Сделать домашней|Добавить в избранное
 

Сайт, посвященный истории
пыток и смертной казни, их
эротической составляющей

 
на правах рекламы

Еретики II

Автор: torturesru от 5-01-2011, 19:55
 

Еретики II

 

Written by 007 

   

 

Пролог 

 

Это были времена бесправия. Это были времена, когда человек был всего лишь куском мяса. Это были времена, когда безраздельно правили силы зла. Это были времена, когда пытки и мучительные казни были единственным, чем власть пыталась вызвать уважение к себе. Это были времена, когда любой простой человек мог стать врагом церкви, даже не подозревая об этом. Это были времена, когда истиной было только то, что говорила Инквизиция. И это были времена, когда за всеми призывами к защите Церкви стояла жажда золота.  

 

Папа римский Пий V 

 

Он стоял на тронном возвышении и говорил, окружающие с огромным почтением внимали его речь: "Итак, дорогие кардиналы, положение таково. Наша власть пока очень сильна, но она должна оставаться такой и впредь, для этого мы должны быть очень богаты. Власть - это золото! Власть - это деньги! Сейчас настали времена испытаний для нашей Церкви, вы все сами отлично знаете это. Деревни обеднели из-за тяжелых налогов, взимаемых королем. Что мы можем получить от этих несчастных крестьян? Ничего! Это правда, кардиналы. Они ничем не смогут помочь нам, только своей горячей верой. Перед нами встает вопрос: где же взять деньги? И я думаю, все мы знаем ответ: у богатых еретиков… Кардинал Тесио, Вы хотите что-то добавить?"

 

"Да, Ваше святейшество, я и не знал, что еретики так богаты, мне кажется, что я не совсем Вас понимаю "...

 

"Вот мой план Тесио, слушай внимательно. Кто действительно еретик? Кто он? Мы этого не знаем и наша основная задача отыскать их. Но мы знаем, кто самые богатые люди в королевстве. Вот способ, который поможет Церкви найти деньги! Нам надо всего лишь доказать, что эти люди еретики! Как только они будут допрошены и во всем признаются, все их богатства станут нашими. Кардиналы, я думаю, что очень многие люди королевства заключили договор с дьяволом, вот откуда их сокровища! Давайте, начнем охоту! Во славу Господа!"  

 

Кардинал Тесио 

 

Он захлопнул тяжелую дверь и сел за стол. Вокруг него стояли самые преданные помощники. Тесио был очень амбициозным человеком. В свои 60 лет, он был самым молодым кардиналом. Высокий, с слегка посеребренными сединой волосами и холодными серыми глазами. Вся его жизнь была посвящена Святой Инквизиции. Он хорошо делал свою страшную работу. Теперь перед ним открывался путь заслужить благосклонность Папы и стать его ближайшим советником. А, почему бы даже не следующим Папой? Это был его золотой шанс и он не собирался упускать его! Ни в коем случае!!!

"Ну что, Джованни, список готов?"

"Да, Ваше преосвяшество, вот он..."

На стол кардинала легла толстая книга, почти в 1000 страниц, где была собрана информация обо всех богатых людях страны.

 

"Джованни, мой друг", кардинал рассмеялся, приподнял увесистый том, "ты собрал сведения обо всем королевстве. Молодец! Но мы начнем с Венеции, где наша власть неограниченна. Так, давай-ка, взглянем на этот раздел. Ага… тут 37 фамилий и, я вижу, ты уже исключил из списка всех любимчиков короля. Отлично. Ты совершенно прав. Мы не можем их тронуть, они под слишком надежной защитой. Но вот эти 37 отличная мишень и, сдается мне, у них много деньжат и земель. Мда, с кого же начнем? Посмотрим… Ага, вот 9 женщин, которые уже потеряли мужей. Это подозрительно. Слушайте меня внимательно и затем немедленно арестуйте их всех!

1. Элеонора ди Манчини - вдова, 37 лет;

2. Алессия Маркуци, мать - 38 лет и ее 16-летняя дочь Анна;

3. Джоанна ди Конти, вдова, 24 года;

4. Фабиана ди Стефано - мать, 30-летняя, ее 13-летняя дочь Анабель;

5. Мила Реттондини, дочь, 18 лет;

6. Джоанна ди Гвисепе, 33-летняя вдова

Ступайте и притащите их сюда в замок".  

 

Старший палач Пьетро .

 

