Сделать домашней|Добавить в избранное
 

Сайт, посвященный истории
пыток и смертной казни, их
эротической составляющей

 
на правах рекламы

Фабрика

Автор: torturesru от 23-03-2016, 20:27

Автор: Bor

 

Самолет резко клюнул носом и завалился на крыло.

«Черт бы побрал ваши противоракетные виражи!» - подумал молодой офицер, когда его желудок подскочил к горлу. Самолет выровнялся, продолжая резко снижаться.

«Городок небольшой. – Подумал офицер, смакуя глоток коньяку. – Здесь неделя, и эта неделя последняя перед отпуском. Акция утихомирит весь район на два-три месяца. Уже хорошо. Потом придется повторить.»

Самолет коснулся полосы и стал тормозить.

 

…Звонок на обед прозвучал ровно в двенадцать, как обычно. Но, как только немного стих шум выключенных швейных машин, динамик под потолком захрипел, громко щелкнул, и заговорил:

- Всем работницам фабрики! Через пять минут построиться во дворе! Через десять минут состоится казнь! Присутствие всех строго обязательно! Опоздание на построение будет строго наказано!

Женщины засуетились, почти бегом направляясь в сторону лестницы.

- Кого казнить то будут? – Переговаривались они на бегу.

- Сегодня Кавериной с утра не было. Никто не знает? Может, ее?

- Да она, говорили, заболела…

- Ладно, сейчас увидим.

 

Большой внутренний двор швейной фабрики, с трех сторон ограниченный длинными двухэтажными цехами, быстро заполнялся. Около четырехсот работниц, все в синих форменных халатах, выстраивались по цехам на привычных местах.

Вдоль четырехметрового забора, закрывавшего фабричный двор от улицы, красовалась длинная виселица. Работницы с удивлением рассматривали незамысловатую конструкцию, которой утром здесь еще не было. На четырех толстых, высоких брусах с подпорами горизонтально лежала железная труба с приваренными к ней крючьями. Брусы были свежепиленными, желтыми и сильно пахли смолой. Расстояние между стойками было около шести метров. С крючьев свешивались веревки, по пять на каждый пролет с петлями на конце. Под одним из пролетов, слева, на двух железных бочках из-под бензина, лежала длинная широкая доска. Рядом стояло несколько ящиков. У ящиков курили полицейские. Перед виселицей, заложив руки за спину, прохаживался молодой офицер в черной форме и высокой фуражке.

- Когда только построить успели? – Тихо переговаривались женщины в строю.

- Смотри, сколько веревок! Неужели на всех вешать будут?

- А почему подставка только одна?

- Девчонки говорили, и в шестом цеху сегодня двоих не было.

- А Старыниной уже три дня на работе нет…

- Видишь, в правом пролете веревки какие-то очень тонкие. Почему?

- Может, обычных не хватило?

- Нет, это специально. Чтобы дольше мучились.

- Вот скоты! Мало им просто повесить!

- В прошлом месяце у школы двух молоденьких девочек вешали. Школьницы, соплячки совсем. Так их вообще на проволоке вешали. Голых, как обычно. Не знаю, за что их так. Как они дергались, бедненькие! Одна ножки даже выше головы забрасывала. А потом у одной проволока кожу прорезала, и кровь как потечет!

-Тихо! Хорош болтать!

 

 

Из-за низких туч неожиданно выглянуло солнце, осветив серый унылый двор фабрики. Почти одновременно с этим, несколько полицейских вывели из дверей третьего цеха, где располагалась администрация, группу женщин, в таких же синих халатах, как и работницы в строю. Следом, о чем-то разговаривая с одним из полицейских, шла фабричная медсестра Тамара. Аккуратную девушку, всегда подтянутую Тому на фабрике любили. Она всегда была внимательна и приветлива. В белоснежном накрахмаленном халатике, туго перетянутом в тоненькой талии узким пояском, и белых туфельках на высоком каблучке, молодая девушка выглядела, как всегда, изящно. В руке у нее была папка с бумагами.

Проведя через двор, предназначенных к казни женщин построили справа от виселицы, возле закрытых ворот. Шестеро солдат, с двумя огромными псами окружали их. Собаки вели себя спокойно. Медсестра принялась что-то горячо втолковывать офицеру, суя ему под нос папку, на что он только улыбался и отрицательно качал головой.

