Новая ступень

Автор: and

 

Умела Анна вести доверительные беседы, умела заинтриговать, и тогда тоже начала с простого вопроса.
- Маша, тебе не надоело в нашей компании? Тебе не кажется, что ты уже выросла из этих развлечений?


Компания – это бдсм-клуб, закрытый, никаких съёмок для публикаций, только для себя и своих клиентов, очень жёсткий, и с отличным собственным реабилитационным центром, творившим чудеса, до которых известным пластическим клиникам было ещё расти и расти. За три года, проведённых здесь, Маша перепробовала уже казалось всё, что можно. Первый год её «воспитывали», на второй – позволили изголяться друг над другом с достигшими такого же уровня, а на третий стали иногда доверять обкатку новичков.


- Куда уж дальше расти. Дальше только инвалидность и летальный исход. – Попыталась отшутиться она, а у самой засосало что-то внизу живота, от предчувствия чего-то необычного. Она уже давно подозревала, что у этого клуба есть какая-то тайна, выходящая далеко за рамки обыденных интрижек.
- Посмотри на Таню. Год назад мы и не скрывали, что она переходит в другой клуб на более высокую ступень. Пойми, наш клуб – это только начало, первичный отбор, так сказать. Достойнейшие идут дальше. – Да, вот она сидит напротив, как живой осязаемый аргумент, улыбается. Более того, она была весьма склонна к полноте, и как её Анна не гоняла, ощутимых результатов так и не добилась. А сейчас прям расцвела, постройнела, кожа свежая, глазки так и сверкают. В конце концов не доверять старшей наставнице – последнее дело, уж эту-то истину в неё буквально вдолбили за три года. Если бы с ней хотели сотворить что-то необратимое, то уже давно бы сделали. Ох, и страху же она натерпелась поначалу, настоящего, первобытного, животного… Но если Анна говорила, что поболит пару дней и перестанет, то так и было. Если она говорила, что пей эти таблетки два раза в день, и сквозные дырки в груди заживут за неделю (!!!) и не загноятся, значит так и будет. В конце концов нерентабельно возиться с ней три года, чтобы потом тривиально пустить в расход пусть даже самым изысканным способом. Сомненья прочь!
- И ты мне предлагаешь тоже более высокую ступень? - Спросила она, глядя прямо в зелёные мудрые глаза наставницы.

Анна спокойно приняла этот взгляд, казалось в нём даже мелькнула теплота и гордость за свою воспитанницу…

И вот теперь она стоит обнажённая посреди небольшой, метров двадцать в диаметре, круглой арены, от которой амфитеатром вверх уходят ряды зрительских кресел, с которых на неё устремлены наверно сотни горящих глаз. Палач ловко перетягивал её сочные груди у основания тонкой бечёвкой, а прямо перед ней в полу был закреплён кол чуть меньше метра высотой, нетолстый, сантиметра четыре, и, хотя и имевший заострённый конец, но несильно, символически.

Её подвели вплотную к колу и она обнаружила, что он выше её лобка сантиметров на десять, может даже меньше. Но привстав на цыпочки, она не смогла поднять свои губы над ним. Значит и слезть с него аналогичным образом не получится, а то, что её оденут на этот фаллический символ, она уже не сомневалась. По залу прокатились смешки. Они что, думают ей не терпится? В общем они недалеки от истины.

Два поджарых широкоплечих красавца подхватили её под белы рученьки, и приподняли вверх. Палач, держа за бёдра, направил её влагалище на остриё, и по его команде красавцы опустили вверенное тело. Ноги коснулись плотного линолеума, а внутрь вошёл хорошо смазанный кол. Вроде ничего никуда не упирается, значит нестрашно. Разыгравшийся адреналин, заставил её слегка поелозить на штыре, привставая на цыпочки и чуть сгибая колени. Зрители одобрительно загудели. Маше было не привыкать выступать обнажённой перед людьми, старадать у них на глазах. Это привносило в процесс дополнительное возбуждение, разжигало желание. И сейчас она нисколько не стеснялась своего тела. Её несколько портили действительно полные ноги с толстыми лодыжками. И в свои тридцать один год, она так и не смогла с ними ничего поделать, отказывая себе в ношении миниюбок. Зато в ходе борьбы с этим изъяном её тело выше бёдер обрело чарующее совершенство – тонкая талия, почти плоский живот со средних размеров круглым пупком с гладким дном. Крупная тугая грудь, горделивый разворот плеч. Всё это венчало выразительное лицо с живыми карими глазами в обрамлении густой шапки коротких каштановых волос.