Ему было 55 лет. Высокий, крепко сложенный с большими тяжелыми руками и перебитым носом. Длинный уродливый шрам пересекал левую половину его мрачного лица. Это был след удара шпаги во время одного из сотен арестов, которые он проводил еще в юности. Тогда, пытаясь спасти свою 20-летнюю жену, муж наотмашь рубанул его. Конечно же, он погиб в бою с солдатами Инквизиции, но память осталась на всю жизнь. Чуть позже, в тюремном застенке Пьетро с наслаждением отомстил, самыми страшными пытками замучив до смерти юную красавицу. Но все это было в прошлом. Сейчас новый приказ кардинала до предела загрузил его работой. Он и его двое подручных - Алессандро и Пьеро, 49-ти и 53-х лет, были готовы. Они работали вместе почти 7 лет и теперь знали все способы вырвать признание и причинить самую невообразимую боль мужчине и, особенно, женщине. Вся троица была садистами и самым большим наслаждением для них было пытать женщину, слышать ее дикие вопли, видеть, как извивается в агонии ее тело. Они любили свое ремесло, оно было своего рода адским идолом, которому они поклонялись. Ничто не могло вызвать их жалость. Даже 10-летняя девочка не получила не малейшего снисхождения… За долгие годы их службы перед ними прошло много случаев, подобных теперешнему. И методы пыток были у всех них практически одинаковы, все свое свободное время они тратили на то, чтобы придумать какие-либо усовершенствования, чтобы сделать и без того страшное истязание еще ужасней. Первый раз, 7 лет назад, они собрались вместе, чтобы вынудить признаться 39-летнюю блондинку. Сначала ее вздернули на дыбе, за связанные за спиной руки, избивали ее палками, раздавили ей соски клещами, но она упорно отказывалась говорить. Тогда Пьетро взял из жаровни раскаленный докрасна железный прут и подошел к подвешенной пленнице. Пьеро взглянул ей прямо в глаза и, так и не сказав ни слова, раздвинул ей ягодица, а Пьетро вогнал раскаленное железо ей в задний проход. Тело несчастной выгнулось в страшных судорогах, ее, леденящий душу, крик всех оглушил. Безвольно обмякнув, она потеряла сознание. Придя в себя, она призналась во всех самых отвратительных преступлениях. В это время Алессандро улыбался, стоя рядом с ними. Так началось их сотрудничество. И теперь все трое ждали новых жертв в холодной камере пыток.  

 

Замок 

 

14 женщин были арестованы в одну и ту же ночь. Их смущение и ужас были столь велики, что ни одна из них не попыталась даже протестовать, не говоря уже о сопротивлении. Никто из соседей ни сказал ни слова в их защиту. Солдаты грубо связали их и привезли в мрачный замок кардинала, расположенный в 10 километрах от Венеции, вдалеке от чужих глаз и ушей. Их затолкали в одиночные камеры, ожидать неизвестной участи… Они даже не знали за что их арестовали, но все из них, конечно, были прекрасно осведомлены об ужасах Инквизиции. Ведшие вниз ступеньки, в конце тюремного коридора, вызывали жуткий страх у всех пленниц. Кардинал пришел с двумя солдатами и двумя людьми в черных рясах.. Они остановились перед камерой, где держали Джоанну ди Гвисепе. Кардинал что-то велел солдатам, те открыли толстую дверь и вошли в камеру, схватив узницу, они поволокли ее за собой. Она попыталась сопротивляться, но зверский удар в живот лишил ее дыхания и она бессильно повисла на руках стражников. Они вышли в темный коридор, таща под руки прекрасную женщину. Спустившись на 20 ступенек, они стали перед массивной дубовой дверью. Один из солдат постучал и перед Джоаной предстал самый ужасный человек, которого она когда-либо видела, он улыбался во весь рот. Глядя на юную красавицу, Пьетро почувствовал сильное возбуждение. Ему редко попадали такие женщины и он всегда наслаждался, истязая таких прелестниц. "Что за великолепный сюрприз, монсеньор", сказал он кардиналу, "и все остальные подозреваемые столь прекрасны?"

 

"Да, старина", отвечал тот, "есть даже моложе! Ты получишь бездну удовольствий, уверен…".

 

Охранники вытолкнули дрожащую женщину на середину холодной камеры пыток. У нее задрожали колени и она собрала все свои силы, чтобы унять охвативший ее страх. Застенок был своего рода произведением искусства, отвечавшим всем вкусам его владельцев, похоже в нем были собраны все орудия пыток, когда-либо придуманные человеком. Три палача заботливо их собирали с начала своего сотрудничества, целых 7 лет! Расширенными от ужаса глазами, Джоанна разглядывала ножницы, щипцы, кнуты…, она чувствовала, что не выдержит пыток. Но что они хотят от нее? Дверь захлопнулась за ее спиной и она, дрожа от страха, огляделась. Кардинал, лекарь, писарь и трое палачей окружали ее. Джованни также вошел в камеру и Джоанна почти лишилась чувств. Семь грубых мужчин и прекрасная черноволосая женщина в темной холодной камере!

 

"Джоанна", начал кардинал без лишних вступлений, "Ты обвиняешься в ереси. Признайся, что ты еретичка и Господь смилостивится над твоей душой".

"Еретичка???" Она была страшно удивлена! Она даже не могла поверить в то, что услышала! "Нет, нет! Я верю в Господа, монсеньор…"

"Хватит врать, женщина!", рявкнул кардинал и продолжил, "Мы знаем о тебе все. Признайся же и избежишь страшных страданий".

"Я ни в чем не виновата! Я не еретичка! Ради бога, отпустите меня…", заплакала Джоанна, робко протестуя.

 

"Начать пытку!", отдав приказ, кардинал занял свое место среди 3 других мужчин, удобно устроившихся в креслах, перед стеной из грубо отесанных камней.

