Сделать домашней|Добавить в избранное
 

Сайт, посвященный истории
пыток и смертной казни, их
эротической составляющей

 
на правах рекламы

Заговор

Автор: torturesru от 5-01-2011, 20:14
 

Заговор

Written by 007

   

Заговор

 

Written by 007

 

Click here for english version of this story

 

  Екатерина Медичи (Catherine de Medici) (1519-1589), королева Франции (1547-1559) и мать трех последних королей Франции из династии Валуа. Она была главным действующим лицом французской политической жизни в течении почти тридцатилетних католико-протестантских войн и одним из организаторов резни Варфоломеевской ночи. Она родилась 13 апреля 1519, во Флоренции и была дочерью Правителя Флоренции Лоренцо ди Медичи, прозванного Лоренцо Великолепным. В 1533 она вышла замуж за герцога Орлеанского, ставшего королем Франции в 1547 - Генриха II. При жизни своего мужа и старшего сына - Франциска II, ее власть была крайне мала, но после смерти Франциска в 1560 она стала единолично править страной.

Франциск II (Французский) (1544-1560), Король Франции 1559-1560),

Родился в Фонтебло, старший сын Генриха II. В 1558 женился на Марии Стюарт, Королеве Шотландии. Отличался болезненностью и почти слабоумием, в годы его правления власть фактически принадлежала Франсуа, герцогу Гизу и кардиналу Шарлю Лоррэну, дяде его жены. Эти люди использовали Франциска II, чтобы усилить репрессии против гугенотов-протестантов. Смерть короля положила конец их самовластному правлению.

 

Решение

Лувр 11 ноября 1559

23.17

 

Кардинал Шарль Лоррэн и Франсуа Гиз быстро шли по темным коридорам королевского дворца. Они были могущественнейшими людьми Франции. Слабый юный король Франциск фактически передал им управление страной. Это было именно то, о чем оба мечтали. Но вот только гугеноты, эти проклятые гугеноты… Они стали самой серьезной проблемой. Да и Франциск, да, король порой говорил: они хорошие люди, оставьте их в покое… Они живут по совести, пусть молятся как хотят. Глупый мальчишка!… Теперь оба вельможи обдумывали новый план. Франциск только что женился на очаровательной 14-летней Изабель. Она была единственной дочерью старого Алана, принца Конде и его прекрасной 35-летней жены Флоренции. Алан де Конде был в эти дни в Женеве, сам вождь проклятых еретиков, епископ Кальвин, пригласил его в гости. Несомненно, там они замышляли новые козни против истинных католиков. Для чего бы им еще встречаться! Теперь их план должен был заработать. Чтобы внушить молодому королю ненависть к гугенотам, надо было уверить его, что те заслали в его дом шпионку, дочь поганого Конде. И как это сделать? Да очень просто! Они наврут королю, что Алан де Конде - гугенот и его науськивает собственная жена. Конечно, получить ее признание будет не просто, но у них есть достаточно способов развязать язык кому бы то ни было. План был прост: тайно похитить Флоренцию де Конде, доставить ее в замок одного из верных друзей Гиза вдалеке от Парижа и заставить ее подписать бумагу с показаниями против ее мужа. Они должны заставить ее сделать это в что бы ни стало! Любой ценой! Даже если для этого придется прибегнуть к пытке. Тихо обсуждая последние детали они подошли к выходу, где их уже ждал капитан королевской стражи - капитан де Гретьен.

 

"Ступайте за ней и доставьте ее в целости и сохранности!" - приказал кардинал и капитан согласно кивнул.

 

"По коням!", скомандовал офицер и группа из четырех солдат за которыми следовала темная карета покинула двор королевского замка.

Герцог сказал: "Это начало большого дела, мой друг".

 

"Да, да, скоро мы тоже поедем туда. Отсюда это почти 150 км… Перед нами долгая дорога… друг!", улыбнувшись они обнялись и вскочили на коней. Сопровождаемые несколькими телохранителями они исчезли в ночной мгле.

 

00.10

 

Флоренция де Конде спокойно спала в своем дворце. Во сне она улыбалась, ей снился муж. Она любила его, его руки, нежно ласкавшие ее полные, упругие груди, медленно перебиравшие темные пряди треугольничка между ее бедер, осторожно касавшихся ее половых губ и влажного клитора, она любила его твердый, словно из камня, член, доводивший ее до вершин бурного оргазма. Она любила его язык, столь восхитительно касавшийся ее самых интимных мест. Она любила его взгляд, скользивший по ее точеным бедрам, все его мускулистое тело, его силу и доброту. Она вновь и вновь представляла, как он обнимает ее стройную талию…

 

Во сне она положила правую руку на свой плоский, без единой лишней капли жира, живот, затем пальцы соскользнули на лобок и медленно коснулись ее уже влажного лона. когда он двигался внутри ее влагалища и заднего прохода. Ее тело начало выгибаться, дыхание стало чаще и глубже, когда стук в дверь разбудил ее. Эта была ее служанка.

 

"Мадам, простите, что беспокою Вас, но группа королевских стражников хочет видеть Вас. Они внизу, в зале". "Чего ради? Что они сказали тебе?", спросила она, пытаясь набросить на себя что-либо из одежды. В спешке она не тала затягивать корсет и ее полные груди хорошо обрисовывались под тонкой тканью сорочки, почти открытые ее низким вырезом.

"Нет, они ничего не сказали", запинаясь от волнения, ответила девушка.

 

Флоренция быстро спустилась по лестнице и увидела четверых мужчин. Они были в черной форме королевской охраны, она узнала их командира, это был капитан де Гретьен!

 

"Что-то случилось с моим мужем? Ради бога, ответьте!", испуганно спросила женщина.

 

"Лучше будет если Вы поедете с нами, мадам де Конде. Пожалуйста, поспешим!", ответил капитан и распахнул дверь.