Палач завёл её руки за голову, и связал там кисти вместе. Потом началось интересное – в попу ей засунули гладкий металлический крюк и в натяг привязали его верёвкой к рукам. Ага, это чтобы не сгибалась и руки не перекинула через голову. Потом за головой просунули палку так, что её концы развели локти в стороны. А это чтобы осанка была горделивей. В самом деле – грудь вызывающе топорщится вперёд, живот поневоле втянулся. Что ж, не согнуться, и не убежать – штырь во влагалище держит лучше любой цепи. Захочешь сесть или упасть – он разворотит весь живот, хоть и не острый. Можно лишь переступать ногами, раздвигать их шире, ставить уже. Хотя совсем вместе сдвинуть не получается – всё же четыре сантиметра твёрдого пластика внутри накладывают и в этом плане некоторые ограничения.

Тем временем её перетянутая грудь побагровела, и стала твёрдой – стандартное состояние для её протыкания спицами. Ну это понятно – проходили у Анны уже не раз, и даже не десять. Вот и наставница сидит в первом ряду в почётной ложе с очень солидными господами, смотрит на неё ободряюще. Наверно это только разминка, не стоит обольщаться раньше времени. Началось…

Смуглая худощавая помощница выкатила на арену поднос с разложенными на нём спицами, разной длинны. Под одобрительный гул зала палач взял в руки первую, и поднёс к левой груди Маши. И впервые посмотрел ей в глаза. Этот взгляд, спокойный и всё понимающий слегка её приободрил, и заставил чуть растаять незаметно собравшемуся в груди холоду. Он прислонил остриё спицы к низу груди у основания и по середине, и плавно нажал. Острое жало быстро проткнуло кожу, и как в желе легко пошло сквозь плоть вверх вдоль рёбер. Маша слегка всхлипнула и стала ждать, когда остриё покажется сверху, скосив глаза. Вот кожа вздулась, и, спустя мгновенье лопнула, выпуская наружу красное от её крови жало. Тонкий ручеёк ярко-красный побежал вбок, другой, она чувствовала его кожей, стекал по рёбрам на напрягшийся живот. Ноющая боль охватила грудь, но привычным усилием воли Маша заставила себя её желать и улыбнулась. По залу рассыпались негромкие аплодисменты.

Тем временем вторая спица вошла в плоть рядом с первой в том же направлении. Снова короткий всхлип, и ещё один тонкий ручеёк, побежавший в сторону. И третья спица рядом. Скосив глаза, Маша осмотрела три красных жала торчащих из её груди почти на уровне подбородка. Переступив ногами, она снова отчётливо ощутила кол внутри себя.

Три другие спицы палач ввёл в правую грудь также. Теперь она смотрелась вполне симметрично. Следующие три спицы, сантиметров по пятьдесят длинной, вошли горизонтально в левую грудь, и вышли из правой. А потом по три спицы снова снизу вверх, над предыдущими, образуя своеобразный слоёный пирог. Вся грудь горела уже огнём. Маша сдержанно зашипела. Это уже много – такого количества столь толстых посторонних предметов, по два миллиметра каждый, в своём теле она ещё никогда не ощущала. Но как выяснилось это ещё не всё! Дальше в ход пошли короткие спицы, сантиметров по десять. И началось с того, что первые две палач вонзил ей прямо в соски, метя в самые дырочки. Он погрузил их поочерёдно до самого упора в окончательно затвердевшие груди, дополнительную жёсткость которым придавал слоёный каркас из металла внутри. Они проскрежетали по нему, немного войдя в межрёберные мышцы. Потом было по восемь спиц наискосок, точно по нежно розовому кругу сосков, в идеальной симметрии.

Ну что же ещё? Всё пока. С грудью покончили. Из первых ран кровь уже перестала сочиться, и начала подсыхать, темнея. Проверяя качество нашпиговки, палач легонько потыкал пальцем в её, казалось окаменевшую грудь. По залу снова раздались сдержанные хлопки. Кажется разминку она прошла успешно, зрители довольны. Анна тоже.

Уже две ассистентки, прежняя смуглая, и стройная рыжая с веснушчатой кожей, выкатили на арену здоровенный ящик, из верха которого торчали проушины спиц. Много. Что же это такое. Она поняла это, когда палач вытащил одну из них, явно длиннее полуметра, и провёл ей по животу с засыхающими ручейками крови. Металл был очень холоден. Чёрт, это холодильник! И куда? Ясно. Она почувствовала холодное остриё на своём боку. Один раз Анна самолично с ней это делала. На её тренированном животе очень чётко выделялась плавно очерченная брюшина, слегка выступающая, и длинная боковая мышца, формирующая красивый изгиб талии. Вот здесь-то, на их стыке, и пристроилось остриё. Плавный нажим, и жало, прорвав кожу, горизонтально пошло через мышцы. Вот оно дошло до пупка уперевшись в кожу. Маша чувствовала, как перекосило пупок, когда жало рвалось наружу. Кожа лопнула, и остриё сразу воткнулось в противоположную его стенку. Тонкая струйка крови потекла вниз к бритому лобку. Инстинктивно, она попыталась согнуться, но натянутая верёвка потянула за собой крюк в попе, и хотя он был не острый, но неприятнейшие ощущения заставили её с усилием выпрямить стан. Снова нажим, кожа раздвинулась, пропуская внутрь холодную сталь, и пройдя через мышцы, остриё вспороло правый бок, выйдя наружу. Ну конечно это не всё! Ещё две спицы прошли её живот также через брюшину ниже пупка. Последняя над самой бедренной косточкой. Она уже забыла про грудь. Все ощущения были сосредоточены на животе, который и горел, и наливался холодом одновременно. А по её талу текли крупные капли пота. Дальше?

