Допрос партизанки

Допрос партизанки

Иван

**************************************

  

Рассказ содержит сцены пытки, насилья, секса. Если это оскорбляет вашу нежную душу - не читайте, а идите на х... отсюда!

**************************************

Сюжет происходит во время Великой Отечественной войны. На оккупированной фашистами территории действует партизанский отряд. Фашисты знают, что среди партизан много женщин, вот только как вычислить их. Наконец им удалось поймать девушку Катю, когда она пыталась зарисовать схему расположения немецких огневых точек...

Пленную девушку ввели в небольшую комнату в школе, где сейчас располагалось отделение гестапо. Допрашивал Катю молодой офицер. Кроме него в комнате было несколько полицаев и две вульгарного вида женщины. Катя знала их, они прислуживали немцам. Вот только не до конца знала как.

Офицер дал указание охранникам, держащим девушку отпустить ее, что они и сделали. Жестом он велел ей сесть. Девушка села. Офицер велел одной из девиц принести чай. Но Катя отказалась. Офицер отпил глоток, потом закурил. Предложил Кате, но она отказалась. Офицер начал разговор, причем он неплохо говорил по-русски.

- Как вас зовут?

- Катерина.

- Я нам известно, что вы занимались разведкой в пользу коммунистов. Это правда?

- Да.

- Но вы такая молодая, такая красивая. Вы наверняка попали на службу к ним случайно?

- Нет! Я комсомолка и хочу стать коммунисткой, как мой отец, Герой Советского Союза, который погиб на фронте.

- Я сожалею, что такая молодая красивая девушка попалась на удочку красножопых. В свое время, мой отец служил в Русской армии в первую мировую войну. Он командовал ротой. На его счету много славных побед и наград. Но когда к власти пришли коммунисты - за все заслуги перед родиной его обвинили врагом народа и расстреляли. Нас с матерью ждала голодная смерть, как детей врагов народа, но один из немцев (который был в плену, и которого отец не разрешил расстреливать) помог нам бежать в Германию и даже поступить на службу. Я всегда хотел быть героем как мой отец. И теперь я прибыл спасать родину от коммунистов.

- Ты фашистская сука, захватчик, убийца ни в чем неповинных людей...

- Мы ни когда не убиваем невиновных. Наоборот, мы возвращаем им то, что у них отняли красножопые. Да, мы недавно повесили двух женщин, которые поджигали дома, где временно селились наши солдаты. Но солдаты успевали выбежать, а хозяева теряли последнее, что не отняла у них война.

- Они воевали против...

- Своего народа!

- Неправда!

- Хорошо, пусть мы захватчики. От вас сейчас требуется ответить на несколько вопросов. После этого мы определим вам меру наказания.

- Я не буду отвечать на ваши вопросы!

- Хорошо, тогда назови с кем вместе вы организовываете теракты против немецких солдат.

- Я одна.

- Не правда. Мы наблюдали за вами.

- Тогда зачем мне отвечать?

- Чтобы не пострадали невинные.

- Я ни кого вам не назову...

Тогда я предложу мальчикам развязать твой упрямый язычок.

- У вас ни чего не выйдет!

- А это мы еще посмотрим. Пока не было ни одного случая из 15 и чтобы у нас ни чего не вышло... За работу мальчики!

 

 

 

 

 

 

Двое полицаев подошли к девушке, взяли ее за руки и подняли со стула. Третий нехотя вынул из за пояса резиновую дубинку и ударил Катю в живот. Она согнулась и полицай резко ударил ее по спине. Она вскрикнула. Парни держащие девушку резко вывернули ей руки, при этом подняв голову за волосы, а парень с дубинкой ударил ее по груди, затем зашел с боку и ударил по локтю. От ударов тело как будто пронизывал удар током. Место по которому приходился удар немело. Девушка получила около десяти ударов, после чего полицаи остановились.

- Ну как, одумалась?

- Пошли вы к черту!