 

"Неееееет, пожааааалуйстаааа, я не еретичка, боогаааа раааадииии…", кричала несчастная женщина, когда палачи принялись раздевать ее. Ее обнаженное тело было совершенным. Тугие полные груди, длинные ноги, точеные бедра, тонкая талия. Волосы на лобковом треугольничке были довольно редкими, словно пушок и Пьетро мысленно прикидывал, какие способы пытки он применит к этой великолепной брюнетке. Алессандро и Пьеро подвесили ее за запястья к потолочной балке и прикрепили 20-ти килограммовый камень к ее связанным ногам, вытягивая ее тело. Она шумно вдохнула и спустя 10 минут по щекам ее потекли слезы. Оба палача взяли кнуты и принялись зверски стегать ее по всему телу: по спине, грудям, животу, заду, ногам… Джоанна корчилась и извивалась под безжалостными ударами, дико вопя от боли. Ее тело сверкало от пота и было покрыто алыми полосами от кнутов. Алессандро и Пьетро раз за разом поднимали кнуты и с сухим треском опускали их на юное тело, снова и снова… Наконец, после 20-ти минут страшной порки она лишилась чувств и беспомощно повисла на связанных руках. Пьеро окатил ее ведром ледяной воды, сильно рванув за ее длинные черные волосы, он приблизил ее лицо к своему и прошипел, брызгая слюной: "Ты признаешься, сука?"

Дрожа от ужаса, она простонала: "Нет, я не виновата… пожааааа…".

 

Тесио кивнул и оба палача вооружились длинными деревянными палками, и снова подошли к узнице. Теперь один из них стал перед ней, а другой зашел за спину. По знаку Пьетро, который сидя в углу наблюдал за страданиями обвиняемой, они принялись изо всех сил бить ее. Боль, пронзившую женщину, было невозможно представить. Она визжала, словно сумасшедшая и страшно хрипела. Пот ручьями струился по обнаженному телу.

 

Алессандро бил ее по почкам, а Пьеро хлестал по животу и грудям. От каждого удара палки тело Джоанны выгибалось дугой, подпрыгивало, боль заставляла ее сгибать руки с такой силой, что она даже приподнимала вес тела и привязанного к ногам груза! Она не могла даже кричать, задыхаясь. Она охрипла, из ее рта вырывался какой-то жуткий хрип, больше похожий на конское ржание, глаза были широко открыты, словно она не могла поверить в происходящее. На 53 ударе несчастная потеряла сознание. Палачи отвязали ее и бросили на холодный сырой каменный пол.

"Она признается, монсеньор", говорил с улыбкой Пьетро, "Только немного погреем ее. Положите ее на дыбу!"

 

Ее положили на большой стол, широко раздвинули ноги, скованные цепью запястья привязали к столбу у верхнего конца стола, а щиколотки закрепили по сторонам нижнего края. Ее чудесное тело теперь было растянуто и беспомощно ожидало еще больших истязаний. Она пришла в чувства и с ужасом увидела себя, распятую на столе в этой бесстыдной позе. Она лежала беззащитная и полностью открыта рукам этих жестоких людей! Из ее груди вырвался сдавленный всхлип, когда Алессандро сделал первый поворот колеса дыбы. Пленница почувствовала усиливающееся растяжение всех суставов и вскрикнула. Новый поворот колеса, теперь уже несчастная кричала изо всех сил, все мускулы ее изумительного тела напряглись, сопротивляясь страшной силе жуткого устройства. Третий оборот, теперь она только мотала головой из стороны в сторону, ее блестящие черные волосы развевались, как грива, она кричала и визжала, казалось человек не может издавать такие звуки. Ее груди трепетали, по телу пробегали судороги дикой агонии. На четвертом повороте ее голова безвольно упала на стол и понадобилось целых пять минут, чтобы привести ее в себя. Несколько ведер ледяной воды, ее давали нюхать уксус. Наконец она открыла глаза. Пытку возобновили, но теперь заплечных дел мастера остановились после третьего оборота и закрепили колесо, вытянув ее. Сейчас Алессандро и Пьеро взяли со стены клещи и принялись крутить ее розовые соски. Джоанна извивалась и корчилась… Ее отчаянные вопли эхом отражались от сырых каменных стен. Палачи одновременно сжали ее соски и потянули в разных направлениях.

 

"Ооооо, гоооооспоооодииии, пооожаааалуууйстаааа, оооостаааноооовитесь, я не могу бооольшееее…" Она жалобно кричала, умоляя о пощаде. Алессандро вырвал ей правый сосок, а Пьеро сделал тоже самое с левым. Джоанна вновь провалилась в беспамятство. Они быстро привели ее в сознание и принялись жечь раскаленными докрасна железными прутьями ее изуродованные груди. Красавица, словно безумная, извивалась в оковах, тщетно пытаясь освободиться. Она потеряла контроль над собой и обмочилась. Истязатели начали обжигать раскаленным железом все ее прекрасное тело. Ее живот, бедра, пятки, подмышки… Когда они выжгли ей клитор, она вновь впала в глубокий обморок. Ее муки были ужасны! Ведро ледяной воды вернуло ей чувства и она еще в полузабытье продолжала корчиться от предыдущей пытки. Полностью придя в себя, она, задыхаясь, закричала: "Да, я еретичка… Я ненавижу вашего бога, да…, все что хотите…, только остановите пытку, умоляю…"

 

"Это все", усмехнулся кардинал, "Мои поздравления, парни! Мы стали богаче! Приведите обвиняемую Милу Реттондини!"