К офицеру подошел директор фабрики, в сером офицерском френче, они коротко о чем-то переговорили, после чего директор в сопровождении одного из полицейских направились к невысокому помосту, с которого обычно зачитывались объявления и приказы на общих построениях.

Помост был оборудован микрофоном, и, когда директор заговорил, его голос зазвучал на весь двор с расположенных по его углам динамиков.

- Сейчас вы станете свидетелями казни нескольких работниц нашей фабрики. Они были замечены в различных проступках и нарушениях, за что по распоряжению проверочной комиссии будут сейчас повешены вот на этой виселице. Все должны смотреть, разговоры не допускаются. Я уверен, это послужит для вас уроком. Все должны знать, чем заканчиваются любые проступки.

 

Между тем, пять женщин отделили от группы и подвели ближе к виселице. Под присмотром медсестры и двоих полицейских они стали раздеваться, аккуратно складывая одежду на землю. Под халатами на них были только белые простые трусики и лифчики. Белые носки женщины засовывали в туфельки и ставили сверху на сложенную стопкой одежду. Раздевшись, женщины старались, насколько это было возможно, прикрыть руками свою наготу. Медсестра была рядом с ними, прижимая к груди папку.

- Ну, что, девочки, готовы? Не бойтесь, это не долго. Все кончится быстро. Успокойтесь. Я понимаю, это не просто. Постарайтесь вести себя достойно. Вы не будете долго мучиться. Петли свободные и скользкие, их намазали салом. Сейчас повернитесь и заведите руки за спину.

Полицейские стали скручивать запястья женщин кусками проволоки.

- Слушайте меня. Когда вас повесят, не напрягайтесь. Расслабьтесь, и тогда все кончится быстрее. Если будете напрягаться и бороться – продлите себе муки. Девочка, как тебя зовут? – Обратилась она к худенькому подростку.

- Лена.

- Леночка, ты самая легкая, тебя это касается особенно.

Шестнадцатилетняя худенькая Лена Боголепова тяжело вздохнула, опустив голову.

- Вот и умница. Я буду рядом, и прослежу, чтобы с вами обращались хорошо. Поднимайтесь на виселицу.

 

Наконец пятерых голых женщин со связанными руками подвели к виселице, где с помощью полицейских и Тамары они стали забираться сначала на ящик, а оттуда выше, на доску, где их ждали приготовленные веревки. Расставив женщин в ряд под перекладиной, полицейские стали надевать петли на шеи приговоренных, затягивая не сильно, но плотно.

- Вот и все, - Успокаивала их снизу Тамара. – Еще чуть-чуть потерпите. Я сейчас подойду. – Она быстро направилась к помосту, откуда за приготовлениями к казни наблюдал директор. Там она протянула директору раскрытую папку.

 

Голос директора опять зазвучал из динамиков:

- Сейчас по распоряжению комиссии будут повешены:

- Светлана Мазур, двадцати шести лет, – за нарушение распорядка,

- Елена Боголепова, шестнадцати лет, - за нарушение распорядка,

- Нина Кольченко, двадцати двух лет, - за неподчинение и пререкания,

- Наталья Волкова, двадцати четырех лет, - за нарушение распорядка,

- Ольга Нечаева, восемнадцати лет, - за неподчинение и пререкания.

 

Директор обернулся к виселице, которая находилась у него за спиной, убедился, что все готово.

Медсестра была уже там.

- Вот и все, девочки. Помните: не напрягайтесь. Готовы? Начинайте! – Кивнула она уже приготовившимся полицейским.

- Помните, что я вам говорила! – Крикнула она женщинам уже вдогонку, так как в этот момент пустые бочки с грохотом упали и откатились от виселицы. Доска громко хлопнула о землю и пятеро повешенных, чуть вскрикнув, захрипели в затянувшихся петлях в метре от земли. Голые тела женщин стали раскручиваться на веревках, раскачиваясь и задевая друг дружку. Петли склонили их головы набок, веревки хищно впились в нежные женские шеи.

Оля Нечаева, плотненькая белокожая блондинка, почти сразу засучила крепкими ножками. Ее круглая большая попка закрутилась, голая девушка стала выгибаться и взбрыкивать. Груди ее прыгали, плотные бедра повешенной девушки работали без устали. Большие голубые глаза ее полезли из орбит.