 

Ну что ж, продолжим... Один полицай взял Катю за левую руку, оценил взглядом гладкую кожу и отполированные ногти и сказал:

- Эх, жалко такую ручку...

С этими словами он подвел девушку к столу, выдвинул ящик и положил в щель между ним и столом руку девушки. Катя побледнела от страха, и полицай заметил это. Он крепко держал руку девушки, другой держал девушку за плечи, а третий начал задвигать ящик медленно. Скоро рука девушки оказалась зажатой как в деревянных тисках. И эти тиски все сжимались и сжимались. Девушка не хотела кричать и стиснула зубы. Полицаям это было не впервой.

 

Пытка продолжалась минут десять. Пот выступил на красивом лице девушки. Боль в руке была страшная. Наконец, парень, давивший на ящик, отошел немного, размахнулся ногой и... Девушка закричала под дружный смех ребят. Парень держащий Катину руку резко вытащил ее из щели за мгновенье до того, как полицай ногой загнал ящик в стол. Слабый стон сорвался с губ девушки. На руке остался здоровенный синяк.

- Ну что, будешь говорить?

 

...

- Ну тогда придется тебе задать березовой каши.

Катю ни когда в детстве не пороли, но ей казалось, что это не больно. Ах, как она ошиблась...

Сначала ей просто задрали юбку и поставили к столу. Даже не снимали трусы. Один из полицаев взял широкий ремень и принялся бить девушку по попке. Трусы немного смягчали удары, но было больно. Девушку даже не привязали. Отсчитав 30 ударов, полицай спросил:

- говорить будешь?

....

 

Тогда с несчастной сняли трусы и юбку, но оставили чулки. Блузку немного закатали. Крепкий полицай вывернул девушке руку и уложил ее на стол. Затем взял тонкий гибкий прут и резко ударил по голым бедрам. Тут девушка не сдержала крик. Прут рассек кожу и проступила кровь. Следующий удар был через 4-5 секунд. Снова пронзительный крик. Девушка стала вырываться, но палач держал ее крепко. Чтобы усилить боль, другой парень посыпал раны солью, а третий захватил свободную руку девушки и принялся выгибать пальцы так, что хрустели кости. Девушка получила около сотни ударов. Вся ее попка и бедра и низ спины были как одна сплошная рана. Несчастная теряла сознание три раза и ее отливали водой и продолжали пытку. Истязание длилось больше двух часов.

После него на девушку надели наручники и велели следовать в подвал. В подвале было холодно т.к. была зима. На голом полу лежали пропитанные кровью тряпки. Она села на них и к ее ужасу тряпки зашевелились. Катя приподняла их и ее ужасу открылось ужасное зрелище. Под ними была девушка, вернее то, что ей, когда-то было... С нее была содрана почти вся кожа. Причем так, что не повреждены были жизненно важные органы. Руки и ноги ее были перебиты, пальцы раздавлены, в половых органах загнан деревянный чурбан. А лицо! Оно сохранило остатки прежней красоты, хотя глаза  и уши были вырваны. Несчастная приоткрыла рот, в котором шевелился обрубок языка. Катя потеряла сознание...

Пришла в себя она в другой камере.

 

Она была в своем платье, привязанная к деревянному стулу. В комнате было тепло. То, что она увидела в подвале, казалось ужасным сном. Девушка огляделась. Кроме нее в комнате никого не было. Тут то она почувствовала ужасное жжение в бедрах и попке. Раны ныли. Она издала тихий стон. Сколько времени прошло - она не знала. Но вероятно прошла ночь т.к. кровь хорошо запеклась.

И вот дверь открылась и вошли те же полицаи, что мучили ее. В руках одного из них были пассатижи, у другого - резиновая дубинка, у третьего маленькая коробочка. Первый вопрос вошедших был ей уже известен:

- Говорить будешь?

Партизанка молчала.

- Может, ты язык проглотила?

Она молчала.

 

 

- Ну-ка, ребята, посмотрим на ее язычок!

