Рассказ к 8 марта...

Немного человечности
Черны врата вечной ночи, и нет из-за них возврата случайному путнику. Далеко течет мертвая вода Ахерона, временами превращаясь то в кипящий огонь, то в липкую смолу. Входящий сюда, оставь надежду! Ибо в царстве мертвых не важно, кем ты был при жизни…
«Ох, есть еще время подумать… Осталось сделать последний шаг за границу, отделяющую живых от ушедших. Есть еще возможность вернуться. Но как я могу вернуться без тебя, сестра? Мать-Табити не поймет меня, родные боги отвернутся от меня. Решено – иду!»
Камень молчал, сосредоточенно рассматривая рыжеволосую девушку, вступившую под сень сводов пещеры. Он, камень, повидал на своем веку всякое, и многие герои проходили здесь, стремясь пробиться к запретным водам… Но таких красивых зеленых глаз этот камень еще не видывал. Девушка задела локтем о скалу, и коротко прозвенели темные узорчатые серебряные браслеты на ее левом запястье. Знающему человеку эти браслеты, способные остановить и отклонить вражеский клинок, сказали бы многое. Но откуда тут было взяться знающему? Знающие давно ушли на другой берег Реки Мертвых, стали бесплотными тенями… Промолчал камень, не сказал ни слова.
«Здесь не так темно, как рассказывали сказители. Что ж, это хорошо. Боги Черного царства, я иду к вам! Готовы ли вы встретить меня? Сестра, умирая, ты сказала мне, что мы больше не увидимся, ты попрощалась. Как будто ты не знала моего характера… Говорят, здесь прошел-таки эллин, спускаясь во тьму в поисках невесты лучшего друга. Что ж, если так – я тоже пройду этот путь!»
Задвигались, зашевелились тени, и вышли из тьмы две девушки, черноволосые, черноглазые. В руках они сжимали длинные бриттские мечи. Молча они преградили путь рыжеволосой амазонке. Меона выхватила свой клинок – простой сарматский короткий меч. В такой путь не стоит идти с оружием чужого народа, но все же она жалела, что не прихватила с собой тяжелый меч римских легионов. Противницы ей попались не из легких.
«Ну хорошо, вы сражаетесь, потому что вам приказал ваш господин… Но я дерусь за нечто большее! И потому – уходите прочь, черные тени! На смерть! О-о-о-о… Какой хороший удар… Но только в школе гладиаторов учат и не такому. Получи, ведьма Ночи!»
Одна из черноволосых воительниц попятилась с почти человеческим жалобным криком, схватившись за пробитый живот. Меч ее лязгнул о камень. Ни единой капли крови не упало на землю, но побелела как полотно черная, и вмиг исчезло ее тело, словно истаяло… Вторая демонесса рванулась вперед, завывая, но ее меч наткнулся на узорчатые браслеты амазонки и соскользнул вниз, не задев ее. А короткий клинок Меоны в тот же миг вошел черноволоске ниже пупка, поразив самое болезненное место. Хоть ты и демон, но оставаясь в человеческом обличье, ты обречен ощущать людские эмоции. Застонала демонесса, забилась, елозя вверх и вниз по клинку амазонки. Меона выдернула меч, и, прищурившись, взглянула на черноволосую.
- Добить? Я вижу, тебе плохо. Увы, я не умею лечить нежить, так что остается лишь добить тебя… Куда лучше нанести удар – в сердце? А есть ли оно у тебя? Или в горло? А может, снести твою голову с плеч?
- У-убей… неважно как… просто убей, – простонала демонесса. – Дай мне воссоединиться с моим Господином…
- У скифов не бывает господ! – сказала рыжая амазонка. – Впрочем, тебе этого все равно не понять. Держи, ведьма!
Острое лезвие метнулось вперед, змеей проскользнув между грудей черноволоски, и пронзило ее тело насквозь. Жалобно звякнули железные кольца на шее демонессы, превращаясь в пыль.
- Спасибо тебе! – раздался голос из ниоткуда. – Ты сумела освободить меня. Но я в долгу не останусь!
«Табити, мать огня, что это было? О, сестра моя, труден путь к тебе… Это лишь первые твари, стремящиеся преградить мой путь. А что будет дальше? И все-таки… все-таки… мне на минуту стало жаль эту черноволоску! Человек, умирая, прощается со всеми своими страхами и бедами. Эти же обречены страдать вечно… Б-р-р-р… Нет ничего хуже вечности!»
… Звякнул, отлетая, клинок, высек из каменной стены рой искр. Уже виднелся, маячил вдали туманный берег Ахерона, и смутным призраком виднелась на нем скифская ладья. Впрочем, римлянин легко узнал бы в ней боевую пентеру, а грек – ладную трехярусную трирему… Их было слишком много, противниц, преградивших путь к переправе – сразу две дюжины клинков звенели, встречая на пути короткий скифский акинак. И утекала, утекала сквозь пальцы жизнь, с каждым новым удачным выпадом воительниц Царства Мертвых…