- Оленька, тише, тише! Не надо! – Подойдя поближе, пыталась убедить ее Тамара, надеясь, что девушка ее все еще слышала. Но та продолжала все отчаяннее взбрыкивать. Потом повешенная девушка, изогнувшись, выбросила ножки вверх, и от этого стала очень широко раскачиваться на веревке.

Юная Леночка Боголепова медленно качалась на веревке, чуть прогнувшись, с далеко вывалившимся языком. Глаза ее медленно открывались и закрывались, узкие ступни разведенных ножек сильно дрожали, и пальцы связанных рук мучительно растопыривались. Под нежной кожей явно обозначились все мышцы, предельно напряженные. Взглянув на нее, Тамара укоризненно покачала головой.

- Леночка, расслабься! Я ведь тебе говорила! Ну же!

Не сдержавшись, Тамара подскочила и звонко хлопнула папкой по сжавшейся попке повешенной девочки. Это явно не произвело нужного эффекта, так как повешенная девочка после этого взбрыкнула и отчаянно заплясала в петле, высоко забрасывая стройные голые ножки.

 

Света Мазур, красивая высокая шатенка с большой грудью, висевшая крайней слева, медленно подняла разведенные и согнутые в коленках ноги, раскрыв наружу все свое естество, и висела так, медленно поворачиваясь, несколько секунд. Потом, будто из нее вынули штырь, ноги расслабленно упали вниз, шлепнув полными бедрами. Массивные груди ее при этом подпрыгнули, и сразу коленки начали опять подниматься.

Медсестра наблюдала за повешенными снизу. Она ничем уже не могла помочь умирающим в петлях женщинам. Тела повешенных скоро заблестели от пота, стали дергаться сильнее. Их голые ноги все отчаяннее отплясывали в воздухе. Лица несчастных стали темнеть, наливаясь кровью, языки вывалились.

 

 

Работницы фабрики, замерев, наблюдали агонию своих подруг. Вздернутые на виселицу голые женщины и девочки изгибались, корчились в конвульсиях, и, казалось, этому не будет конца.

Но конец бывает всему. Движения повешенных становились все слабее. Теперь они уже только вздрагивали, хотя их голые тела продолжали сильно раскачиваться и поворачиваться на веревках. Офицер, стоявший рядом с Тамарой, спокойно наблюдал за последними судорогами казненных.

- Я Вам говорила, что надо было связать им ноги! - С упреком сказала ему медсестра, - Зачем эти непристойные дрыгания? Бедные девочки! По правилам при повешении женщин положено ноги им связывать!

- Я могу отступать от любых правил. И так даже лучше. Больше воспитательный эффект. Они вели себя спокойно перед казнью, я даже думал не связывать им и руки.

Повешенные женщины раскачивались все тише, только легкий ветерок шевелил волосы на свернутых набок головках. Их голые тела медленно поворачивались на веревках в метре от земли.

Тем временем полицейские уже установили бочки под перекладиной следующего пролета, положили доску и перетащили ящики.

- Готовьте следующих, - Вполголоса сказал офицер медсестре, – Если дальше все пройдет так же гладко, я отмечу Вас в рапорте.

Тамара вздохнула, с упреком взглянув в глаза офицера, и пошла к следующей группе женщин, уже раздевшихся, и ожидающих, пока полицейские свяжут им руки.

 

- Значит так, девочки, - Обратилась она к ним, - Теперь вы. Я очень прошу вас, ведите себя достойно. Кричать, плакать – не надо. Спокойно поднимаетесь на виселицу и ждете. Все произойдет быстро.

Женщины молча слушали Тамару, пока полицейские скручивали им запястья проволокой.

- Сейчас я уже не могу вам ничем помочь. Но послушайте меня. Когда вас повесят – постарайтесь не напрягаться. Вам, конечно, страшно, но вы постарайтесь. Вдохните поглубже, и расслабьтесь. Тогда мучиться долго не будете. Я знаю, что говорю, поверьте. Вон, Оля не послушалась, видели, как долго дергалась? Зоенька, не плачь, маленькая моя. Иди ко мне.

Медсестра обняла хныкающую девочку, гладя по головке. Зое Шаховской было только пятнадцать. А завязанные по-девчоночьи, в два хвостика, русые волосы придавали ей вид чуть ли не тринадцатилетнего ребенка.

