Улыбка

- А вот леди Н, не отличающаяся храбрастью, одела на церемонию высокий черный колпак с густой вуалью, без прорезей для глаз. Служанки за руки довели ее до плахи. Так что никому не было видно, как она гримасничала до рокового удара. Он не свалился даже во время декапитации. Когда голову вынули, чтобы показать народу, то она была вся в слезах. А Вам нужна повязка на глаза?

- Нет. И кстати, о последнем жедании осужденного, завтра вечером пригласите ко мне в камеру Бина Бьерна, он сейчас должен быть в городе, у меня будут к нему поручения, относительно моего тела и имущества. А ночью мы с ним будем читать стихи, - женщина улыбнулась.

- Это не такой рыжий медведь, который притворяеться человеком?

- Я вижу Вы его знаете.

- Мне о нем докладывали, похоже он готовится штурмовать мой замок.

- Не скажу, что для него это невозможно.

- Может да, а может и нет. В любом случае при попытке захвата все узники будут умертвлещены.

- Вот видите, в ваших интересах передать ему приглашение пораньше.

Расстались они вполне довольные друг другом.

 

Илия никогда не думала, что умирать такое хлопотное дело. Сейчас, когда у нее до смерти оставались только день, ночь и еще полдня, оказалось, что у нее куча неоконченных дел. Полдня заняло написание писем и завещания. Катерина, та из служанок, что обладала хоть каким-то художественным вкусом, была отправлена к торговцам цветами, со строгим наказом купить горных полевых цветов. На вопрос девушки, уверенна ли госпожа, что здесь такие есть, Илия ответила, что в столице, если хорошенько поискать, есть все. Вторая служанка, вместе с парой стражников, выделенных комендантом, была отправлено к меняле, с наказом привезти две корзины мелких серебрянных монет. Когда девушка вернулась, танесса отправила ее купить пару повозок сухих дров, бочку смолы и благовония для погребального костра и отвезти все это в сад ее городского дома. После обеда прибыл вызванный ей известный столичный художник, чтобы написать последний портрет. За всеми этими заботами, она даже не нашла времени, чтобы поплакать. Осталься недочитанным и сборник стихов. А потом пришел Бин. Передвижение Бьерна по башне было слышно издалека. Вот железный грохот, это отлетел не усевший отступить в сторону стражник. Вот более глухой удар, слетела с петель закрытая дверь. Вот совсем рядом крики, ругань и звук столкнувшихся голов, после которого звуки резко оборвались. Илия ждала, что он вынесет дверь и в ее комнату, но он открыл ее подчеркнуто спокойно. Вообще не было заметно, что дорога сюда его как-то затруднила. Но она знала Бина уже много лет и видела то, что трудно заметить. Видела кривую улыбку рассеченного шрамом лица, когда улыбается только одно его половина. Видела текущую на бороду тонкую струйку слюны, видела прищуренные глаза. Видела и понимала, что ее мишка в шаге от боевого безумия, которое никак не способствет ее планам. Отсутствие оружия не делало воина менее смертоносным.

- Вы две дуры сейчас пойдете со мной, - низкий бас Бьерна заполнил собой всю комнату. - Снаружи нас ждет десяток людей и кони. Они увезут вас в надежное место, а я останусь и объясню всем, что нельзя задевать людей Севера.

Илия шагнула ему навстречу и посмотрела прямо в глаза.

- Хотела тебя спросить медвеженок, со скольки лет ты меня хочешь.

- С первой встречи.

- Ну так бери, - она усмехнулась, - а потом будем обсуждать дела.

Он шагнул вперед и одним движением разорвал на женщине драгоценное шелковое платье. Дальнейшее они потом могли вспомнить только урывками.

Вот Она закидывает ноги ему на плечи, а Он сильныыи ударами гасит первую вспышку страсти...

Вот они неторопливо любят друг друга сидя, а Лин поит их вином...

Вот он стоит на коленях у нее над грудью, а она страстно сосет его член...

Мужчина на женщине, женщина на мужчине...