Когда охранники распахнули дверь камеры, где томилась несчастная 18-летняя девушка, та в ужасе закричала, "Нет, пооожалуйста, не мееняя, я ни в чем не виновна…". Солдаты приволокли ее в застенок, где юная девушка увидела корчащуюся обнаженную Джоанну, все еще привязанную к пыточному столу. Это зрелище было невыносимым для нее. Она бросилась вон из камеры, но солдаты быстро схватили ее и притащили обратно. Сидя за большим столом, кардинал начал допрос: "Мила Реттондини, ты обвиняешься в ереси. Ты признаешься в своих преступлениях против Церкви, Папы и Инквизиции?"

"Нет, я не преступница, Ваше Преосвящество… Я не виновна…", слабо запротестовала обреченная.

"Отлично, приготовьте ее к допросу!"

 

Алессандро и Пьеро раздели юную пленницу и все мужчины залюбовались ее прекрасной фигурой! Ее чудесные упругие груди были словно вырезаны опытным скульптором, она была высокой, 170 см, с узкой талией, стройными длинными ногами, голубыми глазами и вьющимися золотыми волосами. Ее маленькие ягодицы выглядели очень возбуждающе, они манили, словно редкостный заморский плод.

 

Палачи подтащили ее к тяжелому деревянному креслу и заставили сесть. Ее руки крепко привязали к подлокотникам и притянули лодыжки к железным кольцам на ножках кресла, слегка раздвинув ее восхитительные колени, открыв темный треугольничек волос между бедрами.

 

"Я спрашиваю тебя в последний раз Мила, признаешь ли ты свою ересь?"

 

Она отрицательно замотала головой и кардинал махнул рукой палачам, чтобы они начинали свое дело. Обнаженная девушка дрожала от страха, видя все эти приготовления. Она никогда не могла себе представить, даже в самых страшных снах, что подобное могло с ней произойти! Ей было всего лишь 18! Она была еще девственницей! Ее никогда не касалась рука мужчины! Еще никто не видел ее обнаженной! Ее щеки стали пунцовыми, когда она подумала об этом. Сейчас она была привязана совершенно голая и беспомощная перед этими жестокими людьми! Какой стыд! Какой ужас!

 

"Нееееееееееееееетаааааааааааааааааааааааааааааааааааааа!!!!!!!! - завопила она, когда острый нож вонзился под ноготь большого пальца ее ноги, прервав все ее мысли. Ее тело жутко выгнулось, веревки глубоко врезались в кожу. Алессандро медленно провел ножом налево, а затем направо и Мила дико завизжала, содрогаясь от дикой боли! Наконец нож прошел по всему ложу и ноготь упал на пол. Захлебываясь слезами и задыхаясь, девушка с трудом могла вдохнуть воздух, парализованная страшной мукой. Ее покрытое потом лицо налилось кровью. Десятью секундами позже Алессандро вновь вогнал свой острый тонкий нож под ноготь указательного пальца ее левой руки. Мила истошно орала и извивалась всем телом, пока палач трудился со своим ужасным инструментом. Обезумев от боли, она безуспешно пыталась пнуть его ногой, дергая тугие веревки, которые впились ей в кожу, слегка окрасившись кровью. Алессандро вырвал второй ноготь. Очень медленно он повторил ту же пытку на всех ее пальцах и юная златовласая богиня кричала и визжала, рыдала и корчилась, билась в судорогах в прочных путах... Ее страдания невозможно было передать! Наконец она потеряла сознание, палачи отвязали ее от кресла. Когда она пришла в себя, то обнаружила, что подвешена к потолку за поднятые над головой руки, от этой позы ее груди приподнялись, став еще выше и она выглядела еще обольстительней. К ее щиколоткам подвесили 50-кг камень, жутко вытянув все ее тело, причиняя ей еще больше боли! Она ахнула и ее глаза расширились от ужаса, когда Пьетро и Пьеро приблизились к ней с большими щипцами для грудей. Каждый из них ухватил одну из ее упругих грудей. Сначала Пьетро и за ним Пьеро сомкнули челюсти жуткого инструмента вокруг ее белоснежных грудей. Отменно слаженным движением они одновременно стали дергать ее груди вверх и вниз, вправо и влево! Мила обезумела от боли, она дико вопила и по ее статному телу пробегали судороги. Она потеряла контроль над своим телом и обмочилась! Это, конечно, не заставило палачей прекратить раздавливать нежную девичью плоть. Они сжимали ее изо всех сил и прекрасная богиня извивалась, корчилась и вопила, словно безумная! Невозможно было поверить, что человек способен издавать подобные звуки! Пьеро и Пьетро издевались над ней почти 2 часа. Мила много раз теряла сознание, но всякий раз ведра ледяной воды возвращали ее к кошмарной жизни. Наконец старший палач решил изменить истязание. Девушку развязали и отнесли на пыточный стол, где ее привязали, растянув в стороны руки и ноги, словно морскую звезду. После короткого совещания с Алессандро и Пьетро в углу пыточной камеры, Пьеро отошел к столику, где лежали орудия пытки и вернулся к девушке с бритвой и мылом. Он тщательно выбрил ей лобок, поскольку палачи имели особые планы относительно новой пытки… Джованни поразился их приготовлениям и спросил об этом кардинала.