- Моя мааа-мааа не знааа-ет! Меня сейчас повее-е-сят, а мама не знаа-а-ет! – Всхлипывала девочка, пряча лицо на груди у Тамары.

- Не плачь, девочка, не надо. Успокойся. Вот, хорошо, умница. Я твоей маме потом сообщу. Расскажу, что ты была сильной и смелой. Идем со мной. Дай, я тебе слезки вытру.

Женщины по одной стали взбираться на доску. Палачи помогали им, подсаживали, при этом с удовольствием лапая женщин за голые попки и бедра. Тамара все успокаивала девочку, испуганно косившуюся на повешенных. Их перекошенные лица с вывалившимися синими языками пугали подростка.

- Ты не смотри на них, не надо. Смотри вперед. Забирайся наверх, давай, я тебе помогу. Давай вместе. Ножку ставь сюда. Вот, молодец.

Медсестра забралась на доску вместе с девочкой. Палачи уже надели петли на шеи остальных четырех женщин, и один из полицейских вопросительно глянул на Тамару. Та незаметно для Зои кивнула ему в ответ.

- Давай, я сама тебе петельку надену, хорошо? Ну, вот и все, смотри, и ничего тут страшного. Знаешь что… - Тамара зашептала девочке на ушко: - Когда тебя повесят – веревка сдавит шейку, будет немножко больно, а ты высуни подальше язык, так, как в детстве дразнились, помнишь? Сама высуни. Тогда и кончится все быстрее. Поняла?

- Я не знаю… А будет больно? Я попробую… А когда высовывать? Сразу? Ой, не уходите, Тамара Александровна! Побудьте со мной! Я так боюсь!! Я же не знаю – как!

Ребенок был на грани истерики, и Тамара чувствовала это.

- Не бойся, не бойся. Я рядом буду. – Тамара туго затянула петлю на шее голой

девочки, поправила узел и ласково поглаживала ее по худеньким плечам. - Ты сейчас стой тихонько, и жди. Глаза закрой, если хочешь, и не надо стесняться. Так не туго?

- Х-к-к… Нет. Так ничего. Как в парикмахерской…

- Вот и умница. Представь, что ты сейчас в парикмахерской. Погоди немножко, я

сейчас вернусь.

Напоследок погладив девочку по головке, медсестра спустилась вниз.

 

- … По распоряжению комиссии будут повешены:

- Наталья Каверина, двадцати шести лет, - за нарушение режима,

- Анна Кислова, восемнадцати лет, - за воровство,

- Ольга Смиренская, двадцати двух лет, - за нарушение распорядка,

- Нина Долгих, двадцати девяти лет, - за воровство,

- Зоя Шаховская, пятнадцати лет, - за воровство.

 

- Девочке нет еще шестнадцати, - в полголоса укоризненно говорила Тамара офицеру. – Пусть хоть ей ноги свяжут! Она ведь совсем еще ребенок!

- Делайте, как хотите! - Отмахнулся тот от нее. – Сколько сострадания к преступницам!...

Медсестра заторопилась к виселице, на ходу снимая поясок от халата. Подбежав к Зое, она быстро два раза обернула белый поясок вокруг лодыжек удивленной девочки и завязала на тугой бантик.

- Так будет лучше. Я буду рядом. Не бойся. Все, прощай!...

 

Едва Тамара успела отскочить в сторону, как бочки гулко бухнулись о землю, сверху по ним загремела доска. Маленькая Зоя успела еще тоненько пискнуть, прежде чем скользкая петля стянула ее тонкую шейку. Хрипя и дергаясь, пять повешенных женщин закачались над землей. Железная труба, на которой вешали несчастных, скоро буквально загудела от их бешеных рывков.

Через десять минут, после жутких судорог и агонии четверо из повешенных затихли, медленно раскачиваясь на веревках. Только юная Зоя еще продолжала активно взбрыкивать связанными ножками, раскачиваясь на веревке, все еще не желая расставаться с жизнью. Длинный язычок девочки уже свисал ниже подбородка, выпученные глазки смотрели в небо.

Тамара вопросительно взглянула на офицера.

- Да ладно, помогайте, - Добродушно разрешил он. – Иначе это затянется…

 

Страница 1 из 4 | Следующая страница
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

Комментарии:

Оставить комментарий
 

Уважаемые вебмастера, Вы на
сайте "Пытки и казни"
работающем на
DataLife Engine.
Текущая версия 9.6.