Один из парней взял девушку за нижнюю челюсть и попытался открыть рот, но она крепко сжала зубы. Тогда другой подошел сзади и ударил девушку резиновой палкой по локтям. Но она только сильнее сжала зубы. Тогда другой парень открыл коробочку. Там был маникюрный набор. Он вынул из него аккуратные прямые ножницы и стал медленно вонзать их под ноготь указательного пальца левой руки Кати.

 

Девушка пыталась сжать кулаки, но ее держали крепко. Парень вонзил ножницы на глубину около сантиметра и медленно раскрыл их! Девушка не сдержала истошного крика. Так ей открыли рот. Пока один парень держал девушке рот открытым - другой пассатижами нашел язык и ухватил его после нескольких попыток. Медленно-медленно он стал вытягивать его изо рта. Глаза девушки наполнились ужасом.

А тем временем парень начал операцию с другим ногтем. Девушка не могла даже кричать. От боли и ужаса Катя потеряла сознание. Ее привели в чувства и принялись избивать резиновой дубинкой по рукам и ногам. Наконец, несчастная потеряла сознание снова. Ее привели в чувства и, на этот раз, парень пассатижами сжал ей ухо и стал тянуть в сторону. Другой тащил за волосы. А третий маникюрными ножницами продолжил терзать руки. Но на этот раз он вогнал их слишком глубоко. Девушка потеряла сознание и под стул протекла струйка мочи.

- Ну, раз она стала мочиться - пора раздевать.

Девушку привели в чувства и принялись срывать с нее одежду. Но платье, и особенно трусы так прилипли к запекшейся крови, что когда их срывали, девушка вновь потеряла сознание от боли.

Но не очень приятно насиловать женщину, похожую на кусок ваты. Парни отвязали девушку и оставили лежать. Когда она пришла в себя - обнаружила что лежит на полу голая. Оглядевшись она увидела, что в комнате нет ни кого, кроме знакомого ей офицера. Но он был не в форме, а в старой рубашке и брюках. Прямо простой русский работяга. Ее мучила жажда.

 

Девушка попыталась пошевелиться, но страшная боль заставила ее застонать. Офицер подошел к ней и спросил:

- Как ты себя чувствуешь.

- Пить... - Простонала девушка. Она уже забыла про свою гордость. Только бы не пришли те парни. Она больше не вынесет.

Офицер принес стакан воды. Девушка попробовала дотянуться к нему, но руки были в наручниках. Офицер поставил стакан на стол и посадил девушку на стул, на плечи накинув остатки ее платья. Сам сел напротив и посмотрел ей в глаза.

- Перед ним сидела уже не гордая партизанка, а обыкновенная измученная израненная девушка. В ее глазах была только боль и страдание.

Офицер придвинул свое кресло поближе к Кате и спросил:

- Очень больно?

Девушка кивнула и простонала: "пить!"

Офицер поднес стакан к ее губам и Катя жадно стала пить холодную воду.

 

- Я поражаюсь твоей выносливости. Тебя пытают почти непрерывно двое суток, а ты еще даже пытаешься упорствовать. Я восхищаюсь русскими женщинами и как мне их жалко видеть страдающими. Прямо сердце кровью обливалось, когда парни пытали Аленку. Но нам надо было узнать, кто состоит в партизанском отряде. И она созналась только, когда уже совсем потеряла человеческий облик. Ну, ты видела ее в подвале... Она в бреду называла какие-то имена и фамилии.

Но надо подтвердить эти сведения. Ведь она могла просто назвать кого попало. Ой, это просто было ужасно. Она была такая же красивая, как и ты. На ней были летние брюки, босоножки, футболка... А ребята не жалели ее красоты, как твоей. Они загоняли ей под ногти горячее лезвие ножа и вырывали ногти клещами... Они ставили ее маленькие ножки в таз с горячими углями. Не снимая босоножек... Ах, как она кричала... Я не забуду запах горящей обуви вперемешку с запахом паленного девичьего мяса. Когда ее ножки вынимали из таза - прекрасная белая кожа превратилась в нечто бардовое, отвратительное. И эту горелую плоть вместе с остатками обуви соскребали ножом... Ужас! А потом ей закатали футболку и лезвием бритвы срезали кожу полоска за полоской. Наконец, ей подожгли прекрасные черные волосы на голове!

