Казнь семьи Чуприниных

Written by Sagittarius

 

- Мамочка, куда мы идем?

- На виселичку, дочурка.

- А что это такое?

- Нас здесь сейчас повесят.

- А что значит повесят?

- Когда мы придем, тетя свяжет нам руки, мы встанем на скамеечку, она наденет нам на шею веревочку и скамеечку вытолкнет. Сначала будет казнена Саша, а потом повесят и нас с тобой.

- Мама, и тебя тоже повесят?

- Да, моя милая, и меня тоже.

- А кого повесят сначала, тебя или меня?

- Ну, не знаю, как тетя скажет.

- А это больно?

- Нет, милая, не бойся, это совсем не больно. Ты просто немного повисишь на веревочке и заснешь.

- А что будет потом, когда нас повесят?

- А потом нас снимут, положат в могилку и закопают. Но ты не бойся, я все время буду рядом.

 

- Здравствуйте, меня зовут Татьяна Чупринина, а это мои дочери, Александра и Зинаида. Мы не опоздали?

- Пожалуйста, проходите, давайте ваши направления. Так, Чупринина Александра, 14 лет, пионерка. Ваша казнь без четверти восемь. Проходите вон туда, раздевайтесь, я сейчас подойду. Так, теперь вы. Чупринина Татьяна, вы мама. Вас и вашу девочку должны повесить ровно в восемь, а пока у вас еще есть время, можете немного перекусить, у нас здесь рядом кафе.

- Спасибо, я не голодна.

- Тогда, может быть, ваша малышка поест? - и, не дожидаясь ответа, женщина крикнула: - Катя, пожалуйста, накормите девочку!

 

Мама с дочкой сели за столиком. К ним подошла симпатичная девушка лет семнадцати в коротенькой юбочке с белым передничком. Она вежливо поздоровалась с женщиной и, улыбнувшись девочке, спросила:

- Привет, тебя как зовут?

- Зиночка, - ответила девочка, но заметив, как строго на нее посмотрела мама, тут же поправилась: - Зинаида. Чупринина Зинаида, нас с мамой сейчас повесят, - добавила она.

- Что вы будете есть, Зинаида? - подчеркнуто вежливым тоном спросила девушка

- Мне, пожалуйста, стакан сока и булочку, - пропросила та. Девушка развернулась и, покачивая бедрами, ушла.

 

Тем временем Саша поднялась на помост, быстро разделась догола, аккуратно сложила школьную форму и трусики и, оставшись в одних гольфах и босоножках, стояла, прикрывая руками обнаженное тело. Вот наконец медсестра, заполнив какие-то бумаги, тоже поднялась на помост и, накинув белый халат, подошла к девочке.

 

- Так, я вижу, вы уже разделись, хорошо, - она удовлетворенно осмотрела Сашу. Ну что ж, сейчас я буду Вас вешать. Какое ваше последнее желание?

 

Саша умоляюще сложила руки перед собой:

- Галина Ивановна, пожалуйста, я очень Вас прошу, можно маму с Зиночкой... не вешать.

- Нет, об этом не может быть и речи. Вы же знаете, все осужденные должны быть казнены, и ваша мама - не исключение.

- Ну тогда, - девочка разочарованно вздохнула, - можно мне не будут связывать руки и еще, позвольте, я сама надену петлю?

Медсестру удивило такое необычное желание. "Смелая девчонка", - подумала она.

- Хорошо, я не буду Вас связывать. Давайте, вставайте на скамеечку.

 

Девочка подтянула гольфы и легко взобралась на табуретку.

- Давайте, надевайте петлю, а я пока ненадолго отойду.

 

Оставшись на виселице одна, Саша огляделась вокруг. Погода сегодня была хорошая, светило только что взошедшее солнышко, прохладный ветерок приятно обдувал ее обнаженное тело. Ей было так приятно стоять вот так, совершенно голой. Неожиданно для себя она обнаружила, что совершенно не стесняется стоять вот так, совершенно голой, на виду у всех. Ей даже было это приятно. Если бы было можно, она ходила бы так всегда, и в школу, и на музыку. Она мечтательно закрыла глаза и представила себя идущей по тротуару нагишом, с портфелем в руке. На ней не будет ни платья, как на всех девочках, ни даже трусиков, она будет совсем голой! Это было бы так здорово...

 

Но открыв глаза, она вернулась к страшной действительности. Она стояла на табуретке под виселицей, где ее сейчас должны повесить. Ей так не хотелось умирать в свои неполные четырнадцать лет, но что делать, таков приговор, и она должна принять смерть достойно, как и подобает пионерке.