 

"Мадам…?", молоденькая служанка попыталась что-то сказать, но Флоренция мягко отстранила ее и тихо сказала: "Не волнуйся… Я скоро вернусь, мое дитя… Иди обратно." С этими словами она вышла из дома и спустилась во двор. Теперь она была одна в карете и сердце ее часто билось в ожидании неизвестного, того, что было впереди… Солдаты быстро вскочили на коней. Странно, что они так спешили. Но сейчас, когда вся охрана уехала с мужем, что она могла поделать. Флоренция неожиданно почувствовала, что скоро случится что-то плохое. Очень, очень скоро…

 

05.45

 

Наконец карета остановилась и солдат распахнул перед ней дверцу. Выйдя наружу она увидела, что находится во дворе кого-то замка. Она повернулась к де Гретьену.

"Куда Вы привезли меня? Что это за замок? Отвечайте! Я имею право знать это!"

 

"Подождите мадам. Скоро Вы получите ответ на все вопросы. Пожалуйста, пойдемте!" и он указал ей на открытую тяжелую дубовую дверь, вход в замок. Сопровождаемая четырьмя стражниками она прошла за капитаном сквозь череду темных коридоров и, наконец, очутилась в большом зале. В конце зала пылал огромный камин из грубо отесанных гранитных глыб, а перед ним стоял высокий мужчина, в котором она узнала Кардинала!

 

"Добро пожаловать Мадам де Конде! Пожалуйста, чувствуйте себя как дома!", радушно произнес тот, указав на роскошное кресло у большого резного стола. Когда она села, кардинал продолжил медленно расхаживая взад-вперед перед ней.

 

"Причина по которой Вы здесь очень проста… Когда Вы это узнаете, наверно Вам покажется, что мы самые отвратительные твари на всем свете… Но что поделаешь, моя красавица, такова жизнь…"

 

Флоренция почувствовала, как леденящий ужас начинает овладевать ею. Она все еще не могла ничего понять, почему он начал эту беседу.

"…Вот так... Нам от Вас надо всего несколько этих строк, свидетельствующих против Вашего мужа".

 

"ЧТО! ДА ТЫ С УМА СОШЕЛ!!! ЧТО ТЫ ГОВОРИШЬ!", она сорвалась с кресла и ее глаза засверкали от гнева, словно два факела. Кардинал не шелохнулся, он ждал подобной реакции. Флоренция стояла, она все еще не могла поверить в то, что только что услышала. Ее чудесная грудь часто вздымалась от волнения. Теперь, разъяренная, эта восхитительная молодая брюнетка еще сильнее манила к себе, подумал кардинал. "Ты хорошо меня поняла. Да, нам нужны твои показания против твоего мужа. Он гугенот и мы рассчитываем, что ты подпишешь эти показания".

"Это все ложь. Все от начала до конца! Он не гугенот и ты прекрасно знаешь об этом! Выпустите меня!!!" И с этими словами она рванулась к выходу, но охранники скрестили перед ней копья.

"Тебе не уйти, Флоренция…", рассмеялся кардинал. "Нам нужна твоя подпись и мы получим ее, все равно сколько времени на это уйдет. Теперь ты поняла?"

 

Она почувствовала дрожь в коленях, но попыталась остаться внешне спокойной.

 

"Меня будут искать…"

 

"О, не волнуйся! Все во дворце знают, что ты уехала проведать твоих родителей на юге Франции. Дороги теперь неспокойны. Никто за тобой не придет!"

"Но моя служанка…", Флоренция попыталась найти выход из этого ужасного положения.

 

"А, эта маленькая красотка…", кардинал махнул солдатам, один из них вышел в коридор и скоро вернулся, толкая перед собой скованную Беатрис. Вот теперь Флоренция действительно испугалась! Она зашаталась и села в кресло.

 

"У тебя один день, дочь моя. Один день, чтобы решиться подписать твои показания. Затем нам придется заставить тебя сделать это другими методами. Но мне бы этого не хотелось…" И с этими последними словами он вышел из зала. Охранники подошли к пленнице и заломили ей руки.

 

"Я пойду сама!", гордо воскликнула она, оттолкнув их и пошла за капитаном. Они спустились по лестнице в темницу, где Флоренцию вместе с Беатрис заперли в темной, холодной камере. Несчастные женщины почувствовали полную безысходность Никто им не поможет. И как они собираются заставить ее подписать эту дьявольскую ложь? Внезапно она содрогнулась от ужаса, когда услужливая мысль подсказала ей ответ. Она побледнела: ПЫТКА! ОНИ БУДУТ ЕЕ ПЫТАТЬ!!! О Господи! Нет! Это невозможно! Она была женщиной благородного происхождения и матерью королевы! Заговор! Да! Кардинал - подлый заговорщик! Но тогда ставки в этой игре слишком высоки - их головы - и она знала, что такие люди. Как кардинал, ни перед чем не остановятся! Она погибла! Все ясно! Ей конец, раз уж она попала в руки этих бесчеловечных властолюбцев, которые решили заставить ее признаться любой ценой! Она была слишком слаба для таких игр. Слишком слаба. Но теперь ей приходилось играть по их правилам. Она провела весь день прикидывая разные возможности спастись. Но все, что она знала точно, так это то, что она не может предать своего любимого мужа! Нет, она не может так поступить! Она была сильной женщиной, ей приходилось выносить унижения и даже боль… но это? Как долго? Она знала ответ на этот вопрос и он был ужасен: до тех пор пока они не получат ее подпись!!! Страшный крик прервал ее думы. Это был крик женщины. Она орала так, словно ее разрывали на части! Крик повторился! Был полдень и тюремщики занимались своим обычным делом, истязая обвиняемых,> бог знает в чем. >И Флоренция знала, что скоро ее черед. Истязуемая вопила снова и снова! Ее пытали почти 3 часа, прежде чем она затихла. Три часа боли! Флоренцию била дрожь, когда она ожидала свою участь.

 

Конец времени на раздумье.

Камера пыток, 13 ноября 1559

10.21

 

Кардинал встретил Герцога и они вдвоем вошли в замок. "Ну что, как там наша прекрасная пленница". Начал герцог, "ее время на раздумье вышло, не так ли?" "Да, мой друг", ответил кардинал, "и ответ был НЕТ".

 

Герцогу понравилось ее решение. Он вспоминал, как безумно любил эту женщину, но она предпочла ему принца Конде. Тогда он чуть не сошел с ума от горя, ему казалось - жизнь потеряла всякий смысл, он был на волосок от самоубийства, оправившись от потрясения, он лелеял в глубине души мечту о мести! И этот день настал, как долго он ждал! Что с того, что на это ушло почти 13 лет и каких лет!

