Плохая примета

Автор: A-Viking

 

Настя замерла в углу ни жива ни мертва. Туго связанные у щиколоток ноги свело от длительного стояния – уже больше часа она дрожала в углу под тёмными ликами икон – и от свистевшего сквозняка, и ещё больше – от ожидания…

Когда черница Агафья приговорила её к «палке», у девушки аж дыхание перехватило: при палке рёвом ревели даже рожавшие молодки, а когда невестку Глашку приговорили посадить на палку второй раз, она в ногах у черниц валялась, просилась на прилюдный правёж кнутами, лишь бы не сажали заново!

 

Настя в ноги не бросилась. Крепкая, тугая телом, она ещё слыла и гордячкой – пыталась даже виду не показать, что страх и обида сковали тело. И лишь побледневшие, судорожно сжатые губы да упрямо сверкнувшие глаза…

Черница Аглая, стягивая ей ноги вожжами, негромко шепнула:

– Терпи уж, девка: чёрный наговор – строгий приговор… бог рассудит!

 

Конечно, наговор: и в мыслях не было у Насти бегать на Коляды – грех! Ан нет, донесли, наговорили – и пропажа платочка шитого тут же нашлась: якобы с Коляд доносчик нашёл, да принёс. А доносчик – не бери греха в облыжной вине, Настя! – а чего не брать? Знамо – Евсей, сынок Столярихи. Прилипало ползучее… Однако же обмишулился, не порадуется: черницы решили девку не на паперти сечь, а в келейной, в покаянных комнатах. Кабы на паперти плетьми или розгами драли – тут бы на весь хутор стыда: как есть голышом на кобыле дёргаться. А в покаянные комнаты мужикам хода нет: хоть без позора наказанье…

Отстояв заутреню, велели в угол: стояла, ждала, белея в тёмном углу тугим юным телом. Силком заставила себя не обернуться, пока черницы ставили посредь комнаты «палку» – тяжёлый дубовый чурбак, на котором стоял в пятерню обхватом шершавый осиновый кол. Толчком подняли на ноги. Аграфена размотала вожжи на ногах, подвела к чурбаку, чуть поддерживая под локоть: час простояла, ноги затекли…

 

Агафья, та самая приговорница, сердито клюнула крючковатым носом, заскорузлыми пальцами смерила: от срамницы до пупа. Примерила пятерню к колу, подложила под чурбак дощечку, велела грузной, тяжёлой Аграфене:

– Вяжи девке руки да подымай. Я за лампадкой схожу…

Плотными узлами заматывая руки девушки, сердобольная Аграфена успокаивала:

– Вишь, девка, матушка Агафья послабить тя решила: не насухо, а с маслицем будет! Ты токо того, задницей в стороны не рвись, да ляжки как можешь поширше держи: тогда и не порвёт срамницу твою… Помни, девка: не корчись, как можешь терпи и не корчись: тогда и не порвёт. А кричать – кричи, в том греха нет. Тут все кричат – сама вишь, палка толста, широко как срамницу распират!

 

Закончив торопливый шепоток наставлений, напряглась и уверенным плавным движением подняла Настю за верёвки над полом. Зацепила концы верёвок за зубчатый блок, удобней развернула обнажённое тело наказуемой: теперь слегка закруглённый, грубо отёсанный конец кола почти касался лобка девушки.

 

Вошла Агафья, в запавших глазах пряча злой и торжествующий огонёк. Но масла лампадного всё же не пожалела: плеснула на кол, потёрла и, наконец, велела:

– Давай, девка, раздвигай ляжки!

 

Закусив губы, Настя помедлила, но всё же покорно развела ноги в стороны, открывая вход в тело. Аграфена взялась руками за её бёдра и ловко, одним махом, буквально насадила девушку на конец пыточного орудия. Кол сразу вошёл пальца на три, скользнув в глубину тугого тела. Настя охнула, зажмурилась, услышала строгий окрик Агафьи:

– Не охай, блудница! Ещё и нет ничего! Погляди, сестрица Аграфена – ровно пойдёт-то? Внутрях не попортим?

 

Аграфена наклонилась к бёдрам девушки, пальцами провела по округлившимся вокруг кола половым губам, помяла их, потянула в стороны, затем, поплевав на палец, ощупала задний проход:

– Задница цела будет, срамница стоит ровно, можно сажать девку.

– Сажай помалу! – велела старшая черница.

Взявшись за рычаг колеса, Аграфена свободной рукой перекрестила живот Насти:

– Наказуем тя, грешница! – и повернула рычаг.

 

Верёвка чуть ослабла – и девушка под своим весом стала медленно-медленно, неудержимо, туго и тяжело садиться на толстенный кол… Половые губы сразу покраснели, едва охватывая толщину «наказания»… Настя отчаянно сжала попу и тяжело, сквозь прикушенные губы, застонала.

 

– Задницу распусти, девка! Ляжки, ляжки поширше! – участливая Аграфена похлопала ладонью по ягодицам Насти.

– Распусти, не зажимайся – больней же идёт!

Хрипло и тяжело простонав, девушка попыталась расслабить бёдра, продолжая неумолимо оседать на кол. Ещё чуть-чуть – и резким, отчаянным вскриком она судорожно дёрнула задом от пронзившей всё тело вспышки.

– Целка насадилась! – сурово сказала Агафья. – Ничо, это дело бабье, терпимое…

 

Аграфена снова осмотрела промежность медленно-медленно ползущей вниз девушки:

– Ровно идёт, матушка! Нутро не попортим, да срамница, глянь, как податлива!

– О-о-о!!! – зажмурившись, в голос стонала Настя: ей казалось, что страшный кол уже разорвал все внутренности, напрочь разрезал её тело. Крупные капли пота скатывались с лица, выступили на груди и плечах наказуемой. Растянутые до предела половые губы багровым кольцом охватили кол, горошинка клитора налилась мучительным жаром, а головка кола становилась всё шире и шире…

 

Страницы:
1 2
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.

Комментариев 0