А потом, колючими прутьями стали сечь ее тело и так сняли остатки одежды вместе с кожей. Когда ей переломали руки и ноги - она начала бредить. Называла кого-то. Но скоро прекратила. Тогда ей выдавливали ложкой глаза. И слепая, изувеченная она назвала всех, кто был в партизанском отряде. А потом, она, вероятно, сошла с ума... Иначе, почему же она до сих пор жива. Ее должен был убить болевой шок.

Катя слушала и не верила.

- Итак, ты можешь и не говорить ни чего. Все и так ясно. А пока я думаю тебе надо отдохнуть. И помыться...

- Я не хочу... Не могу...

- Ну, тогда я тебе помогу.

Офицер поднял девушку со стула и повел ее к ванне. Она не сопротивлялась. Офицер приковал Катю наручниками к крючку над ванной, медленно разделся и зашел в ванну тоже. Он нежно обмывал израненное тело, вынимая из ран щепки и куски материи. Было немного больно, но Катя уже привыкла к боли и только тихо постанывала. А офицер, омыв тело начал натирать его каким-то ароматным маслом, от которого боль как-то утихла. Его руки ходили по всему телу, касаясь самых откровенных мест. Девушка даже стала возбуждаться.

 

И, наконец, офицер отвязал ее, перекинул через плечо и понес в спальню. Там он бережно уложил ее в постель, привязал за руки, оставив ноги свободными, и принялся ласкать Катю. Ох, ни кто не ласкал ее так нежно, как этот фашист. Может быть, сказался наркотик. Но скоро она только и могла умолять

- Возьми меня.... Ах! Возьми меня....

И офицер вошел в нее. Волна страсти захлестнула Катю и сквозь дурман она услышала голос:

- Скажи, кто с тобой в партизанском отряде?

- Ах, нет...

- Нет! Ну, тогда получай!

 

Фашист изо всех сил сжимал груди женщины, бил по лицу и, наконец, вытащив пассатижи, сжал левый сосок. От боли девушка сжалась так, что офицер кончил. И снова начались ласки. Но спустя некоторое время он устроил девушке такую трепку пассатижами ногтями и зубами, что все ее тело кровоточило. Несчастная потеряла сознание.

Придя в себя, она обнаружила, что лежит по-прежнему привязанная к кровати с широко раздвинутыми ногами. Ну, хоть ни кто не трогает... Не знала, бедная, что ждет ее впереди.

 

Девушке дали поспать немного, а потом сонную перенесли снова в подвал. Там ее усадили на бочку, подняли руки к верху, накинули на шею петлю и душили, душили, душили. Боль от удушья была страшная. Легкие как будто обжигало огнем. Пытка длилась около двух часов, затем бочку убрали, оставив девушку в очень неудобной позе привязанной за руки к потолку и за ноги - к крюкам в полу. Так она провисела несколько часов, пока не потеряла сознание.

Пришла в себя она от знакомого сладостного чувства в паху. Обнаружила себя лежащей на голом холодном полу. Руки ее были вытянуты и их держал один из полицаев. Другой тем временем насиловал ее. Когда насильник собирался кончать - держащий руки вонзал девушке глубоко под ноготь иголку. Волна боли делала оргазм насильника сильнее. Оглянувшись, девушка увидела около десятка мужчин с членами наготове. Неужели все это предстоит ей?

