когда-нибудь она станет моей, и мне ужасно не хотелось терять ее. Мне было так безумно жаль ее, но сейчас сексуальное возбуждение пересилило все остальные чувства. Ее будут вешать! На виселице! У всех на на виду! Со связанными руками! Совсем скоро, через два дня! И я буду рядом с ней, с начала и до конца. Я буду все видеть! У меня на глазах она поднимется на эшафот, у меня на глазах ей наденут на шею петлю и у меня на глазах она будет дергаться в ней, а потом умрет. Ее положат в гроб… я смогу проститься с ней… я подойду и поцелую ее…

Придя домой, я достал из альбома фотографию Марины в черных брючках, возможно тех самых, в которых завтра она пойдет на казнь и, положив ее перед собой, принялся мастурбировать, представляя, как я увижу ее в понедельник. Я представил себе, как Маринка поднимается на эшафот, как встает на скамеечку, ей связывают руки, надевают петлю, а затем палач выталкивает скамеечку и она виснет на веревке, хрипя и извиваясь... Я представил, как она дрыгает связанными ножками, болтаясь в петле и в этот момент кончил.
На следующий день я снова вернулся к Маринкиной фотографии, и на этот раз в моих фантазиях она соглашалась провести со мной ночь перед казнью и, мастурбируя, я представлял, как она встанет передо мной, я сниму с нее ее тюремную одежду и уложив голенькую на тюремную койку, буду заниматься с ней любовью всю ночь напролет. Я еще раз посмотрел на ее фотографию - на меня, грустно улыбаясь, смотрела скромная девушка, которую трудно было представить занимающуюся любовью с кем бы то ни было. Вот и сейчас она отказалась, -подумал я. Был уже воскресный вечер. Интересно, где сейчас она, наверно еще не спит, попробуй засни, когда знаешь, что завтрашнее утро – последнее в твоей жизни...

* * *

А в это время Марина как раз готовилась провести последнюю в своей жизни ночь. Надзирательница приготовила ей чистое белье - белоснежная простыня, одеяло с пододеяльником, и тоненькая шелковая ночнушка - в ней так приятно лечь в постель. А до этого Марина должна была спать голой под колючим одеялом. А еще надзирательница всегда надевала Марине наручники, а затем, уже скованные руки пристегивались к специально надетому ошейнику - это делалось для того, чтобы заключенные, лежа в постели, не мастурбировали. Сейчас же ее руки оставили свободными. Все это делалось для того, чтобы приговоренные к смерти в последнюю ночь хорошо выспались и пошли на казнь свежими и отдохнувшими.
Но несмотря на такую заботу Марина все равно никак не могла заснуть, постоянно ворочаясь с боку на бок и думая о предстоящей казни. Она представляла себе, как взойдет на эшафот, встанет на скамеечку, как ей наденут петлю и повесят. Сможет ли она умереть достойно? И придет ли он посмотреть, как ее вешают? И как она будет выглядеть в его глазах? А тут еще эти стоны за стенкой. В соседней камере, как она знала, ожидала казни дочка их заведующей. “Ей всего четырнадцать, а она трахается, как взрослая”, - с завистью подумала Марина. Хотя что она завидует, -подумала она, - если бы захотела, она тоже сейчас могла бы заниматься тем же. Ей ведь предлагали… И предлагал человек, который ее, кажется, действительно любит. Так что нечего теперь…

***

Марина проснулась рано утром, в окошко камеры светило уже вставшее солнышко.
Она села на кровати, натянув ночнушку на колени и обхватив их руками.
“Это мое последнее утро”, -грустно подумала она. “До сегодняшнего вечера я уже не доживу”.
Она еще раз вспомнила тот злополучный день, когда она ходила с детьми на пляж. Если бы она тогда была повнимательнее, сейчас бы она не сидела здесь, ожидая, когда за ней придут и поведут вешать. Сейчас бы она была дома… И могла бы встречаться со своим молодым человеком, ведь он у нее уже почти был и… она впервые фантазировала об этом… возможно скоро она бы перестала быть девственницей…