 

"Мой дорогой Джованни, они собираются приступить к сексуальным пыткам, вот им и потребовалось оголить вход в ее любовный канал!", с удовольствием объяснял Тесио, предвкушая, очередное испытание. Мила зарделась, увидев, что с ней сделали. Теперь ее лобок был совершенно голым и ее роза выступала во всей своей красе. Пьетро дотронулся до входа в ее влагалище и несколько минут спустя Мила извивалась, словно змея и хрипло стонала от наслаждения, заставившего забыть ее перенесенные муки. Она никогда не испытывала ничего подобного! Ведь ее еще никогда не касалась рука мужчины! Ее сок обильно смочил пальцы палача и тот улыбнулся. Она тяжело дышала от сексуального возбуждения и нетерпеливо выгибалась навстречу его руке, охваченная желанием, когда Пьетро раздвинул ее половые губы и одним резким грубым толчком загнал толстый, зазубренный деревянный стержень глубоко в ее влагалище! От боли у нее захватило дыхание! Мила выгнулась дугой на пыточном столе и завопила так, как еще никогда не кричала, почти задохнувшись от крика! Ее сделали женщиной самым зверским и мучительным способом! Пьетро принялся насиловать ее, глубоко вталкивая и снова вытягивая этот адский снаряд в ее интимное место, грубые зубья, усеявшие поверхность деревянного фаллоса, раздирали чувствительную плоть. Белокурая богиня визжала, словно безумная, извиваясь в страшных судорогах. Пьетро с силой втолкнул цилиндр, как можно глубже в ее влагалище и резко крутанул, так что шипы впились в шейку матки! Обезумев от огня, пылавшего внутри ее тела, Мила выгнулась словно дуга, чуть не ломая позвоночник и непроизвольно испражнилась под себя, полностью опустошенная этой пыткой. Еще один страшный крик и она провалилась в милосердное забытье. Пьетро оставил деревянный стержень в ее любовном канале и окатил ей лицо ледяной водой. Затем он принес бутылку красного вина и влил его в горло пленнице, чтобы прибавить ей сил перед еще более садистскими истязаниями. Страшный фаллос был уже глубоко воткнут в ее самое сокровенное место, когда Пьетро вернулся с деревянным молотком. Мила разжала губы, пытаясь выкрикнуть "Нет", но ее крик был оборван резким ударом по стержню. Она рванулась изо всех сил, пытаясь разорвать веревки, но ее привязали слишком крепко. Она истошно завопила. Пьетро вновь ударил молотком и новая волна жуткой боли заставила забиться в судорогах это чудесное девичье тело! Пьетро был опытным палачом, после каждого удара он делал полуминутный перерыв, чтобы не дать узнице потерять сознание от все возрастающей боли. Несмотря на все его старания, она лишилась чувств на девятом ударе и Алессандро принес еще вина и холодной воды, чтобы привести ее в себя. Она быстро очнулась и, всхлипывая, взмолилась о пощаде…

"Ты признаешься в своих преступлениях?", снова спросил ее Тесио.

 

"Я невиновнааааааааааа…!!!", заорала она, когда Пьетро нанес очередной удар, заставив ее забиться в судорогах, словно в адских муках! Еще один удар и затем 30 секунд отдыха, удар… Красавица вновь безжизненно распласталась на столе. Он ударил еще 47 раз и девушка раз за разом теряла сознание. Наконец лекарь сказал, что если продолжать в том же духе, она умрет под пыткой и старший палач решил дать Миле передохнуть часок, пока они готовили очередные инструменты, раскаляя их на углях жаровни. Все еще распластанная на пыточном столе, она увидела, как палачи подошли к ней с докрасна раскаленными железными прутьями в руках. Пьетро стал между ее ногами, а Алессандро и Пьеро по бокам, возле ее грудей. По сигналу Алессандро они одновременно прижали раскаленное железо к ее грудям и половым губам. Мила завизжала, словно раненый зверь и замотала головой, страшно корчась на деревянной плите. Палачи продолжали держать шипящие прутья, водя ими по ее телу, пока девушка не потеряла сознание. Она лежала в глубоком обмороке, грудь ее едва заметно поднималась. Алессандро выплеснул еще одно ведро ледяной воды ей в лицо и измученная женщина медленно пришла в себя, рыдая и жалобно стоная. Пьетро взял небольшие клещи и ухватил ее клитор. Он стал сжимать и крутить эту самую нежную часть женского тела, пока бугорок наслаждений не превратился в месиво окровавленного мяса. В завершение одним быстрым рывком он вырвал его и Мила вновь провалилась в беспамятство. Ее в очередной раз окатили водой и она медленно открыла глаза, корчась от страшной боли. Ее прекрасное истерзанное тело выглядело очень эротично, когда по нему пробегали волны судорог. Рыдая, давясь слезами, она простонала: "Да, я еретичка, да, я виновна… Ваше преосвященство, не пытайте меня больше, я этого не вынесу…" Пьетро довольно улыбнулся и пожал плечами. Тесио потирал руки, довольный результатами первого дня следствия. Две женщины за 10 часов… Но Мила оказалась действительно упорной. Чтобы сломать ее потребовалось более шести часов. Но они все равно добились своей цели, благодаря мастерству опытных палачей, которые служили в Святой Инквизиции. Ведь известно, что под пыткой можно получить любое признание. Тесио и его компания были очень возбуждены этим зрелищем и направились к своим любовницам, чтобы в объятиях этих красавиц скинуть напряжение прошедшего дня. Было уже 10 вечера и они очень утомились. Инквизиторы покинули застенок и полумертвую Милу швырнули обратно в ее камеру. Ночь казалась бесконечной для схваченных женщин. Они знали, что скоро стражники придут за ними. Это ожидание было очень мучительным… Никто из них так и не сомкнул глаз.  