 

"Ну что же, приступим?", улыбнулся он кардиналу.

 

"Естественно! Давайте посмотрим, как она почувствует себя в камере пыток. Я уверен, что представление будет восхитительным! Она так хороша… Да, кстати, Вы захватили своих людей?"

"Само собой разумеется, они в карете. Они мастера своего дела, поверьте мне".

 

"Посмотрим, посмотрим… ха-ха-ха!"

 

Флоренция и Беатрис услышали шаги тюремщиков, спускавшихся к их камере. Флоренция знала, что они пришли за ней. Дверь распахнулась и грубый голос произнес: "Ну, Вы обе. Выходите!"

Они вышли из камеры на дрожащих ногах и четверо стражников заломили им за спины руки и поволокли их в застенок, не обращая внимания на протесты и мольбы Флоренции. Спустившись на несколько десятков ступеней вниз, они распахнули дверь в большую, великолепно оснащенную камеру пыток. Обе женщины содрогнулись от ужаса, увидев жуткие орудия пыток. Они никогда не были в подобном месте и вид его оказался куда страшнее, чем они представляли. Все эти железные щипцы, клещи, ножницы, крючья, усеянные шипами деревянные цилиндры, короткие и длинные палки, какие-то странные предметы в форме груш, когтей, решеток, сверл! Казалось сам воздух темницы был наполнен ужасом и болью! И пыточный стол в центре камеры с двумя столбиками у его нижнего конца… столбиками! Зачем они здесь? Невеселые думы обеих пленниц прервал звучный голос кардинала.

 

"Здравствуй, Флоренция! Давай не будем терять время. Мы слышали твой ответ. Ты не передумала?"

 

"Нет, я не подпишу", гордо ответила красавица.

 

"ТЫ не оставляешь нам иного пути, дочь моя. Ты будешь подвергнута пыткам, пока не решишь подписать эти признания".

 

Флоренция посмотрела на людей, бывших в камере, двое из них были палачи. Это было ужасно. Кардинал, писец, какой-то человек, похожий на лекаря, еще один высокий мужчина, скорее всего дворянин и не из простых (он тихо говорил с палачами и она решила, что это владелец замка), капитан де Гретьен… Дверь камеры вновь распахнулась и в нее быстро вошли двое. Флоренция зашаталась, увидев, кто это. Это был Герцог, а за ним следовал самый жуткий человек, которого она когда-либо видела. 186 см ростом, почти 120 кг одних литых мускулов, его лицо было скрыло черной полумаской, глядя на него, она почувствовала, как в груди замирает сердце. Он был по пояс обнажен и потирая руки, готовился к своему делу. Это был старший палач. Герцог нашел его после долгих, долгих поисков. Он посетил множество замков и тюрем по всей Франции, ища самого опытного и изобретательного палача. Наиболее важным качеством было то, как долго он сможет пытать жертву, не давая ей, однако, умереть. И, наконец, такой мастер отыскался! Он пытал 27-летнюю Бретонку почти 17 часов без перерыва!!! Допрашивая другую 17-летнюю девушку, он провел в камеры пыток почти 5 дней, мучая ее по 10 часов в день! Этот человек должен был заставить прекрасную Флоренцию подписать все, что от нее требовали.

 

"Позвольте мне представить Вам Пьера!", ухмыльнулся герцог, наслаждаясь искаженными ужасом лицами пленниц.

 

"Ему 53 года и у него огромный опыт допросов ведьм и других преступников…, конечно, особое внимание он уделяет женщинам, так что нет мастера лучше его во всей Франции".

Флоренция побледнела словно мел и герцог продолжил, "Дорогая Флорения де Конде! Он здесь, чтобы пыткой заставить Вас пописать показания против Вашего мужа. Мы позволим ему сделать с Вами все, что он найдет нужным. Теперь подумайте, может Вам лучше подписать эту бумагу?!"

 

Она с трудом подавила рвущийся вопль ужаса и гордо выправившись, мотнула головой - "Нет!"

 

Не говоря ни слова, собравшиеся прошли к удобным резным креслам вдоль одной из стен камеры. Устроившись, герцог махнул рукой - "Пьер, она твоя!", подумав он добавил, "Пусть служанка полюбуется на страдания своей госпожи!"

 

Двое подручных Пьера (Алан и Жан) подошли к Флоренции и выкрутили ей руки за спину. Теперь была очередь Пьера. Он медленно приблизился к ней и с издевательской улыбкой засунул ей пальцы за вырез платья на груди. Она уставилась в его безжалостные глаза с плохо скрытым ужасом. Ее сердце было готово выскочить из груди. Быстрым рывком он разорвал ей платье до пояса. Ее крепкие пышные восхитительные груди оголившись, оказались на виду у всех мужчин в камере. Флоренция вспыхнула от стыда и забилась в сильных руках палачей, пытаясь вырваться, но они крепко держали ее, а Пьер, опустившись на колени, полностью обнажил прекрасную пленницу. Поднявшись, он отшвырнул в угол обрывки одежды. Женщина стояла в центре темной, холодной пыточной камеры, совершенно голая, открытая жадным, изучающим взглядам, собравшихся людей. Она знала, что никто не спасет ее! Она была чудесна, от ее тела нельзя было оторвать взгляд, прекрасное лицо, длинные, огненно-рыжие вьющиеся волосы, стройная талия, длинные точеные ноги. Несколько секунд все мужчины молчали, ошеломленные открывшимся им зрелищем, они не могли шелохнуться, пораженные ее красотой. Это была богиня! Теперь они сгорали от желания увидеть это чудное тело извивающимся от страшной боли. Алан и Жан подняли ей руки и привязали их у нее над головой к цепям, свисавшим с потолка, вытянув их в стороны друг от друга. Затем, опустившись на колени, они схватили ее за ноги, рывком раздвинули их почти на метр друг от друга и также привязали их к небольшим деревянным столбикам, укрепленным в каменном полу.