Саша взяла свешенную с перекладины виселицы веревку, раздвинула петлю и, встав на носочки, просунула в нее свою головку. В петлю попала коса, и вытащив ее, девочка привычным движением перекинула ее на грудь, чтобы не мешала. Она аккуратно затянула узел, чтобы он был точно на затылке, и даже немного поприседала, проверив, как будет натягиваться веревка, когда скамеечку вытолкнут. Закончив все приготовления, ей осталось только дожидаться прихода медсестры. От нечего делать она стала рассматривать свои часики. До казни оставалось еще пять минут. 

Наконец медсестра вернулась.

 

- Ну что, я вижу, вы уже готовы. Можно начинать?

Саша нервно посмотрела на часики. До казни еще оставалось пара минут.

- Галина Ивановна, пожалуйста, еще время не пришло.

 

Женщина тоже посмотрела на часы - действительно, еще рано. Хотя что значили какие-то там несколько минут?

- Хорошо, я подожду, -   ответила медсестра.

Конечно, это было глупо, вот так цепляться за жизнь, когда уже стоишь с петлей на шее. Но так хотелось пожить еще немножко...

 

Саша еще раз посмотрела на часики, тоненькая секундная стрелочка отсчитывала последнюю минуту до назначенного срока, последнюю минуту перед повешением. Вот и время. Она спокойно поставила ноги вместе, а руки заложила за спину, как и положено висельницам.

- Все, я готова, - смело сказала она.

Медсестра с готовностью подбежала к ней и, уперевшесь туфелькой в край табуретки, резко толкнула ее.

 

Зина откусила булочку и, запив ее соком, спросила:

- Мама, а почему Саша перед тем, как встать на скамеечку, разделась?

- Так положено, доченька, - стала объяснять ей мама. - Тети и девочки перед казнью должны раздеться.

- И что, всегда надо догола раздеваться?

- Нет, не всегда, иногда бывает, что вешают в нижнем белье, в трусиках и в маечке. А иногда бывает, что вообще не раздевают и девочки идут на казнь прямо в школьной форме, в юбочке и жакетике.

- А казнь - это когда вешают?

- Да, моя милая, но есть и другие казни, например, когда отрубают голову, расстреливают или сажают на кол.

Их разговор был прерван криком Саши:

- Смотрите, как умирают пионерки!

 

Девочка вскинула ручку в салюте, но в ту же секунду медсестра вытолкнула табуретку у нее из-под ног и девочка, взмахнув ножками, повисла, стянутая петлей.

- Так, висельницы, - медсестра хлопнула в ладоши, - ваше время истекло, пожалуйста, подходите!

Татьяна встала из-за столика, взяла девочку за руку, и они пошли к виселице.

- Мама, а кто такие висельницы?

- Это тети и девочки, которых вешают.

- Значит, мы с тобой висельницы?

- Да, умница ты моя, - Татьяна погладила дочку по головке.

- Мама, а расскажи еще, как нас будет вешать?

- Ну зачем тебе это? Сейчас будут вешать меня, и ты сама все увидишь.

- Ну мамуля, ну пожалуйста, а вдруг тетя решит повесить первой меня?

- Ну ладно, слушай. Вот это виселица, к ее перекладине привязаны три веревочки. На одной из них висит Саша, а две другие для нас с тобой. Под каждой веревочкой стоит скамеечка...

- А зачем на эту скамеечку тетя положила какую-то коробку?

- Это скамеечка для тебя, ты еще маленькая и не дотянешься до веревочки, поэтому тебе под ноги приготовили подставку. Ну вот, слушай дальше, мы встанем на скамеечку, тетя-палач свяжет нам руки...

- Мама, а зачем, когда вешают, связывают руки?

- Чтобы ты, раздетая, не пыталась закрыться и вообще, чтобы не мешала тете готовить тебя к казни.

Зина и дальше продолжала бы мучить маму вопросами, но они уже пришли и сейчас стояли перед медсестрой, которая должна была их вешать.

- Тетя, а кого Вы повесите сначала, меня или маму?

- Ну, давайте сначала маму, - и, уже обращаясь к женщине, медсестра велела ей раздеваться.

 

Татьяна быстро сняла жакет, юбку и блузку и, оставшись в одном нижнем белье, остановилась в нерешительности. Было видно, что раздеваться дальше она стесняется.

- Мне как раздеваться, догола? - робко спросила она

- Да, конечно, все с себя снимайте, только, пожалуйста, побыстрее, - поторопила ее медсестра.

Татьяна решила начать с чулок и уже стала развязывать подвязки, но медсестра ее остановила.

- Пожалуйста, чулки можете оставить, снимайте все остальное.