 

Замок - день второй.

 

Когда все они собрались в темной камере пыток, кардинал сказал стражникам: Приведите Фабиану ди Стефано вместе с ее юной дочерью Анабель! Через пять минут тяжелая дверь распахнулась и две пленницы предстали перед инквизиторами. Фабиана крепко обнимала свою 13-летнюю дочку и они обе, дрожа, словно завороженные, смотрели на стоявших перед ними, трех палачей.

 

Итак, Фабиана, начал кардинал, ты обвиняешься в ереси. Готова ли ты признаться?

Фабиана попыталась гордо выпрямится и собрав все душевные силы, громко ответила: Нет, мой господин, нет! Я честная христианка, любящая моего Создателя.

А ты, Анабель. Ты признаешься в своей ереси?

 

Пощадите хотя бы ее, она ни в чем не виновата..., попыталась вступиться за нее мать, но кардинал прервал ее: Замолчи! Тебе уже давали возможность говорить. Сейчас очередь твоей дочери.

Анабель была гордой девушкой, ее отец был храбрейшим венецианским полководцем. Она не могла опозорить его имя…

 

Нет, я ни в чем не виновна. Я не еретичка, громко сказала юная девушка и палачи почувствовали, как их напрягшееся естеством с трудом помещается в штанах. Они уже предвкушали сладость пытки такой очаровательной девочки и ее прекрасной матери. И их будут пытать на глазах друг у друга, это делало зрелище еще более заманчивым.

 

Давайте начнем, промолвил Тесио, тут он в задумчивости оглядел молодую вдову, затем перевел взор на девочку и после минутного раздумья, сказал: Начнем с девчонки. Пусть ее мать посмотрит на муки своего ребенка. Может это сделает ее сговорчивее.

 

Неееееееееееет, боооогааааа раааааааадиииииии, возьмиииитееееее мееееняяяя…, умоляла палачей Фабиана, когда те принялись срывать одежду с ее девочки. Они раздели ее догола. Перед собравшимися предстала стройная девичья фигурка, у нее были маленькие крепкие, словно яблочки, острые грудки и поджарый, словно мальчишеский, возбуждающий задок. Из нее получилась бы восхитительная женщина, думал Тесио, наблюдая за приготовлениями мучителей. Но в ее детском теле жил сильный дух. Она не проронила ни звука, ни сделала даже попытки вырваться из грубых рук палачей. Она хотела быть достойной имени своего прославленного отца. На ее лобке был всего лишь легких пушок, почти ничего не скрывавший, но Пьетро решил унизить жертву и приказал выбрить этот маленький девственный холмик. Анабель покраснела словно мак, когда ее опрокинули на пыточный стол и оба палача развели в стороны ее стройные длинные ноги. Тем временем Пьетро принялся выбривать ее самое сокровенное место. Ему потребовалось всего несколько движений бритвой, чтобы полностью оголить ее лоно. Он медленно засунул свой толстый указательный палец в ее узкое влагалище и, внезапно, девочка содрогнулась всем телом, испустив пронзительный крик боли и стыда, палач грубо повернул руку, лишая несчастную невинности. Алессандро и Пьеро крепко держали ее за руки и смеялись.

 

Ты будешь кричать куда громче, маленькая Анабель, если сейчас же во всем не признаешься, сказал Пьетро и повернулся посмотреть на ее рыдающую мать, по щекам которой градом катились крупные слезы. Девочка ничего не ответила и Пьетро кивнул своим приятелям, те подошли, готовые к следующему истязанию. Они хотели быстро сломать ее и поэтому применили “кресло иудеев”. С широко разведенными в стороны ногами и связанными за спиной руками ее поместили на вершину деревянной пирамиды. Боль была невыносимой. Острый конец этого деревянного орудия глубоко врезался в нежную плоть ее интимных частей. Она громко ахнула и по ее телу побежали мучительные судороги, но она все таки сдержала крик, до крови прикусив губы. Ее храбрость делала пытку еще более желанной для этого сборища садистов, обожавших ломать чью-то волю.

 

Теперь они получили очаровательную мишень, эту чудесную храбрую девочку. Пытка продолжалась почти час. Все ее обнаженное тело блестело от стекавшего пота, лицо было искажено страданием, губы искусаны в кровь, но она все еще не проронила не звука, только едва слышно всхлипывала! Пьетро отвязал веревку, обвязанную под мышками девушки и удерживавшую ее на месте, потянув за нее, он высоко поднял допрашиваемую над ужасной пирамидой. Затем он резко отпустил ее, уронив Анабель на острую вершину.

 

ААААААААААААА…, истошно завопила девочка. Она жутко извивалась, пытаясь вырваться из веревок, ее судороги выглядели столь возбуждающе, что все мужчины почувствовали, как их члены сделались, точно каменные.