Но вот загремели ключи и в камеру к Марине зашла надзирательница.
-Доброе утро, Марина. Ну как Вы? Хорошо выспались?
Ее голос был полон сочувствия к бедной девушке. За что она не любила свою работу, так это за такие моменты. Одно дело - готовить к казни взрослых преступниц, осужденных на смерть за что-то серьезное, и совсем другое - проделывать то же с такими вот юными девушками, все преступление которых было лишь в том, что им немножко не повезло в жизни.
-Да, спасибо, -ответила Марина и потянулась, сидя на постели. Она действительно хорошо выспалась и, несмотря на ранний час, чувствовала себя свежей и отдохнувшей.
-Ну вот и хорошо. А теперь давайте собираться, Вам сегодня предстоит трудный день.
С этими словами надзирательница стала развешивать принесенную для Марины одежду.
-Вот, Марина, Ваши брюки, кофточка, блузка, все как Вы просили, -я их на стул вешаю. Следом она положила на стул трусики и бюстгальтер и поставила на пол туфли.
-Носочки я Вам в туфли кладу, -добавила она, -чтобы Вы не искали.
Марина поблагодарила надзирательницу и уже было хотела начать одеваться, как следом в камеру зашла медсестра. Надзирательница объяснила, что та должна сделать Марине клизму. Девушка попыталась отказаться, но медсестра стала объяснять, что эту процедуру необходимо сделать, для ее же пользы.
-Вы же наверно не хотите обкакаться прямо на виселице, правда?
Обкакаться у всех на глазах действительно не хотелось, так что, как ни унизительно это было, но Марине пришлось согласиться. Задрав ночнушку до пояса, она легла на койку.
-Так, давайте, расслабьтесь, -медсестра наполнила резиновую грушу теплой водой и подошла к лежавшей Марине. -Ноги, пожалуйста, раздвиньте пошире, вот так. Сейчас, все будет хорошо, это совсем не больно.
Медсестра воткнула наконечник шланга ей в задний проход. Марина ойкнула, закусив губу от боли, но затем теплая вода стала растекаться у нее по кишечнику, и ей даже стало немного приятно.
-Ну вот, молодец, -похвалила ее медсестра, закончив процедуру. Теперь сядьте и посидите, -она кивнула на унитаз, -чтобы ничего не осталось. Марина смущенно кивнула.
Сделав клизму, медсестра ушла, и вместе с ней, чтобы не смущать девушку, ушла и надзирательница, предупредив, чтобы через полчаса Марина была готова.

Сбросив ночнушку, Марина присела на унитаз. Клизма действительно сделала свое дело – пердя и булькая так, что наверно и в коридоре было слышно, она просралась так, что теперь ей уж дня три точно не захочется по большому. Три дня… - грустно подумала она. Вполне достаточно, если ей не захочется по большому в ближайшие часа два… Закончив, Марина встала с унитаза и, тщательно вытерев попку и подмывшись, надела трусики. В одних трусиках, с обнаженной грудью, она встала перед зеркалом, прикидывая, как ей поступить с волосами – заплести косу или идти распущенной. Подумав, она решила заплести их в клубок на затылке - так, она считала, палачу будет удобнее надевать ей петлю. Закончив с волосами, Марина начала одеваться. Она надела бюстгальтер, накинула и застегнула блузку, надела брюки. Пояс она решила застегнуть потуже, на последнюю дырочку - за то время, что она провела в тюрьме, она успела похудеть, а кроме того, ей было приятно, как туго он охватывал ей талию. Наконец, сев на койку, она отряхнула ладошкой ступни ног и натянула тоненькие капроновые носочки. Туфли Марина пока решила не надевать и, оставшись в одних тапочках, села за стол, решив, что успеет дочитать принесенную мамой книжку.