 

Татьяна покраснела и потянулась к застежке на спине. Мгновение - и ее полные груди вывалились из чашечек расстегнутого бюстгальтера и повисли, аппетитно подрагивая.

- Давайте его сюда, - медсестра с готовностью забрала снятый предмет одежды.

 

Теперь самое страшное - трусики. Татьяна немного помедлила, собираясь с духом. Наконец, решившись, она поддела трусики пальчиками и, зажмурив глаза, резко сдернула с бедер, затем поводила ногами, спуская их, и они сползли вниз, запутавшись в ремешках ее босоножек. Она выступила из трусиков и, подняв, тоже отдала медсестре.

 

- Теперь снимите еще ваши босоножки, а то вам будет неудобно на каблуках.

- Ничего, я привыкла.

- Ну ладно, тогда разденьте еще вашу девочку.

- Зинуля, слышишь, что тетя сказала, давай раздеваться. Развязывай поясок, снимай платьице. Давай, я тебе помогу. Теперь трусики, снимай их, не стесняйся, видишь, твоя мама разделась, и ничего. Ну вот, умница. Одежду отдашь тете, а сандалики и носочки она разрешила не снимать.

Закончив раздевать дочку, Татьяна выпрямилась и встала, ожидая дальнейших указаний.

 

- Мне на виселицу? - спросила она.

- Нет, прежде, чем Вы пойдете на виселицу, я должна зачитать Вам приговор. Пожалуйста, подойдите сюда. Становитесь на колени. И ради Бога, перестаньте закрываться, стойте прямо, руки заложите за спину!

 

Женщина осторожно опустилась на колени перед медсестрой.

- Так, Зинаида, Вас это тоже касается! Идите сюда, давайте вашу одежду и становитесь на колени рядом с вашей мамой.

Наконец и мать, и дочь стояли рядышком на коленях, и медсестра зачитала им приговор. Татьяна Чупринина, 34-х лет, приговаривалась к высшей мере наказания - смертной казни через повешение. Такая же участь ждала и ее дочь, семилетнюю первоклассницу Зину.

Выслушав приговор, Татьяна встала. Медсестра взяла веревку и связала ей руки за спиной.

- Давайте, поднимайтесь, - она кивнула в сторону виселицы.

- Пожалуйста, позвольте мне проститься с дочерью.

- Хорошо, давайте, только побыстрее.

 

Уже связанная, Татьяна нагнулась к дочке.

- Ну все, Зинуля, давай прощаться, - она поцеловала ее в щечку. - Веди себя хорошо, слушайся тетю Галю.

Простившись с дочерью, Татьяна гордо вскинула голову, и, не обращая внимания на свои покачивающиеся в такт движениям груди, пошла прямо на виселицу.

В это время Катя, прибравшись в кафе, тоже подошла к ним, и медсестра, оставив Зину на попечение девушки, пошла следом за Татьяной.

Поднявшись на помост, Татьяна сразу подошла к своей табуретке и без лишних слов взобралась на нее. Медсестра, поднявшись на помост следом, взяла другую табуретку, поставила ее сзади и, сбросив туфли, в одних чулках, тоже встала позади Татьяны.

 

- У Вас очень пышные волосы, Вы не возражаете, если я завяжу их Вам?

- Пожалуйста, как Вам будет удобнее.

 

Медсестра взяла косынку, и, собрав волосы осужденной в пучок, завязала их так, чтобы они не спадали на шею. Затем она поймала качавшуюся в воздухе петлю, раздвинула и надела Татьяне на шею. Затянула узел у нее на затылке и подтянула веревку повыше, убирая слабину.

 

- Так Вам не туго? - вежливо поинтересовалась она.

- Нет, так хорошо, спасибо, - поблагодарила ее осужденная.

 

Закончив с петлей, медсестра спрыгнула на помост, сунула ножки обратно в туфли и отставила табуретку в сторону.

- А теперь свяжем Вам ноги.

С этими словами она взяла веревку и несколько раз туго обвязала Татьяне ноги чуть повыше ремешков ее босоножек.

- Теперь колени, - сказала она, взяв другую веревку.

- Неужели колени тоже связывают? - удивилась Татьяна. - Я вообще не знала, что когда вешают, связывают ноги.

- Да, конечно, всем осужденным по правилам полагается связывать ноги в двух местах, в лодыжках и в коленях. Исключение мы делаем только для детей, а взрослых всегда связываем, - повторила медсестра. С этими словами она веревкой стянула Татьяне ее обтянутые белыми чулками колени.

- Ну вот, теперь Вы полностью готовы, чтобы висеть, осталось только привести вашу девочку, чтобы она посмотрела.