 

Неееееееееее!!! – бросилась на колени несчастная мать, бога ради, пощадите ее… Пыталась она разжалобить палачей, но Алессандро изо всех сил пнул ее прямо между ног и красавица скорчилась на полу от чудовищной боли, чувствуя, как ее лоно словно окунулось в пламя. Пьетро вновь сбросил девочку и Анабель дико заорала. Ее крики леденили кровь. Веревка снова потянула ее вверх, чтобы уронить на ужасно острый конец пыточного снаряда…, затем снова и снова, медленный подъем и быстрое падение, снова и снова! Она обезумела от боли. Ее половые органы были разорваны, по ногам текла кровь и она извивалась в жутких судорогах, полностью подчинивших себе ее тело. Пьетро оставил ее, сидящей на окровавленном острие и отошел к столику, где принялся выбирать новый инструмент. Он вернулся с двумя деревянными палками и подал одну из них Алессандро. Оба палача стали бить ее по пяткам, в то время как в ее влагалище глубоко вонзился деревянный клин! Анабель вопила, словно раздавленная телегой, кошка. Они избивали ее почти целый час и Анабель трижды повисала на веревке, лишившись чувств. Наконец они сняли ее, бесчувственную, с иудейского кресла и перенесли на пыточной стол. Ее распластали, растянув в стороны, схваченные цепями руки и ноги и оставили на какое-то время в покое, чтобы она пришла в себя. Когда она открыла глаза и обнаружили себя, лежащей совершенно беспомощной в этой непристойной позе на тяжелом деревянном столе, то из глаз ее покатились слезы. Мать стояла, бледная, словно покойница, с ужасом глядя на страдания и позор своей дочери, все ее тело содрогалось от рыданий. Пьетро подошел к девочке и произнес: Ну, теперь ты признаешься, моя девочка? Избавь себя от дальнейших мучений.

 

Нет, я ни в чем не виновата…, выдавила истязуемая, отдернув голову от невообразимого смрада, хлынувшего изо рта ее мучителя. Алессандро выбрал железную “кошачью лапу” и начал медленно раздирать ее правую грудь острыми крючьями этого дьявольского изобретения. Анабель завизжала от пронзившей ее тело боли и ее голова замоталась из стороны в сторону. До предела растянутая на деревянном столе, она не могла сделать другого движения. Палач медленно проделал то же самое с ее точеной левой грудью. Девушка снова забилась в чудовищных судорогах, но Алессандро продолжал рвать ее бедра и бока. Ее крики было невозможно представить, ее страдания было невозможно передать. Да, это было вне разума человека. Наконец, после 20 минут этой бесконечной пытки, она вновь растворилась в забытьи. Лекарь подошел к ней со своим ящичком со снадобьями и попытался остановить кровотечение из ее разорванных в клочья грудей. Все его отчаянные попытки оказались безуспешными и Алессандро вытащил раскаленный докрасна прут из жаровни, он повел его, окутавшегося едким вонючим дымом, по шипящим от непереносимой ласки огня, грудям, прижигая кровоточащие раны. Эта невероятная боль пробудила Анабель к жизни, с жутким воплем она выгнулась дугой, почти разрывая растянуты суставы. Струйка мочи брызнула между ее точеных ног прямо в лицо лекарю. Тот пришел в ярость и завопил, схватив за плечо Пьетро: Она обоссала меня! Я же пытался ей помочь! Ты видел? Она же ведьма! Накажи ее! Для нее нет ничего святого!

 

"Неееееееееееет...!!!", отчаянно завизжала ее мать, зная, что даже АД был бы Раем по сравнению с тем, что ожидало ее дочь. Пьетро достал длинный узкий бур и стал между широко разведенными бедрами ребенка. Он прижал острие своего инструмента к отверстию ее мочеиспускательного канала и слегка надавил, крутя бур и глубже впиваясь в тело пленницы. Неожиданная вспышка боли была настолько острой и жуткой, что глаза Анабель почти вылезли из орбит. Она взвыла от непередаваемой боли, когда почувствовала второй оборот бура, входящего все глубже в ее мочеиспускательный канал или, вернее, в то, что им до этого было. Ее вопли, похожие на вой грешников в аду, отражались от сырых каменных стен. Кардинал был доволен.

Он наслаждался, любуясь этим прекрасным нагим телом, содрогавшимся в конвульсиях и жутко корчащееся при каждом новом обороте этого чудовищного орудия пытки. На седьмом обороте она впала в обморок и Алессандро потребовалось довольно много воды, чтобы привести ее в сознание. Бур все еще торчал из ее мочеиспускательного канала, когда Пьетро вернулся с большой дрелью. Девочка только сдавленно всхлипнула, старший палач засунул сверло ей в задний проход и сделал три быстрых оборота рукоятки, боль пронзила все клеточки ее юного обнаженного тела. Анабель корчилась, рискуя переломать себе руки и ноги, ее вырвало. Ее тело выгнулось дугой, когда Пьетро выдернул бур из разорванного мочеиспускательного канала, вызвав сильнейшее кровотечение. Анабель безжизненно растянулась. Несчастная девочка потеряла слишком много крови, хлеставшей из ее разорванный в клочья заднего прохода и мочевого пузыря. Лекарь уже ничем не мог помочь, солдаты развязали мертвого ребенка и вытащили за ноги ее тело из камеры.