Катя снова пришла в себя в подвале. Но на этот раз в нем было тепло, даже жарко. Девушка была подвешена за руки так что ноги едва касались пола. Стон боли привлек ребят к ней. Они отвязали ее и стали одевать. Что это? На расстрел? Увидев удивление в глазах девушки ребята расхохотались. На девушку одели шерстяные ретузы, сапожки, шапку и шарф а так же ошейник и в таком виде повели на улицу. Было холодно (на дворе зима) Холодный ветер обжигал кожу девушки. Но не только ветер, еще и удары плетью по спине. Девушка стала замерзать, особенно груди и пальцы.

Но ребята вели ее к небольшой речке, где летом был пляж. Отведя девушку в раздевалку, один из полицаев зашел с ней и велел раздеться. Когда она воспротивилась - он прижал ее голой спиной к холодной железной стене раздевалки, пока несчастная не согласилась. Сняв с девушки всю одежду, палач велел ей идти вперед по снегу босяком. Снег обжигал босые пятки. Несчастная дрожала от холода. Скоро ноги онемели и потеряли чувствительность. Тогда резким движением палач повалил ее на спину на снег и принялся расстегивать штаны.

- Минет! - грубо приказал он.

И девушка дрожащими от холода губами принялась сосать. Когда дело было близко к завершению, палач резко вынул член изо рта, ввел его во влагалище и кончил. После этого, чуть живую от холода девушку, он заставил идти назад. После отогрева отмороженные руки и ноги ужасно болели. Кате дали отдых на день. А потом продолжили пытку. Ей предстояла еще одна прогулка по снегу. На этот раз ее насиловали на снегу вдвое дольше, а затем капали на тело горячим воском от свечи.

 

В третью прогулку девушку повесили за одну ногу на дереве и били плеткой. Не выдержав, она потеряла сознание. Теперь палачи уже не спрашивали Катю ни о чем, а просто пытали, пытали, пытали.

Наконец, Катя вновь встретилась с офицером. Он был удивлен, увидев ее живую. Итак, когда тебя пытают - тебе по-фигу, теперь мы посмотрим, как ты будешь смотреть на пытку твоих подружек. Готова?

 

Катя не верила своим глазам. В комнату ввели ее подругу Олю. Она была на 4м месяце беременности. Она не имела ни какого отношения к партизанам. Затем ввели Иру. Она была совсем еще ребенок. Ей всего 15 лет. Таких просто не брали в партизаны. Ввели Лену. У нее был ребенок. И, конечно же, не имела ни какого отношения к партизанам. Так же ввели Машу. У нее было двое детей и она не была партизанкой. Ввели Свету - боевую подругу по отряду.

Жертв раздели и разместили на пыточных станках. Олю положили лицом вверх на пыточный стол и привязали за руки и за ноги. Иру усадили в стомотологическое кресло и крепко привязали. Лену повесили, растянув на вертикальной дыбе, а Машу - на горизонтальной. Свету усадили на железный стул.

Итак, Катя, ты готова? Из этих девушек - только одна партизанка. Остальные - невинные. Мы арестовали 200 девушек. Из них партизаны только 25-30. И ты это знаешь. Мы будем пытать всех, пока ты не назовешь своих боевых подруг.

 

Катю одели и привязали к стулу.

Пытка началась.

Полицай крутанул колесо машиной дыбы и девушка издала громкий крик боли.

- Я ни чего не знаю. У меня двое детей. Отпустите меня...

- Все зависит от твоей подруги. Она должна назвать всех партизан и тогда вас отпустят. А пока - терпи.

Снова поворот колеса и несчастная Маша взвыла от боли. Пот покрыл ее красивое лицо. Грудь тяжело поднималась и опускалась. А полицай взял кнут и несколько раз ударил Машу по груди и животу, оставив красные рубцы. Несчастная потеряла сознание.

 

Пока ее приводили в чувства - другие ребята занялись Леной. Вытянув ее на дыбе, они раздвинули девушке ноги и поставили между ними табуретку, а на нее - свечу. Огонь почти касался интимных мест Лены и она выла от боли.