Женщина плачет, смеется, кричит от наслаждения, ее когти рвут кожу на спине любовника...

Кажеться, ее сейчас разорвет напополам...

Его язык так нежен...

Чувство полета и свободы...

Это последний мужчина и никаких запретов нет...

Одноглазая змея изучает все три норки...

Неважно, вечер сейчас или ночь, значение имеют только глаза и тело любимого...

Руки ласкают груди, руки сжимают ягодицы...

Почему раньше никогда ощущения не были такими острыми...

Маленькая смерть, одна, вторая третья...

После такого умирать не страшно и не жалко...

Небо в алмазах...

И темнота...

 

Публику на площаде начали разогревать с утра. Вначале наказывали осужденных на публичную порку. Девицу легкого поведения нагишом выставили на час к позорному столбу. Вокруг немедленно собрались мужчины, обсуждая ее прелести. Потом одному неудачливому вору отсекли правую руку, а еще двоих заклеймили. Повесили горожанина за убийство и студента за дуэль с дворянином. Последнее повешение прошло весело, так как осужденного пришли поддержать приятели студенты со своими подружками. Они шумели, смеялись, отпускали шуточки, давали советы и осужденному и палачу. А когда висельник забился в петле, две девицы стали дергать его за ноги, чтобы ускорить агонию.

Все это происходило в стороне от основного эшафота. Он пока был пуст, людей не было. Только широкая круглая плаха терпеливо ждала свою жертву.

Все это время Илия благополучно продрыхла. Лин разбудила ее только за полтора часа до церемонии, чтобы она успела привести себя в порядок и одеться.

Женщина зевает и довольно улыбается, у нее прекрасное настроение. Шутливо спрашивает:

- А ты что делала, подлая предательница, пока я дрыхла?

- Ужасное злодейство разумеется, чем еще может заниматься северная ведьма. Решила прибавить пару завитушек к твоему безумному плану.

- С удовольствеим посмотрю за тобой сверху.

- Зря ты все это затеяла. Может ну его, я еще могу вытащить тебя отсюда.

- Жадная ты, я тут понимаешь решаю судьбы стран, а тебе жалко отдать кусочек подруги. Только о себе и думаешь.

- А ты вообще не о чем думаешь. Например о своих детях. - Ллир слегка повысила голос, что соответствовало истеричному крику обычного человека.

- Думаю, думаю. После сегоднешнего мои беспокойные горцы не о вольностях будут кричать, а пылинки с моего Остина сдувать. Никто даже не подумает покуситься на его власть тана. А из рыжика получится хороший регент. И кстати, для тебя тоже есть последняя просьба.

-Что мне для тебя сделать?

- Убить старого волка, конечно. Это поможет нашей стране и позволит тебе выплеснуть недовольство. - Ну сука я, сука, что поделаешь, - подумала Лия, - Подругу конечно жалко, но зато мне будет не так скучно на том свете, а ей на этом. И свое место в легендах она получит.

Потом служанка с мокрыми глазами начала заплетать ее волосы в толстую косу, за что тут же получила выговор:

- Катерина, предупреждаю, не смей выть на эшафоте. Ты же смелая девушка, разбойников тогда в лесу не испугалась. А сейчас глаза на мокром месте. Смеяться не заставляю, но веди себя достойно.

Когда за ней пришли, чтобы отвести к кузнецу налагать цепи, она напоследок посмотрела на распростертое тело своего друга и любовника. Даже спящий, он производил сильное впечатление. Как дремлющий пещерный медведь или лев.

- Нет, я правильно подсыпала ему сонное зелье, - решила про себя женщина, - он бы обязательно сорвался и испортил мне представление.

Потом они вышли из камеры, оставив его за спиной.