 

Она содрогнулась от холода, когда ее босые ноги коснулись грубых каменных плит пола, но еще больше ее терзал стыд, что она стоит обнаженной, полностью открытая похотливым взглядам собравшихся зрителей. Пьер сделал несколько поворотов ворота и тело пленницы начало растягиваться. Он отпустил рукоять ворота только тогда, когда Флоренция касалось пола лишь кончиками пальцев ног. От этой неудобной позы все мышцы ее длинных стройных ног напряглись, четко проступая под гладкой кожей. Эти чудесные линии настолько распалили палачей, что они не могли дождаться, когда смогут наброситься на это нежное тело, услышать ее стоны и крики. Пьер снял со стены длинный толстый тяжелый кнут и стал за спиной растянутой жертвы. Первый удар был настолько внезапным, что Флоренции показалось, будто она сейчас умрет. Ее тело выгнулось, содрогаясь от боли. Крик заметался по камере пыток, отражаясь от сырых каменных стен. Прежде чем он затих, на ее тело обрушился новый удар. Она вновь закричала и забилась пытаясь вырваться из крепких пут. Она все еще не могла поверить, что ее действительно бьют кнутом. Пьер наносил один за другим безжалостные удары, вкладывая в них всю свою чудовищную силу. Флоренция истошно вопила и по ее щекам стекали ручейки слез. Ей нанесли 20 ударов, прежде чем она в первый раз потеряла сознание.

 

Алан выплеснул в ее заплаканное лицо ведро ледяной воды и, задыхаясь, она пришла в чувства. Тогда ее снова принялись избивать кнутом! Она истошно вопила, дергаясь всем телом от зверских ударов, ее полные груди подпрыгивали при каждом рывке. На 17-ом ударе она вновь безвольно повисла, ее голова безжизненно опустилась на грудь. Пленницу снова окатили холодной водой и Пьер стал перед ней, схватив допрашиваемую за волосы на затылке он приблизил ее лицо к своему и заорал, брызгая слюной: "Последний раз спрашиваю, ты подпишешь или будет еще хуже?! Ну ты подпишешь?!"

 

Дрожащим голосом она прошептала, "Нет… нет… Я не могу предать мужа."

 

Пьер кивнул подручным. Те стали по бокам женщины и принялись бить ее толстыми палками по почкам. Несчастная пленница дико кричала, извиваясь всем телом, слезы заливали ее лицо. Палачи били ее изо всех сил и боль была невообразимо страшной. Флоренция мотала головой, выгибалась дугой, по ее подбородку текла слюна, окрашенная кровью. Удар за ударом,… крик за криком! Двадцать минут этой жуткой пытки и она вновь лишилась чувств. Пьер набрал новое ведро воды и сполоснул тело истязуемой. Она с трудом подняла голову, ожидая новых ударов, но ничего не произошло…

 

Три палача теперь стояли у нее за спиной и она с тревогой прислушивалась к их голосам. Какая пытка будет следующей?! Алан и Жан вытащили испанский осел из угла комнаты, тем временем Пьер принялся вращать ворот, высоко поняв жертву над полом. Сейчас ее ноги почти на метр оторвались от холодного камня, тогда двое подручных поставили этот пыточный снаряд под ней. Пьер отпустил рукоятку, цепь начала разматываться, но падение было остановлено испанским ослом, на чье острое ребро, пленница со всего размаха села верхом. Острая грань глубоко врезалась в ее нежное лоно. Алан и Жан подвесили 20-кг камни к каждой ноге допрашиваемой и Флоренция дико заорала от страшной боли, когда острое деревянное ребро, словно нож, стало все глубже впиваться в ее нежное интимное место.

 

Пьер стал перед ней и сказал: "Подпиши женщина! Подпиши!"

 

"НЕЕЕЕЕЕЕЕЕ, НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ!", закричала она, извиваясь на этом дьявольском сиденье. Пьер вернулся на свое место, он не хотел заслонять страдания несчастной от зрителей в камере пыток.

 

"Принесите еще два камня", скомандовал он подручным, и те приволокли еще 40 кг и прикрепили их к ее ногам. Вопли истязуемой зазвучали еще сильнее, она мотала головой из стороны в сторону, грива восхитительных волос развевалась, словно пламя, все ее тело извивалось от непереносимой боли! Ручьи пота стекали по ее коже, которая сверкала в колышущемся свете факелов и жаровни, словно драгоценная статуя. Пьер заметил, как кровь закапала по деревянному треугольному основанию осла и расхохотался от удовольствия. Мучения несчастной обреченной нельзя было описать. Теперь она уже не кричала, только шумно, с трудом вдыхала, ее глаза расширились от страдания и рот был широко раскрыт в беззвучном крике! Она провела более двух часов верхом на испанском осле и за это время несколько раз теряла сознание и всякий раз ее снова и снова возвращали к этой страшной боли, и всякий раз палачи вновь добавляли грузы, подвешивая их к ее лодыжкам. Наконец Пьер распорядился убрать осла и сделать получасовой перерыв. Они снова широко растянули ей ноги в стороны, надежно привязав их. Теперь палачи оживленно обсуждали новую пытку. Флоренция пыталась найти в себе силы, чтобы выдержать очередное испытание. Как ей хотелось умереть! Боль была такой сильной! Такой жуткой!

 

Полчаса пролетели, как одно мгновение и Пьер подошел к ней с небольшими клещами! Он ухватил своими сильными грубыми пальцами ее левый сосок и вложил его в челюсти этого инструмента. Изо всех сил он сжал клещи и Флоренция завопила от жуткой боли. Пьер принялся сдавливать и крутить нежную плоть ее розового соска и обнаженная женщина корчилась и дико орала, все ее тело лоснилось от пота. Наконец он выпустил изуродованный сосок , но тут же захватил правый! С той же садистской сосредоточенностью он принялся истязать и его. Флоренция визжала, все ее тело содрогалось, все мышцы ее прекрасного тела играли под шелковистой кожей, пробужденные этими невообразимыми судорогами! Захватывая то один, то другой сосок, Пьер издевался над ней почти час. Наконец он решил передохнуть и двое других палачей приблизились к задыхающейся женщине вооруженные специальными большими клещами для грудей. Алан захватил ее левую груди и сдавил ее зубчатыми челюстями клещей. Жан сделал то же самое с ее правой грудью. Они принялись крутить ее пышные упругие груди, дергать клещи влево, вправо, вверх и вниз. Крутили, сдавливали, рвали, приподнимали и дергали… В криках прекрасной Флоренции было нельзя узнать голос человека! Казалось они доносятся из ада! Она трижды непроизвольно мочилась, обезумев от этой невыносимой боли! После 15 минут дикой пытки она. Наконец лишилась чувств, и безжизненно свисала с цепей. Только по легкой дрожи, можно было понять, что она еще жива. Пьер привел ее в себя ледяной водой и пытка возобновилась!