Вот только после устроенного промывания кишечника ей ужасно захотелось есть. Всех заключенных в тюрьме казнили натощак, так что завтрака ей уже не полагалось. Она знала это, а потому со вчерашнего ужина она приберегла для себя один банан. Разорвав шкурку, Марина сунула банан в рот и откусила кусок. Неизвестно с чего бы это вдруг, но ей представилось, что она берет в рот мужской член. Ей даже самой стало стыдно от таких мыслей, но спустя мгновение ей захотелось повторить это ощущение. Она снова взяла банан в рот и осторожно обхватив его губами, стала двигать туда-сюда, вспоминая кадры из какого-то случайно увиденного порнофильма. Подумать только, раньше она не могла смотреть на эту гадость, а теперь больше всего на свете ей хотелось сосать член. И она быстро поняла, почему. Скоро ее повесят, -подумала она, продолжая двигать бананом туда-сюда, -а значит ей уже никогда не суждено будет выйти замуж, никто не лишит ее девственности, а она, в свою очередь, уже никогда ни у кого не возьмет в ротик. Да, грустно… Отбросив от себя неприличные мысли, Марина доела банан и сосредоточилась на книге. Разумеется, ее ждал непременный в таких случаях хэппи-энд - главная героиня счастливо избежала страшной смерти и вышла замуж за своего возлюбленного принца. Вот бы и в жизни все заканчивалось так же счастливо... Марина мечтательно закрыла глаза. Она представила, что вот сейчас откроется дверь и войдет ее принц - он спасет ее и от виселицы, и от позора. А она в знак благодарности… - и ей в голову опять полезли неприличные мысли.

Ее мечты были грубо прерваны лязгом открывающейся двери. Она открыла глаза. Вместо принца на пороге стояла надзирательница.
-Ну что, Марина, -извиняющимся голосом сказала она, -пора. Вы готовы?
-Да, я сейчас. Марина захлопнула книжку, встала из-за стола и подойдя к койке, сунула ножки в стоящие на полу туфли. Присев на корточки, она стала торопливо застегивать ремешки.
-Пожалуйста, побыстрее, - поторопила ее надзирательница.
-Да-да, сейчас, -Марина поднялась, - я только кофту надену. Она надела кофту, быстро застегнула ее на все пуговки.
-Все, я готова.
В руках у надзирательницы появился ужасного вида арестантский пояс с широкими ремнями и свисающими с них наручниками.
-Пожалуйста, не надо, как же я пойду в таком виде, -попыталась возразить Марина.
-Так положено, -отрезала надзирательница и привычными движениями быстро надела и затянула пояс у Марины на талии. Затем она взяла свешивавшиеся на длинной цепочке ножные кандалы и защелкнула у Марины на лодыжках, прямо поверх ее брючек. В довершение всего ей осталось только надеть девушке прикрепленные к поясу наручники.
- А теперь наденем вот это…
Надзирательница достала табличку, на которой крупными буквами было что-то написано.

Меня зовут
Марина Терентьева
мне 18 лет
я воровка и проститутка

“Боже, какой позор!” - ужаснулась Марина. “И с этим она пойдет по улице, на виду у всех!”
-Пожалуйста, взмолилась она, не надо, вы же знаете - я ведь не воровка и не проститутка!
Но надзирательница была непреклонна:
-Нет, осужденная, так положено. Давайте, наклоните голову.
Марине ничего не оставалось, как подчиниться и надзирательница, расправив веревку, повесила табличку ей на шею.

В таком виде надзирательница и повела Марину к выходу. В кандалах было ужасно неудобно идти, приходилось семенить маленькими шажками. Идти пришлось довольно долго, но вот, миновав наконец несколько коридоров и лестниц, они подошли к выходу, где их уже должен был ждать тюремный автобус.
-Сейчас я выведу Вас и Вы сядете в автобус вместе с другими осужденными. А чтобы вы не разговаривали, я должна надеть Вам это.
У нее в руках появился резиновый кляп на ремешке.
-Пожалуйста, -опять взмолилась Марина, -я обещаю, что не буду разговаривать…
-Не спорьте, откройте рот
Марина уже видела, что когда дело касается процедур, спорить было бесполезно и покорно открыла рот. Надзирательница засунула кляп в рот и затянула ремешок на затылке.
-Не беспокойтесь, никто Вас в таком виде не увидит, -успокоила надзирательница девушку.
У нее в руках появился черный мешок – по правилам до самой казни никто за пределами тюрьмы не должен был видеть лиц осужденных. На этот раз кляп уже не давал Марине сказать ни слова, она лишь промычала что-то, пытаясь вырваться, но надзирательница схватила ее и надела мешок ей на голову.
-Ну вот и все, Марина. А теперь пойдемте. Надзирательница распахнула дверь и они вышли в тюремный двор.
-Осторожно, здесь ступеньки.
Придерживая под руки, она помогла Марине спуститься, а затем и подняться в ожидавший автобус, который и должен был отвезти ее к месту казни.
Страницы:
1 2 3
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.

Комментариев 0