 

Ровно в полдень запели трубы и ворота тюремного замка распахнулись, все лица на площади немедлено повернулись туда. Вокруг эшафота два ряда оцепления. К самому лобному месту пропускают только чистую публику: дворян и богатых горажан. Простой народ толпиться за второй линией. Принц со свитой наблюдают за церемонией с балкона тюремного замка. Короля на площади нет. Из ворот показывается торжественная процессия. Впереди идут распорядитель казни с жезлом и глашатай с приговором в руках. За ним четверо барабанщиков, на ходу выбивающих дробь. Четверо солдат с факелами на длинных ручках. Палач в маске с большим блестящим топором на плече. Десяток стражников с алебардами, окружают осужденную и ее компаньенку. Двое служанок шли в плетенными корзинами. Помошкик палача с пикой в руке вел под узцы черную лошадь, запряженную в повозку с открытым гробом. Когда приблизились к толпе, служанки начали горстями раскидывать серебро, началась давка.

После двух дней в камере Лии было приятно оказаться на солнце. Она шла не торопясь, не быстро, но и не медленно. Шла покачивая бедрами, наслаждаясь каждым шагом. Немного ее походку портили болтающиеся на ногах цепи и то, что после ночных безумств у нее болело между ног. Но со стороны это было совсем незаметно. Илия шла навстречу тысячам взглядов. Они были разными: злыми, добрыми, ожидающими, нетерпеливыми, похотливыми, жалостливыми, насмехающимися, равнодушными. И она улыбалась им навстречу, ведь все эти люди пришли сюда из-за нее.

В толпе тем временем вовсю заключают ставки:

- Ставлю тридцать к одному, что он снесет ей бошку с одного удара.

- Один к четырем, что ее силой придеться укладывать на плаху.

- Принимаю на десятку, эти северянки совсем не неженки.

- Так она южанка.

- Но выросла то в горах.

Женщина шла в свой последний путь одетая только в традиционный клановый кильт. Через плечо перекинут плед, одна грудь открыта. На голове венок из полевых цветов. Она улыбалась в толпу, но мысли ее были далеки от этой площади:

- Эта сволочь все правильно рассчитала. Нашей стране нужна наша война, она сделает народ единым. И я тоже не могу отказаться от славы. Я стану мученицей, святой, знаменем борьбы. Но некоторые детали он не учел. А они решают все. Прямая широкая юбка из грубой овечьей шерсти в серую и коричневую клетку. Такую расцветку надевают, когда не хотят показывать цвета своего клана. Просто горская девушка. В такой одежде тебя примут даже в доме твоего кровного врага. И вот некая горская девушка отказывает королю, посчитав его кровь ниже своей. И ее казнят за отказ. Да каждый клан торжественно провозгласит, что это его дочь, пусть названная, посрамила короля. И королевская семья получит в кровники все горы. Так что королевство не просто получит войну, а кровью умоется.

Путь до эшафота оказывается неожиданно коротким. Палач первым взбегает по ступеням. Его приветствуют радостными криками. Когда он вгоняет топор в плаху снова раздается гул голосов. Люди с факелами встают по четырем углам помоста, барабанщики выстраиваются у дальнего края.

Илия не замедляя шага поднялась по ступенькам. Ей было страшно. Страшно от неизвестности, что там будет после удара, и будет ли там что-то. Но она держала свой страх в узде. Глупо бояться того, что выбрала сама, и что не в силах изменить.

Палач протягивает ей руку, помогая взойти на эшафот. Потом опускается перед ней на одно колено.

- Сударыня, простите ли вы меня, за то что мне придеться сотворить с Вашим телом.

- Конечно, добрый человек, как я могу испытывать злобу к тому, кто отправит меня в сказки и легенды.

Бьют и замолкают барабаны. Распорядитель дает осужденной последнее слово.

Илия подходит к краю помоста и ее голос как ветер над людским морем:

- Эту ночь я провела с простым горским парнем. И он так меня оттрахал, что я еле сюда дотащилась. Король ваш пусть идет к тролям, женщина не девица, сама может себе хозяина выбирать. А вы добрые люди радуйтесь. Радуйтесь и любите друг друга. Ибо вижу я отсюда из смертной тени, что большая часть тех, что стоит здесь на площади, последует за мной еще до следующего Белтайна.

Площадь взрывается воплями и свистом. Снова бьют барабаны. Женщина, не дожидаясь приказа, сама подошла к плахе и опустилась на колени.