- Пожалуйста, не надо, - взмолилась Татьяна, - незачем ей на это смотреть.

 

Но ее мнение, похоже, никого не интересовало, и медсестра велела своей помощнице привести девочку.

Зина в это время сидела на коленях у Кати. Чтобы девочка не замерзла, Катя накинула на нее свою кофточку. Услышав, что их зовут, она быстро стащила кофточку:

- Давай, быстро снимай, а то нам попадет от тети.

Катя взяла голенькую девочку за руку и повела ее на виселицу, где с петлей на шее, также голая, уже стояла в ожидании смерти ее мама. Вместе они подошли к предназначенной для Зины скамеечке, откуда было удобнее всего наблюдать за повешением.

 

- Итак, осужденная, Вы готовы? -   спросила медсестра Татьяну.

- Да, я готова, - негромко произнесла она, - можете меня вешать, - а затем, уже обращаясь к дочери, закричала:

- Прощай, доченька! Твою маму сейчас повесят! Пожалуйста, отвернись, не надо на это смотре…

 

Медсестра вытолкнула скамеечку, и бедная женщина повисла в петле прямо на глазах у дочери.

- Дыыыооочч... - Татьяна попыталась что-то сказать дочери, но из ее горла вырвался лишь сдавленный стон. Пытаясь найти упавшую табуретку, она поводила туда-сюда связанными ногами. Но табуретки нигде не было, и бедная женщина в панике задергала ногами, пытаясь вырваться. У нее закружилась голова, постепенно туман застлал ей глаза, и она сама не заметила, как потеряла сознание. Казалось, она просто заснула, телу было тепло и приятно, вот только дышать становилось все труднее, как будто кто-то душил ее во сне. Но вот сознание снова вернулось к ней. Придя в себя, Татьяна осознала, что никто ее не душит, просто она болтается на виселице, где ее только что казнили.

 

«Зиночка», - вспомнила она и попыталась открыть глаза.

Сквозь застилавший их туман она увидела стоящую совсем рядом свою дочку.

«Зинуля, я здесь, не бойся», - хотела сказать она ей, но у нее уже не было сил даже открыть рот. Дернув ногами еще несколько раз, Татьяна снова погрузилась в беспамятство, на этот раз уже чтобы никогда не очнуться.

Все это время Зина послушно стояла рядом со своей табуреткой, не решаясь приблизиться к маме. Наконец Татьяна перестала дергаться и затихла, уронив голову на обнаженную грудь. Только тогда девочке разрешили подойти к матери. Она сразу подбежала, упала на колени перед ней и заревела, обнимая ее связанные ноги.

 

- Мамочка, мамуля, мне страшно, пожалуйста, проснись!

Когда Зину наконец-то оторвали от матери, чулки на той все намокли от слез.

- Мама, мамочка... - не переставала реветь девочка, пока медсестра вела ее к петле.

- Пожалуйста, не плачь, Зина, у тебя больше нет мамы. Ты ведь уже взрослая и должна понимать, - они подошли к единственной оставшейся табуретке. - Ну вот, молодец, давай, вытрем слезки, - женщина взяла платок и вытерла заплаканное личико девочки. - А теперь давай твои ручки.

Зина доверчиво протянула женщине свои руки. Та завела их за спину и ловко связала маленькой висельнице кисти рук и локотки.

 

- А теперь давай, вставай вот сюда.

Подхватив под руки, женщина помогла девочке встать на табуретку. Как и ожидалось, петля не доставала ей до шеи, поэтому медсестра взяла девочку подмышки и приподняла, а ее помощница подставила ей под ноги заранее приготовленную коробку. Теперь девочка стояла достаточно высоко, и можно было надевать ей петлю. Тяжелая веревка легла девочке на плечи, медсестра потянула за узел, и петля туго обвила тоненькую детскую шейку.

 

- Ну вот и все, -   женщина соскочила с табуретки. - Можно тебя вешать, - ласково проговорила она, и затем, уже официальным тоном, спросила девочку:

- Осужденная, Вы готовы?

Но та лишь хлопала глазами, не зная, что ответить.

- Ты должна ответить, "Я готова", - назидательно объяснила ей медсестра. - Поняла?

- Я готова, -   пролепетала девочка своим тоненьким голоском.

- Ну, раз готова... -   медсестра толкнула табуретку.

Раздался жалобный детский крик, и бедняжка, дергая ножками, повисла на веревке.

Новость отредактировал: torturesru - 16-07-2014, 19:41

Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.

Комментариев 1

Андрей
Андрей 15 февраля 2013 10:58
Неплохо написано, довольно тонко.