 

"НЕЕЕЕЕЕЕТ, РАААААДИИИИ БООООГАААА! Я НЕЕЕ МООГУУУ БОЛЬШЕЕЕЕЕ!!!", завопила она, извиваясь в страшных судорогах. Но палачи не остановились. Они нашли весьма забавными конвульсии, которыми ее тело реагировала на изощренную пытку! Когда они приподнимали вверх клещи, сжавшие нежную плоть, она приподнималась на кончики пальцев, стремясь хоть как-то уменьшить боль в скрученных грудях! Заметив это Алан приподнял свои клещи, а Жан в тот же момент дернул свои вниз, так что пленница не могла уже ничего сделать! Флоренция вновь обмочилась и скро на каменном полу под ней скопилась целая лужица мочи. Сейчас ее груди стали лиловыми и из сосков сочилась кровь! Но оба палача продолжали свое страшное дело. Она раз за разом теряла сознание, но Пьер, который наслаждался этим зрелищем, всякий раз возвращал ее к жизни и страданиям. И всякий раз, когда она открывала глаза, она видела перед собой палачей с этими дьявольскими клещами к руках, готовыми сова и снова пытать ее. Ей казалось, она сецчас умретЙ Но она была сильной женщиной и смерть все еще была далека от нее… Слишком далека!!! Эта варварская пытка продолжалась почти три часа! Три часа смертных мук и ужасной боли! Боль полностью опустошила ее силы, ее восхитительное тело содрогалось от боли, наконец, она повисла на цепях без малейших признаков жизни, но ее сердце продолжало биться, ее развязали и голую и бесчувственную швырнули на ночь в темницу. Сегодня ее пытали почти 8 часов.

 

23.05

 

Флоренция пришла в себя благодаря нежным заботливым рукам ее служанки. Они была все еще обнаженной и ее тело дрожало от холода в этой сырой камере. Ее истерзанные груди были покрыты багровыми кровоподтеками, в тех местах, где их касались челюсти жутких клещей. Ее соски превратились в бесформенное кровавое месиво. Ее лоно было изранено и кровоточило, после знакомства со страшным испанским ослом.

 

"Я больше не могу терпеть, Беатрис… Я не могу…"

 

"Пожалуйста, госпожа, пожалуйста…", шептала Беатрис, плача целуя лицо Флоренции.

 

"Моя госпожа…, все самое страшное уже позади,… госпожа…"

 

Но самое страшное было еще впереди!

 

Камера пыток, 14 ноября 1559

14.47

 

Дверь камеры распахнулась и в нее вошли двое тюремщиков. Они схватили Флоренцию и по темному коридору поволокли ее в ужасную камеру пыток. Она попыталась выглядеть спокойной, но с каждым шагом приближавшим ее к этому адскому месту, страх все сильнее охватывал ее. Когда они вошли в застенок, так уже сидели все те люди, кто был на допросе вчера, они с нетерпением ждали новых пыток этой прекрасной женщины. В дальнем углу комнаты герцог разговаривал с Пьером. Она взглянула на них и почувствовала, как сердце замерло у нее в груди от ужаса. Когда герцог вернулся на свое место за столом, кардинал наклонился к нему и тихо спросил, "О чем Вы говорили?"

 

"Я велел ему продолжать ее пытать и применить все свое умение, чтобы заставить ее признаться".

 

Не спеша подойдя к несчастной Флоренции, палачи потащили ее к дыбе. Они уложили ее на стол, связали ее щиколотки и затем притянули их к столбу на нижнем конце стола дыбы. Затем они привязали ее запястья к железным кольцам на верхнем конце стола. Ее дыхание участилось, глаза расширились от ужаса, когда она увидела все эти приготовления. Алан подошел к вороту и взялся за рукоятку. Он сделал паузу в несколько секунд и потом быстро сделал два оборота ворота. Стройное обнаженное тело молодой женщины было зверски растянуто, но она не проронила не звука, только закусила губы.

 

"А, так ты довольно упорна, сучка?", сказал Пьер, любуясь реакцией своей жертвы, "Я сломаю тебя! Клянусь! Ты еще увидишь сколько боли можно причинить женщине, если она дурит, как ты… Ты увидишь! Продолжай!"

 

Алан сделал новый оборот. Флоренция закричала от усиливавшейся боли, ее восхитительное тело было натянуто, словно струна и выглядело крайне соблазнительным. Подручный продолжал медленно вращать ворот, а пленница дико кричала и мотала головой. Ей казалось, что ее тело сейчас разорвется пополам, но палачи были опытны и знали как долго и как сильно можно пытать женщину не причиняя ей серьезных травм. Флоренция визжала, задыхаясь от боли и Алан сделал последний оборот. Теперь он закрепил ворот и отошел от дыбы, оставив пленницу растянутой так, что ее жилы были готовы полопаться от напряжения.

 

Сейчас был черед Жана и Пьера. Они взяли по девятихвостой плети и стали по бокам беспомощной истязаемой. Флоренция с ужасом смотрела на то, как палачи готовятся ее хлестать. Пьер занес руку над ее все еще горевшими от предыдущих пыток грудями, а Жан - над ее плоским животом. "Нет, ради боооога, нееее", взмолилась она и по ее щекам ручьями побежали слезы. Палачи подняли над головой девятихвостые кошки и одновременно изо всех сил обрушили удары на это прекрасное, трепетавшее тело. Флоренция истошно вопила при каждом ударе, извиваясь всем телом он непереносимой ласки плетей. Ее крики эхом носились по сумрачному застенку и звучали сладостной музыкой для ушей герцога, да и не только для него… Удар за ударом, удар за ударом…, крики, стоны, мольбы по пощаде… и снова удары и вопли. Кардинал и герцог знали, что Флоренция обязана признаться, иначе им конец. Пытка заставит ее сделать все, что угодно. Однако они надеялись, что у нее хватит воли, чтобы продержаться еще какое-то время. Они хотели еще полюбоваться ее страданиями. Ведь она была настолько хороша!