- Корзины нет, значит моя голова покатиться у всех на глазах.

Катерина снямает с нее плед. Илия медленно опускает голову.

- Я так уже стояла.

Втягивает носом воздух. Ощущает приятный запах свежей древесины. Смотрит на гладкую без зарубов поверхность.

- Эту плаху тоже специально сделали для меня.

Медленно ложиться, нагретое дерево обжигает нежную кожу.

- А сейчас меня обозжет лезвие топора.

Она была так сосредоточена на своем последнем деле, что крики из толпы и слова глашатая, читающего приговор, воспринимались как легкий и неразборчивый шум.

Чуть вздривает, когда мастер опускает железо на ее длинную шею. Борется с инстинктивным желанием втянуть голову в плечи и побеждает.

Снова бьют барабаны.

Предпоследнией мыслью будущей святой было:

- Надо было раньше дать рыжику, надо же тянула с этим двадцать лет.

А последней:

- Надо улыбаться.

Падает вниз жезл распорядителя.

Падает вниз топор палача.

Падает с плахи голова преступницы.

Бьет из рассеченной шеи фонтанчик крови. Глупое сердце еще не знает, что тело уже мертво и продолжает качать кровь. Она так и бьет из обрубка в такт ударам. Обезглавленное тело сводит судорога и оно прогибается назад, направив на солнце большие коричневые соски на дрожащих грудях.

Катерина закрывает лицо рыками.

Лин скалится в бессильной ненависти.

Илия летит. Мир мерцает и кувыркается вокруг нее. Чувствует слабость, но страха нет. Боль такая сильная, что не воспринимается сознанием. Большая смерть так похожа на маленькую. А в голове застряла последняя мысль, про улыбку.

Подхваченная за косу голова взлетает над эшафотом и над толпой. Площадь отвечает на это ревом.

- Вот голова изменницы. Слава королю.

Палач поводит рукой из стороны в сторону, показывая свой страшный трофей. Голова, как тысячи до нее, привычно дергается в короткой агонии.

И тут люди видят невиданное зрелище. Видят как голова втянула выпавший язык и сжала бледную полоску губ. Видят как крутящиеся глаза остановились и прищурились. А потом, последним остатком жизниных сил, голова улыбнулась. И с этой улыбкой умерла. И площадь потрясенно замолчала. Только палач с помошником продожили выполнять привычную работу. Голова оказалась насажена на пику и выставлена на краю эшафота. Тело положенно на специальную скамью там же. После чего все покинули место смерти, а стражники сняли оцепление, отступив к лестнице. Теперь любой желающий мог приблизиться, чтобы поближе рассмотреть тело казненной. На площади началась обычная толчея, кто-то проискивался вперед, кто-то пробирался назад. Лин стоит недалеко от эшафота и с ненавистью смотрит на толпу.

- Ты ошиблась Лийка с Белтайном, - думает она, - многие из них не переживут и следующего дня.

 

Жану нравилось быть стражником. Работа не пыльная и к тому же денежная, особенно, если с сержантом вовремя делиться. Заступив на пост у северных городских ворот он обратил внимание, что с утра из города потянулись северяне. И даже успел пощипать кое-кого из них. И что с того, что старый Кейт ворчит, что это плохой знак.

Вот еще один едет будто пьяный. Надо его как следует потрясти. А Бьерн не замечал ничего вокруг. Ехал ссутулившись и опустив голову. Он напряженно думал о том, как сказать шестилетнему Остину, что он не смог уберечь его маму. И пусть она сама выбрала такую судьбу, мальчишке от этого будет не легче. Так же как тяжело ему самому. Везти с собой сердце и пепел любимой женщины и ее предсмертные письма. Ее письмо к нему он запомнил до последнего слова:

"Медвежонок прости за снотворное и поверь мне, так было надо. А к тебе будет у меня к тебе три наказа как в легендах. Голова моя останеться смотреть на красоты столицы, а сердце мое и пепел увези на родину. Сердце похорони под нашим дубом, а пепел развей там же по ветру. Я дам тебе письма к моему отцу и еще нескольким достойным людям, их надо передать во чтобы то не стало. И ... присмотри за моими сорванцами. Твоя Лийка." А перед глазами его был не столько окружающий мир, сколько огонь ее погребального костра. Поэтому почувствовав рывок за уздечку, он недоуменно посмотрел на преграждающих ему дорогу людей.

