Петербургские трущебы

Автор: В. Крестовский

 

* * *
В пять часов, на рассвете, дверь секретного нумера тихо отворилась, и в комнату осторожной походкой вошла с узлом в руках старушка-надзирательница. Ночник на стене тускло домигивал свой огонек, едва боровшийся с беловато-серым колоритом утра, слабо проникавшим за решетки тюремного окошка. Осужденная спала глубоким сном. Истомленный организм ее наконец поддался натуре: тяжелые мысли и черное горе, словно наболелая рана, ненадолго угомонились, наконец, после нескольких бессонных ночей, в этом опьяненном забытьи, которое одолело ее не более как за час до прихода старушки. Подойдя на цыпочках к постели Бероевой, она остановилась в нерешительности и долго стояла над нею, глядя в сонное лицо своим бесконечно добрым и грустно-сострадательным взглядом. Ей было жаль будить ее.

 

"Спит... Пойди-ко, во сне и не чует, бедная, что уже все готово..."- подумала она, покачав своею старою головою, и тихо дотронулась до спящей. Бероева вздрогнула и широко раскрыла испуганные глаза.

 

- Вставайте... пора... Уж там ожидают вас,- сказала Мавра Кузьминишна, кротко взяв ее за руку.

 

- Кто ожидает?.. Зачем?..- смутно спросила арестантка, позабыв и не разобрав еще со сна, какой смысл имеет этот приход в необычную пору. Старушка смущенно насупилась, не находя, каким бы образом полегче и в каких именно словах объяснить ей наступившую роковую минуту. Но Бероева все уже поняла. Еще не дальше, как накануне вечером, она так тоскливо желала, чтобы с ней поскорее кончали, чтобы не мучили ее долее этой неизвестностью, и томительным ожиданием развязки, а теперь, когда наконец так внезапно наступила последняя решительная минута, ей вдруг сделалось страшно- в голове опять проснулся и беспощадно встал этот грозный призрак публичного позора, и она, усевшись на своей арестантской постели, затрепетала всем телом, нервически и сильно вздрагивая по временам и неподвижно уставя на опечаленную старушку свои помутневшие тоскливым ужасом и как бы совсем одурелые глаза.

 

- Брр... как здесь холодно... холодно...- болезненно-слабым голосом и словно бессознательно произнесла она, так что звук этого голоса даже несколько испугал старушку: ей показалось, будто осужденная не то в горячке, не то помешалась.

 

- Нет, это вам так кажется.- заботливо поторопилась она успокоить ее.- Давайте-ка, я вам помогу одеться- теплее будет... Я вот и платье вам принесла. Бероева с помощью ее поднялась с постели. - Вот вам чистая рубаха- надо уж непременно во все чистое одеться,- говорила старушка, помогая ей при этом эшафотном туалете,- вот умоемся сейчас- водица-то холодненькая, освежит немножко...

 

И Мавра Кузьминишна старалась как можно более разговорить осужденную, желая всем сердцем отвлечь и разбить посредством этого ее мрачные мысли. Бероева одела, наконец, "позорное" платье черного цвета- и туалет ее был кончен.

 

- Мне дурно...- через силу проговорила она со стоном и, мертвенно-бледная, опустилась на руки старушки. Та усадила ее на кровать, суетливо подала напиться кружку воды да виски смочила. Бероевой через минуту несколько полегчало. - Тоска... Ах, какая тоска... Под сердцем гложет...- снова болезненно заговорила она, в изнеможении хватаясь рукою то за грудь, то за голову.- Страшно... страшно мне... О, если бы можно было умереть в эту минуту! Господи! боже мой! Дай ты мне это счастье, пошли ты мне смерть!- истерически воскликнула она и тяжко зарыдала.

 

- Мавра Кузьминишна!.. И с этим воплем арестантка, словно в предсмертной, метающейся тоске, поникла головою на грудь неотступно стоявшей перед нею старухи и обвила ее своими бессильными руками. Добрая женщина при виде такого раздирающего душу горя и сама страдала в эту минуту, хотя много и много раз на своем старушечьем веку доводилось ей снаряжать на эшафот осужденных. По щекам Мавры Кузьминишны неудержимо текли слезы, но она все-таки не переставала ободрять арестантку.

 

- Перестаньте, вы убьете себя,- сказала она ей решительно и строго.

 

- Да, убью!.. Я хочу убить себя!- с какой-то мрачной, полупомешанной восторженностью откликнулась Бероева.

 

- Опомнитесь: у вас есть дети... Грешно вам желать этого!- еще больше возвысила та голос, и эти слова, словно электрический удар, пронзили все существо осужденной. Она встрепенулась, быстро обтерла свои слезы и выпрямилась с необыкновенно энергической решимостью.

 

- Так!.. Да, это правда,- спасибо вам,- сказала она голосом, которому усиливалась придать все возможное спокойствие, и с благодарностью посмотрела в глаза старухи. - Добрая моя!.. Да вы плачете! Вам жаль меня?.. Мавра Кузьминишна, вы- честный, хороший вы человек! Вот все, чем могу отплатить вам за это... И она крепко пожала ей руки.

 

- Ну, теперь я спокойна... Пойдемте, Мавра Кузьминишна,- я готова. Арестантка сделала несколько твердых шагов к своей двери, но перед нею замедлилась. - Впрочем, нет,- промолвила она, возвращаясь,- простимся прежде... Вы мне были здесь и другом, и матерью. Благословите меня. И старушка медленно и набожно стала осенять крестным знамением ее благоговейно склоненную голову. Бероева тихо и долго приникла губами к благословившей ее руке и с твердым спокойствием вышла за дверь секретного нумера.

 

* * *


Семь часов утра. На улицах еще мало движения; снует только чернорабочий люд, кухарки торопливо шлепают на рынок, горничные шмыгают в булочную, мещанка-ремесленница проюркнула в мелочную лавочку- взять на гривну топленых сливочек к кофеишке грешному, дворники панель подметают, да шныряют из ворот в ворота разносчики с криками: "Рыба жива, сиги-ерши живые огурцы, зелены, говядина свежая".

Страницы:
1 2
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.

Комментариев 0