 

Так что они хотели как можно дольше видеть ее чудесное тело, извивавшимся от боли. Вытянутое до предела, это прекрасное тело, по которому пробегали волны судорог казалось им влекущим, как никогда. Спустя 20 минут обнаженная женщина, наконец лишилась чувств. Алан окатил ее парой ведер ледяной воды и пытка продолжилась. Кровавые полосы покрывали ее, залитое потом, тело. Она визжала, из ее рта текла пена! Она вновь обмочилась. Палачи решили, что они причиняют ей еще слишком мало боли и Алану приказали взять деревянный молоток и бить ее по пяткам. Сейчас трое палачей трудились над беспомощным телом вопящей женщины и она извивалась, словно безумная, по ее телу пробегали волны судорог, она мотала головой со слипшимися от пота волосами!!! На 17-ой минуте этой одновременной пытки она вновь провалилась в беспамятство.

 

Пьер сбегал за очередным ведром и они продолжили пытку. Теперь она была сочетанием растягивания, хлестания по грудям и животу и ударов по пяткам. Эта боль сводила Флоренцию с ума! Она уже охрипла от воплей, ее крик теперь был похож скорее на конское ржание, она извивалась словно дикий зверь! Так ее пытали почти 6 часов! К вечеру она лежала на холодном полу своей темницы, полумертвая, лишь грудь ее приподнималась от редких вздохов, и Беатрис рыдала над измученным телом своей любимой госпожи.

 

22.23

 

Кардинал и герцог вышли во двор и начали беседу с Пьером. "Теперь скажи нам, Пьер, что ты думаешь о нашей прекрасной пленнице. Боюсь, мы ее недооценили и нам потребуется куда больше времени, чтобы сломать ее".

 

Пьер рассмеялся и после короткой паузы ответил: "Я знаю Вас, кардинал… Я служу палачом с 23 лет. Прошло почти 30 лет, как я начал изучать мое дело. В моей практике было много чего и я видел многих женщин, похожих на Флоренцию. И все они признались… Я знаю хорошие приемы, чтобы заставить ее говорить". "У нас не слишком много времени, помни об этом, Пьер", добавил герцог и повернулся к кардиналу. "Ведь я прав, друг мой?"

Кардинал кивнул и Пьер ответил: "Завтра, я познакомлю ее с куда более впечатляющими способами развязать язык. Не волнуйтесь. Завтра она все подпишет. Обещаю!"

 

Камера пыток, 15 ноября 1559

09.55

 

Щелкнул замок, дверь открылась и двое охранников схватили Флоренцию. Им пришлось волочить ее под руки, так как ее пятки были разбиты во время вчерашней пытки и она уже не могла ходить. Подручные палача обмыли ее тело ледяной водой, с наслаждением рассматривая ее совершенное тело, на котором еще были видны алые полосы от ударов кнута. Затем они оттащили ее на середину камеры и привязали так же, как и в самый первый день: руки и ноги широко разведены в стороны и все тело открыто взглядам присутствующих. Она заметила жаровню в которой на раскаленных углях нагревались разные жуткие предметы. Пленница задрожала от ужаса, когда Пьер вошел в застенок. Она была так напугана, что невольно обмочилась. Он медленно подошел к ней, грубо ухватил своей ручищей за подбородок и подтянул ее лицо почти вплотную к своему. Тихо, почти ласково, он произнес: "Сегодня мы будем пытать тебя еще страшнее, Флоренция… Лучше сразу признайся".

 

Ноги допрашиваемой подломились, ей свело живот. Страшнее!!! О чем он говорит! Разве может быть еще более жуткая боль, разве она еще не все испытала?! Она обмочилась от страха.

"Сейчас мы даем тебе последний шанс признаться. Потом будет поздно. Ты не веришь, что есть еще более жестокие пытки. Что же, я покажу, что тебя ждет. Приведите девчонку!".

Пьер взмахнул рукой и двое солдат втолкнули 21-летнюю Беатрис. Она вскрикнула от ужаса, увидев свою хозяйку распятой в такой унизительной позе, но ее крик был мгновенно заглушен подручными, которые схватили ее, зажали рот, скрутили за спиной руки и подтащили к пыточному столу в центре комнаты перед очагом. Они привязали ее к нему и задрали ей юбку, обнажив точеные ноги и тугой зад. Пьер снял со стены нож и положил его накаляться в жаровню. Все это время Беатрис кричала и молила о пощаде. Алан и Жан широко раздвинули ей ноги и привязали их к ножкам стола, заставили ее наклониться вперед и привязали ее руки к столу. Пьер вытащил раскаленный нож и подошел к несчастной юной служанке. Наклонившись над ней, он раздвинул левой рукой ее половые губы и сильным толчком правой глубоко вогнал раскаленный нож в ее любовный канал! Казалось стены камеры содрогнулись от жуткого вопля Беатрис. Ее тело выгнулось, корчась от страшной боли. Пьер начал поворачивать свой инструмент в ее влагалище до тех пор, пока оттуда не хлынула кровь. Он так пытал ее в течение 5 минут и бесчувственная Беатрис вытянулась на столе, между ее ног возникла лужа мочи, смешанной с кровью. Палачи привели ее в чувства и Пьер вонзил нож ей в задний проход! Она обезумела от боли, когда Пьер принялся насиловать ее этим ужасным предметом. Кровь хлестала все сильнее и крики несчастной девушки стали глуше. Спустя 12 минут она умерла в жутких муках. Флоренция с ужасом смотрела на эту расправу и ее глаза широко раскрылись, она все еще не могла поверить в происшедшее.

 

Пьер подошел к ней, с руками залитыми кровью бедной девушки и спросил: "Ну, что ты об этом думаешь, прекрасная Флоренция?"