 

Кардинал был ужасно разгневан этой упорной семейкой и приказал палачам не терять зря время и начать с самых ужасных орудий, чтобы добиться признания. Если дочь предпочла смерть позору, то как должна была себя повести мать? Пьетро и Алессандро выволокли обнаженную красавицу на середину застенка. Пьеро достал тонкий железный прут, заостренный с обеих сторон и подошел к дрожавшей всем телом женщине. Он сграбастал сначала ее правую грудь и пронзил прутом нежное тело завопившей женщины. Фабиана, встрепенулась, словно горячая лошадь от удара кнутом, когда он проделал то же издевательство с ее левой грудью. Алессандро и Пьетро с трудом удержали молодое крепкое тело. Она забилась, точно безумная, чуть не опрокинув палачей! Ее крик был невыносим. Пьеро дотянулся до каната, свисавшего с потолочной балки. Он был разделен на две половины и на конце каждой веревки покачивалось маленькое железное кольцо. Палач продел оба конца прута через эти кольца и отошел к рукоятке ворота. Он начал крутить ее, канат натянулся и истязуемая жертва начала подниматься вверх, раскачиваясь на проткнутых прутом грудях. Фабиана корчилась, подвешенная к потолку, ее вопли были совершенно нечеловеческими. Она уже не могла управлять своим телом и золотистая струйка мочи оросила грубо отесанные плиты пола. Она отчаянно дергала руками, связанными за спиной, пытаясь разорвать путы и молила о пощаде. Пьеро начал приподнимать и сбрасывать ее, посылая все новые волны адской боли в это истерзанное тело. Пытка превратилась в нескончаемые предсмертные муки! Она полностью опустошила чудесное тело и после получаса допроса, обвиняемая безвольно повисала на собственных грудях. Они опустили ее бесчувственное тело на холодный пол и прижгли раны раскаленным железом, чтобы остановить кровь. Когда несколько ведер ледяной воды ее оживили, они подвесили ее вниз головой за широко разведенные в стороны ноги и Фабиана увидела, что палач начал бить ее между бедер, целясь по ее интимному органу. Фабиана извивалась от боли, все ее тело сотрясали судороги. Мучитель бил ее изо всех сил! Каждый страшный удар тяжелого деревянного молотка вызывал все более сильные конвульсии этого восхитительного молодого тела. Длинные волосы облепили ее, залитое потом, прекрасное лицо. Она визжала, кричала, корчилась и выгибалась от непереносимой боли… Палач не знал жалости! Они били ее целых 20 минут, пока она вновь не потеряла сознание. Когда она пришла в себя, пытка продолжилась. Ее женские части превратились в один жуткий багрово-синюшный кровоподтек, каждый новый удар вызывал страшный вопль Фабианы, беспомощно свисавшей с потолка, все обнаженное тело которой было выставлено напоказ перед этими жестокосердными людьми. Ее залитое потом тело, сверкало в свете факелов, словно драгоценность, мольбы о пощаде сливались с дикими криками боли! Кардинал почувствовал сильнейшую эрекцию, не в силах сдержаться он принялся ласкать свой член под столом, глядя на обнаженное, отливавшее перламутром, женское тело. Еще четверть часа и узница вновь впала в забытье. Пьеро и Алессандро спустили ее и отнесли на пыточный стол. Они растянули ее руки и ноги в стороны, накрепко привязали их и окатили лицо истязуемой несколькими ведрами воды. Она в ужасе рванулась изо всех сил, когда Пьетро стал прижигать раскаленным железом ее бедра и груди. Обезумев от боли, она вновь обмочилась. Он жег и жег, и жег… Охрипнув от криков, Фабиана издавала звуки, больше похожие на конское ржание, чем на голос человека… Она отчаянно замотала головой с развевающимися пышными волосами, когда Пьетро прижег ее половые губы. Он продолжал держать шкворчащий прут у входа в ее любовный туннель, пока тот не замолчал, остуженный живым телом, а жертва не распласталась, словно тряпка на столе. Под ее задом образовалась кучка кала. Ее быстро вернули к действительности и Пьетро глубоко вогнал раскаленный прут в ее влагалище. Обезумев от боли, Фабиана билась, словно пойманный зверь в сетях! Весь стол был залит мочой. Со звонким щелчком ее левое плечо вырвалось из сустава и она вновь лишилась чувств. Отошедшему за новым прутом Пьетро понадобилось целых 20 минут, чтобы привести ее в себя. Теперь палач медленно вводил раскаленное железо в ее задний проход. Молодая красавица выгибалась дугой, истошно вопя и мотая головой! Ее длинные волосы слиплись от пота. Теперь она чуть не задохнулась от крика, ее вырвало и она вновь обмочилась! Она забилась в новых, еще более страшных судорогах, из ее рта хлынула пена, пока Пьетро держал раскаленный прут, глубоко засунув его в задний проход женщины. Это была невообразимая, бесконечная агония. Внезапно ее лицо побелело и она перестала дышать. Болевой шок был слишком сильным. Спустя 7 часов садистских пыток она умерла. Смерть все же бывает более милосердной, чем люди.

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

Комментарии:

Оставить комментарий
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
 

Уважаемые вебмастера, Вы на
сайте "Пытки и казни"
работающем на
DataLife Engine.
Текущая версия 9.6.