«Ох, Олия, сестра моя, как же трудно пробиться! Я помню тот день, когда ты ушла! Завистливый римский ритор, которого ты так безжалостно отвергла, подстерег, выбрал время, когда Левий и я были далеко… Не сам, не своими грязными и потными ручонками – руками рабов свершил твою карму. Предательский удар в спину проводил тебя к ладье Харона. Я тогда еще решила, что нет в этом правды… Ох, эта ведьма умело бьет! Чувствую кровь свою на боку… А вот так, на, получи! Этого удара ты не знаешь, его придумал мой муж, легат Первого Городского… О-о-о… вас все-таки слишком много для меня… Кто это сейчас поразил меня в самое чувствительное место? Легкая царапина, но я слабею, слабею… Олия, любимая сестра, увидимся ли? Я поклялась верой пращуров, что приду за тобой – так негоже мне посрамить их… Ах, еще один удар – ты почти достигла своей цели, ведьма! Грудь моя пробита. Так тяжело дышать… Но я все равно пройду тут! Верь мне сестра, я знаю, ты сейчас смотришь на меня… У-у-у-й, как больно! Сразу два меча поразили мое тело, сойдясь в пояснице. Ах, вы добивать, вы хотите смерти?! На, получи, ведьма!!!»
Рыжеволосая амазонка подняла голову, без страха глядя на приближающихся к ней демонесс, на сияющие черным пламенем клинки. Тело ее изо всех сил пыталось доказать хозяйке, что пора сдаваться – по правому боку струился красный ручеек, левая грудь, пронзенная мечом, слабо кровоточила, но девушка стояла прямо, в упор рассматривая приближающихся противниц. Черноволосые демонессы неторопливо смыкали кольцо, заключая амазонку в круг из сочащихся темнотой лезвий.
«Боги, как мне больно… Я думала, что уже знаю, что такое боль. Оказалось – тщета… Сестренка, похоже, я не смогу дойти до тебя… Прости, если сможешь. Сейчас эти твари нанесут свой последний удар… Я уже почти желаю этого. Да, Олия, ты всегда лучше меня умела терпеть боль, и прости, что я никогда не признавала этого. Мне очень больно, очень… Вот тут, над пупком, жжет, словно факелом, и в груди тоже горит. И пить очень хочется, очень…»
- Стоять!!! – прозвенело под сводами пещеры, и стройная черноволосая девушка, сжимающая в обеих руках тяжелые мечи, мягко приземлилась на прибрежный песок.
- Сестра! – ошеломленно вскрикнула демонесса. – Почему? Мы ее уже почти добили…
- Стоять, именем Господина!!! Ей даровано милосердие! – мечи в руках черноволоски вспыхнули бархатным пламенем.
«Милосер…дие… Именем Господина? Ну нет, этого еще не хватало… У скифов не бывает господ. Тот, кто позволит себе усомниться в этом, измерит шагами собственные кишки – таков закон. Но… может быть, ты немного уступишь? Совсем немного? Бог Мертвых просит такую малость – поклониться ему, всего-то навсего… Ты видишь, сестра, всего лишь крохотная уступка – и я увижу тебя. Крохотная. Уступка. Ха-ха.»
- Я никогда не приму… - крикнула, задыхаясь, рыжеволосая амазонка, все так же сжимая акинак. – Не приму…
- Молчи… - ударила ее по губам черная. – Молчи. То, что ты скажешь, побереги для моего хозяина. Завидую тебе – ты свободна. Но ты ранена… Прекрати бой. Я обещаю, Огнем всевечным клянусь – никто тебя не тронет больше!
«Клятва Огня, как мило… От человека я бы приняла ее, не раздумывая. Да вот чего ждать от вас, черные ведьмы?! Как поступить, кто подскажет? Честь. Честь – это хороший стимул, но не сейчас, когда идет, подступает снизу, продирается по горлу кровавый ручеек… И в тот миг, когда он пробьет себе дорогу сквозь мои губы – я умру. Мать-Табити, верить или нет?! Сестра, подскажи!»
Тихонько опустилась на песок амазонка, и руки ее разжались. Выпал акинак, откатился в сторону. Молча смотрели демонессы, как раненая девушка вытягивается на берегу, потеряв сознание. И встала между ними, уже приготовившими клинки, черноволосая демонесса Мийя…
- Нет! Всем – стоять! Господин уже принял решение. Он знает, что сделать с этим человеком! Не вам решать его судьбу!
«Боги, как тяжело открываются веки… Где я? Что со мной? Так больно умирать – вот и все, что я помню… О! Сестра моя! Олия! Ты здесь, ты жива, это главное… Зачем ты плачешь, ведь все хорошо. Что это за плеск? Мы плывем? Куда? Зачем ты так крепко обнимаешь меня, мне ведь больно… Я тоже люблю тебя, Олия!»
Нос ладьи ткнулся в прибрежный песок. Тихо прошуршали шаги, стихли в отдалении. Задумчиво смотрел вслед уходящим иссеченный рубцами воин, крепко держащий кормовое весло. Один из новоприбывших, молодой поэт, робко приблизился к нему.
- Могу я узнать, что так завлекло великого Харона?
Лодочник поморщился.
- Впервые я вижу такое. Столько раз великие воины проходили мимо меня, ища славы, а еще больше случалось, когда они искали сокровищ… И за женщинами спускались в Тартар могучие мужи. Но вот чтобы девушка пришла сюда в поисках подруги?! Неудивительно, что Господин отпустил их обеих! Старик, поди, до сих пор находится в удивлении… Но – хватит болтать, а ну, бегом на паром, неприкаянная душа! Вот вечно так –стоит только проявить немного человечности, как подлые души садятся на шею…

 

Автор: Grosshoper

Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.

Комментариев 0