 

Она была слишком напугана, чтобы сказать хоть что-то. Она стояла, растянутая, словно морская звезда, готовая к новым диким пыткам. Наконец она нашла в себе силы ответить: "Я не могу предать мужа…" и зажмурилась в ожидании новых страданий. Ее ответ понравился герцогу. Он хотел видеть ее вопящей и извивающейся от боли! Она должна заплатить за все! Пьер подошел к жаровне и вытащил докрасна раскаленное шило. Она что-то шептала, когда палач показал ей раскаленный металл. Вся ее храбрость куда-то пропала, она знала какая чудовищная боль ждет ее и вид приближавшегося раскаленного острия заставил ее задрожать от ужаса. Палач повернулся к Флоренции и грубо схватил ее левую грудь. Медленно он глубоко погрузил этот адский предмет в ее истерзанную плоть. От боли ее глаза выкатились из орбит и страшный вопль смертельной агонии отразился от каменных стен. Длинное шило танцевало в ее колышущейся груди, на 10 см вонзившись в сожженную плоть, снаружи оставалось еще почти 20 см металла, охлажденного живым телом. Ее прекрасное лицо исказилось от невыносимой боли и все тело билось в судорогах, пытаясь вырваться из цепей. Пьер вытащил второе шило и проделал тоже самое издевательство с правой грудью! Она кричала изо всех сил, ее крики отражались от сырых стен, звуча непрерывным стоном. Когда Пьер принялся вращать шила в разные стороны, она безвольно повисла на цепях, из горла ее текла пена. Алан выплеснул ей в лицо ведро воды и она медленно пришла в себя. Ее упругие плечи пронзили этими варварскими шилами и палачи хохотали, любуясь судорогами измученной жертвы. Алан поднял раскаленный прут и начал жечь ее груди (которые теперь превратились в бесформенные дымящиеся клочья плоти), живот и внутреннюю часть бедер. Теперь зверски истерзанная женщина только хрипела, она уже не могла кричать, сорвав голос. Ее залитые мочой бедра крутились в жутком танце боли! Ее покрытое потом тело сверкало в колышущемся свете пламени очага. Палач поднес раскаленное железо к ее точеному заду и жег его почти полчаса. Она раз за разом теряла сознание!

 

Пьер и Жан взяли раскаленные клещи и начали рвать ее ягодицы. Она вновь завизжала изо всех сил. Она извивалась в страшных судорогах и когда Алан медленно глубоко ввел раскаленный прут в ее задний проход, глаза Флоренции почти вылезли на лоб. От этого последнего оскорбления ее прекрасное тело извивалось словно змея, она задохнулась от крика, ее вырвало и она впала в глубокий обморок. Когда ее с трудом вернули к жизни, она, словно со стороны услышала свой собственный голос: "Я подпишу, я подпишу, только прекратите эту пытку…" Пьер обернулся к сидевшим в креслах зрителям и по знаку кардинала, палач с подручными развязали несчастную и пододвинули ей бумагу с вымышленными показаниями. Она подписала и зарыдала от отчаяния. Тюремщики оттащили ее обратно в темницу. Она была полностью опустошена, у нее не оставалось ни душевных, ни физических сил. Она ни могла уже ни о чем думать, ни о чем, кроме терзавшей ее тело страшной боли! Но ей пришлось подчиниться! Как она хотела умереть, но спасти своего мужа. Правда ей удалось спасти свою дочь, думала она, но что-то в глубине души подсказывало ей, что она ошибалась.

 

Замок, 16 ноября 1559.

 

13.08 Герцог, кардинал и Пьер сидели за большим дубовым столом в парадном зале замка и обедали. Прекрасный обед был сдобрен чудесным вином из графских погребов. У всех них был отменный аппетит, усиленный сознанием исполненного дела, теперь они смогут безнаказанно преследовать и убивать подлых гугенотов.

 

"Друзья, меня беспокоит одна деталь…", вдруг сказал герцог, опустив на тарелку очередной ломоть жаренной с пряностями баранины. "Вам не кажется, что король может нам не поверить. Больше того, что если он скажет, ну и что из того, что Принц - гугенот, если он верен мне, если он служит моей семье".

 

 

"Да, я понимаю Вас, герцог. Нам надо найти еще более веские причины перебить протестантов, не так ли?", сказал кардинал, что-то прикидывая.

 

"Да, мой друг и мне кажется, Король будет страшно разгневан, если обнаружит предателя в своем доме…", ухмыльнулся герцог, глядя прямо в глаза кардинала.

 

Тот все понял. "Его жена?", спросил кардинал и Гиз довольно кивнул.

 

"Ну конечно! Его чудесная молодая жена! И собственная мать обвинит ее в измене. Она расскажет, что Рамона постоянно передает секреты королевской семьи своему отцу, а тот, уж точно, пересылает их Кальвину! Ну как, впечатляет? Пьер, вот новая работа, не подкачай!"

 

"Когда Вы хотите начать, мой герцог?", почтительно спросил Пьер.

 

"Завтра. Завтра все будет отлично. Мы дадим ей день передохнуть. Я не хотел бы, что бы она умерла под пытками. Я хочу, чтобы она мучилась, как можно дольше! Ты понимаешь, Пьер?!"

"Да, я Вас понимаю…"

 

Камера пыток, 17 ноября 1559.

11.12

 

Стражники протащили кричащую, обнаженную Флоренцию по коридору к камере пыток. Она отчаянно сопротивлялась и пыталась вырваться из сильных рук солдат, умоляя: "Почему! Почемуууу, пощадите! Ведь я сделала все, что вы хотели! Бога радиииии!" Дверь распахнулась и ее грубо швырнули в застенок. Так ее ожидали все те же люди. У нее затряслись колени и она безнадежна спросила Герцога: "За что Вы притащили меня снова сюда, ради бога не мучайте меня больше! Не мучайте меня! Я больше не вынесу! Я умру! Почему! Я сказала вам все, я… я подписала… Пощадите…", истерически выкрикивала несчастная. Она зашаталась и Алан с Жаном подхватили ее под руки. Герцог кивнул кардиналу и сказал пленнице: "Мы пригласили тебя сюда по одному маленькому делу. Мы хотели бы, чтобы ты дала показания против твоей дочери! Ты должна признаться, что она шпионила против короля в пользу еретиков-гугенотов".