- Ну ты свинья северная, деньги давай. Как вчера вашу сучку укоротили, так и драпаете ... - закончить стражник не успел.

Утробное рычание вырвавшееся из ощеренных губ ничуть не напоминала человеческое, скорее зверинный рык. Напрягись могучие мышцы, распрямились плечи и спина, человек в седле словно вырос в полтора раза. Потом на солнце дважды сверкнул меч и на землю рухнули сразу четыре куска плоти. Правого стражника удар развалил наискосок, отделив голову, руку, плечо и часть торса. Второй успел чуть отпрянуть и теперь выл лишившись обеих рук. Всадник засмеялся, - будете служить ей в подземном царстве. И вскинув меч на плечо, пришпорил коня. Следующий, кто попытался его остановить, упал с разрубленным шлемом, а остальные в страхе расступились. Теперь Бьерн был почти счастлив.

- Сто голов, я сложу в ее честь курган из ста отрубленных голов, - кричал он удаляясь от ненавистного города.

Застрявшая в левом плече стрела, только добавляла ему боевого азарта.

 

Мост голов был одной из достопримечательностей столицы. Переброшенный через небольшую речку у тюремного замка, он красовался кованными перилами с выступающими острыми пиками. На эти пики и попадали головы казненных дворян, если это предусматривал приговор. Поэтому с утра после нашумевшей казни у моста скопилась небольшая толпа, ожидая появление нового трофея. Ждали они довольно долго. Когда подмастерье с мешком вышел из замка, его приветствовали криками и свистом. Люди еще не знали, что с этой смертью мир изменился, стал другим. Так происходит при смерти каждого человека. И вскоре им придеться ощутить эти изменения на себе. А пока они с удовольствием смотрели за действиями Корти. Вначале парень извлек из мешка деревянную доску и повесил ее на штырь. На ней было написано: "Танесса Илия Хакен, казнена топором за государственную измену". Потом за косу вытащил из мешка голову, и, примерившись, насадил на острое железо.

От ночи проведенной в чане с водой и солью кожа еще больше побледнела. Глаза на мертвом лице были открыты, а рот остался искажен полуоскалом, полуусмешкой. Люди шли по мосту, смеялись, обсуждали ее, показывали пальцами, а голова на пике улыбалась.

Она улыбалась когда ее подруга пила зелье из корешков, трав и яда раздавленных змей.

Улыбалась, когда во время вечернего приема взлетел вверх сброшенный плащ и Лир потекла через толпу, а люди на ее дороге падали сломанными куклами. И пораженная мечом, копьем и двумя стрелами она успела коснуться короля кончиком пальца и умерла с улыбкой на устах. А старый волк потерял способность дышать и через пять минут отошел на руках сына.

Улыбалась, когда обнаружилось, что городские колодцы отравлены и столицу охватила паника.

Улыбалась, когда заболели все, притронувшиеся к разбросанным на площади монетам, заболели и начали умирать.

Улыбалась, когда южные княжества объявили об отделении, а приморские города о нейтралитете.

Улыбалась, когда ее отец сказал: "Молодому волчонку я не присягал", и велел собирать дружины и ополчение.

И продолжала улыбаться, когда через неделю первые отряды горцев перешли через реку. Отряды разных кланов шли плечом к плечу. Шли под своими знаменами, но на каждом было наспех вытканное стилизированное изображение улыбающейся головы. Они шли громя врага на своем пути. Шли сжигая деревни и фермы, города и замки. Шли не щадя никого, убивая мужчин и женщин, стариков и детей - всех кто вырос выше тележного колеса.

Северная война началась.

 

Страницы:
1 2
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.

Комментариев 0