А под железным стулом, где сидела Света, развели небольшой костерок. Света была выносливой девушкой и сжав зубы терпела боль, хотя начало попахивать жаренным. И только когда палач принялся жечь раскаленным прутом ей груди - несчастная завопила.

Оле прищемили зажимами провода к грудям и влагалищу и посылали туда электрические разряды. Ах, как орала несчастная.

 

Что же касается маленькой Ирочки, то ей вставили в рот роторасширитель и занялись стоматологией. Врач и медсестра брали зубные клещи и рвали ей зубы. Разумеется без всякого наркоза. Катя не могла смотреть на это. Тогда двое полицаев схватили ее голову и крепко держали.

Третий взял острое лезвие бритвы и начал осторожно резать кожу вокруг века. Делал он это специально медленно, чтобы насладиться стонами невинных жертв. Когда веко было отделено от глаза - палач занялся другим. Теперь Катя не могла закрыть глаза и вынуждена была смотреть.

Первой жертвой была Лена. Ей начали вводить во влагалище огромный кол, и несчастная беременная женщина умерла от болевого шока. На ее место тут же вывели симпатичную блондинку Галю, уложили на живот, привязали и начали бить по спине.

 

Офицер, глядя на Катю, спросил:

- Ну как, довольна? Не ты одна мучаешься. Уже одна померла. Другая смолоду осталась без зубов.

- Я не могу предать...

Тут Света, обезумевшая от боли завопила:

- Катька сволочь! Из за тебя невинные страдают! Скажи им все что надо!

- Я скажу! Только отпустите их всех...

Палачи начали отвязывать жертв и проводить их мимо Кати. Первой провели Ирочку. Лицо девушки было залито кровью и слезами, в руке она сжимала горстку своих зубов.

Лена с трудом шла сама. Ее клитор и половые губы покрылись волдырями от огня. Левое плечо было вывихнуто и рука неестественно болталась.

 

Машу привести в чувство так и не удавалось. Возможно, у нее был поврежден позвоночник. А Свету оставили жариться, сказав, что все равно партизанка. Только рот ей завязали...

Катя назвала всех кого знала, ответила на все вопросы палачей. И, наконец, когда услышала от офицера слова "Все. Вопросов больше нет." Умоляюще спросила:

- Теперь вы меня отпустите?

- Ну что ты милая. Из за тебя погибли две девушки, еще две искалечены. Ты пройдешь через те же пытки что и они. И умрешь под пыткой. Но сначала посмотришь как умирают партизаны. Спустя два дня на площади была построена виселица. К ней свели человек пятьдесят - всех, кого назвала Катя. Женщины были обнажены, выставив на показ следы пыток (перед казнью их пытали) И по команде все задергались в агонии. Вешали девушек на толстой мягкой веревке, что удлиняло агонию...

 

Раны Кати немного зажили, когда ее привели в камеру пыток. Итак, начнем с Ирочки... Катю привязали к стоматологическому креслу и началось. Боль была ужасна. Иногда зубы вырывались с корнем, иногда просто ломались. Но все равно боль была ужасна. После этого Катю уложили на горизонтальную дыбу и стали тянуть. Несчастная теряла сознание каждые десять минут. К растяжению добавили вырывание ногтей. Маникюрные ножницы под ноготь, раскрыть, дальше - пассатижами. Не обошлось и без ударов кнутом по грудям. В довершении ко всему, лежащую на дыбе девушку начали насиловать подряд десять человек: один во влагалище, другой - в рот.

Закончив с дыбой - девушку повесили за руки под ногами развели небольшой костерок. Потом повесили за ноги вниз головой. Предпоследняя пытка стала для Кати последней. Распятую на пыточном столе девушку жестоко пытали. Ей раздробили пальцы рук и ног, раздавили и отрезали соски принялись насиловать огромными клещами. Клещами иногда хватали клитор, иногда половые губы, иногда вставляли во влагалище и сжимали и разжимали их там. Во время такой операции девушка потеряла сознание и откачать ее не удалось...

Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.

Комментариев 0