 

"Нет, неееет, никогда! Я не могу это сделать! Она ни в чем не виновна! Ей всего 14! Пожалейте!", давясь слезами, простонала Флоренция.

 

"Ты подумала?", спросил кардинал.

 

"Нет, нет… нет!!!"

 

"Тогда нам придется снова пытать тебя, Флоренция! И ты увидишь, что предыдущие пытки были раем, по сравнению с тем, что тебя сейчас ждет! Подумай хорошо!"

 

Флоренция не могла погубить собственного ребенка и она приняла самое тяжелое решение за всю свою жизнь - "Нет!".

 

Пьер не стал ждать команды, он молча махнул своим подручным, указывая на пыточный стол. Ее уложили на него, широко разведя в стороны ноги, пышные ягодицы обреченной свисали с края стола. Ее щиколотки привязали цепями к кольцам на двух столбам по краям стола (теперь она поняла назначение этих столбов: держать ноги истязаемой женщины широко разведенными в стороны!) и ее запястья были притянуты к верхнему краю стола, где-то над ее головой. Она была полностью, до малейшей щелочки, открыта всем взглядам собравшихся в камере пыток. Она вспыхнула и задрожала от стыда, но вскоре ужас заглушил все остальные чувства, когда она увидела, как Пьер берет небольшие клещи и медленно наклоняется к ней. Улыбнувшись он начал ласкать ее открытую, зовущую женскую плоть. Несмотря на страх и стыд, она почувствовала острое желание и ее темные половые губы стали влажными. Пьер продолжал возбуждать ее и Флоренция начала постанывать и тяжело дышать. Она медленно поворачивала голову из стороны в сторону, облизывая пересохшие от возбуждения губы. Старший палач ввел свой большой и толстый указательный палец в ее влагалище и принялся насиловать жертву. Ее сладострастные стоны стали сильнее и после еще 5 минут этой ласки она выгнулась дугой и громко вскрикнула. Пьер почувствовал, что она сейчас кончит, тогда он захватил ее набухший горячий клитор стальными клещами и зверски сдавил это самое чувствительное место женского тела! Обнаженная женщина завизжала словно резанная свинья, страшная волна судороги прошла по ее телу, почти ломая кости, когда наступивший оргазм слился с невероятной болью. Ей показалось, что она сейчас умрет! За всю свою жизнь она не испытывала такого наслаждения, сходного с самой страшной пыткой! Она безумно извивалась в прочных путах, а Пьер крутил, дергал и раздавливал изо всех сил эту нежнейшую плоть. Ее вопли было невозможно слушать, она не представляла, что на свете может существовать подобная боль! Палач трудился, стараясь не давать ей ни мгновения покоя. Он издевался так над беспомощной женщиной почти 20 минут и она дважды теряла сознание. Полностью опустошенная этой болью, она обмочилась, вызвав издевательский смех палачей.

Наконец он разжал клещи и взял 30-см толстый деревянный стержень, усеянный шипами. Он раздвинул половые губы пленницы и резким толчком вогнал свой снаряд почти на 23 см в ее влагалище. Флоренция взвыла и выгнулась дугой на пыточном столе, а Пьер принялся крутить этот инструмент, одновременно с силой двигая ее взад-вперед. Застенок превратился в рукотворный ад для прекрасной истязуемой. Ее дикие вопли отражались от сырых каменных стен, она выла, словно безумная, моля о пощаде… На 7-ой минуте этой новой пытки она безвольно распростерлась на тяжелой столешнице. Алан выплеснул ей в лицо ведро воды и Пьер продолжил свою ужасную работу.

 

На этот раз он вооружился молотком, взяв его с маленького столика в углу и принялся вбивать заостренный конец стержня в шейку матки допрашиваемой! Боль была жуткой. Страдания прекрасной Флоренции было невозможно передать. Пьер потратил 10 минут на это занятие и его жертва получила бесчисленное число садистских ударов острием стержня, превратившему в клочья шейку матки и обливаясь кровью, залитая потоками рвоты, хлынувшей через искусанные губы, потеряла сознание во второй раз.

 

Когда она вернулась к ужасной действительности Пьер продолжил пытку, прижигая ее половые органы раскаленным железным прутом. Сначала он выжег ее клитор, затем сжег половые губы и внутреннюю часть бедер. Обезумев от боли, она истошно вопила! Чудовищная боль затмевала ее сознание. Она полностью потеряла контроль над своим телом и испражнилась под себя, когда Пьер начал засовывать докрасна раскаленный железный прут в ее влагалище. Охрипнув от непрерывного крика, она хрипела, ее стоны напоминали конское ржание, ее прекрасное лицо было искажено жуткой гримасой страдания, налившиеся кровью глаза выкатились из орбит…

 

Ее чудесное тело высоко выгнулось дугой, захрустели позвонки, казалось, сейчас она переломает себе кости и… внезапно обмякло, глаза закатились, из носа хлынула кровь!!!

Ее вырвало и она вновь лишилась чувств. Жан снова привел ее в себя и первыми ее словами были: "Да. Я признаюсь… Да… она шпионка… она… все… только остановите пытку… только остановитесь… молю вас…" Герцог улыбнулся и приказал развязать ее и тогда она подписала все показания. Ее бросили обратно в камеру и она вскоре умерла, не в силах пережить жуткой пытки. Теперь на очереди была прекрасна Рамона. Хотя она была еще очень юна, это не смущало Пьера. Он любил пытать еще совсем юных девушек… Так что план полностью удался. Граф был схвачен и приговорен к смерти. Король прочел показания, подписанные Флоренцией и пришел в ярость. Он приказал подвергнуть Рамону пыткам, чтобы узнать от нее побольше о подлых гугенотах и в сейчас Пьер ждал… Скоро… Очень скоро… РАМОНА.

 

 

WRITTEN BY 007

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

Комментарии:

Оставить комментарий
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
 

Уважаемые вебмастера, Вы на
сайте "Пытки и казни"
работающем на
DataLife Engine.
Текущая версия 9.6.