А дальше началось ужасное. Поверхностные ласки закончились, и палач перешёл к серьёзным действиям. Короткая, сантиметров десять, и такая же холодная спица, упёрлась ей в пупок. Прямо! Её хотят воткнуть? Это же проникающее ранение, как лечить? Или у наших докторов и здесь припасён какой-то фокус? Нажим – и холодная сталь поползла внутрь. Сначала было как-то даже щекотно, потом она почувствовала боль, а щекотка убежала куда-то вниз, в район мочевого пузыря. Но когда она ощутила, что леденящий холод копошится уже где-то в её кишках, ей стало не по себе. Она машинально нашла глазами Анну, и увидела в её взгляде чуть ли не мольбу. Мольбу чего – держаться? Наверно. Наставница никогда не послала бы её спустя три года возни на инвалидное кресло. Или на смерть. Вера. Вера в путь боли, который они все избрали, должна предать ей сил. И в момент, когда проушина спицы упёрлась в кожу, Маша распрямила, начавшие подгибаться колени, и расправила плечи. Зал зааплодировал.

Снова короткая спица. Остриё внизу, над самым лобком. Нажим – и жало, пронзая мышцы, вошло внутрь. Чудовищная боль заставила её дёрнуться вперёд. Крюк в попе рванул вверх, и она прямо почувствовала, как спица воткнулась в кол. Палач с силой надавил на неё, вонзая в пластик и пришпиливая её влагалище. А проушина слегка продавила внутрь кожу. Из влагалища по колу потекла густая струя крови. Потом он взял в руки две длинные спицы одновременно, и приставил их к животу с двух сторон от пупка. И одновременно начал вонзать их в тело. Холодная сталь быстро проткнула кожу и мышцы, и начала своё путешествие внутри, раздвигая кишки и обдавая их льдом. Тёмные круги поплыли перед глазами у Маши, тело сотрясала мелкая дрожь, а ноги предательски подгибались, рождая новую боль внизу пришпиленного живота. Потом ещё две спицы на уровне первых, но чуть подальше от середины. Ррраз! И снова на спине вздулись два бугорка кожи, быстро лопнувшие, выпуская наружу окровавленные острия, с которых по белой коже на крутые ягодицы капала яркая кровь. И ещё две спицы. Она стояла прошитая металлом насквозь посередине живота, с заведёнными за голову руками, с выпяченной вперёд грудью, утыканной, как игольница спицами.

Сквозь какофонию разных оттенков боли, у неё пульсировала одна мысль – не упасть, не потерять сознание, не дать этому мерзкому колу, засевшему внутри, казавшемуся таким безобидным вначале, разорвать ей живот.

Тем временем на арену вышла совсем юная хрупкая девушка со скрипкой. И начала играть. Под куполом разлились звуки протяжной мелодии, а палач, в такт движениям её смычка, начал двигать вперёд назад спицы, пронзавшие живот Маши насквозь. Не в силах сдерживаться, она зарычала сквозь стиснутые зубы, понимая, что если она закричит, то потеряет контроль над собой и начнёт дёргаться, а это конец.

Вот спицы пошли наружу, стискиваемые напряжёнными мышцами, вспучивая живот. Из под них порциями с хлюпаньем брызгает кровь, вот они пошли внутрь – живот прогибается, сильные мышцы пресса плотно обнимают холодную сталь, а со спины также с хлюпаньем брызгает яркая кровь на ягодицы.

Маша чувствовала, как холодеют ноги, как внутри живота всё разрывается. Ей так хотелось увидеть глаза Анны, понять, что с ней будет. Неужели это смерть? Но перед глазами всё плыло, и она уже ничего не видела.

Впрочем, и не слышала. Музыка смолкла. Зал неистово аплодировал. Публика была в восторге. Многие женщины, тоже присутствовавшие здесь в немалом количестве, умильно плакали. Палач тем временем начал торопливо вынимать спицы из истерзанного тела, с лязгом бросая их на поднос. Тело Маши дёргалось вперёд за каждым вынимаемым предметом. Из маленьких дырочек, обильно текла кровь, заливая белый живот и бёдра. Когда же очередь дошла до груди, то непослушные ноги окончательно дрогнули, и она резко осела вниз на колу. Внутри смачно чавкнули разрываемые внутренности, из влагалища хлынул поток крови, быстро растекаясь в огромную лужу вокруг коленей, упёршихся в пол, из тела быстро уходила жизнь.

Палач дальше уже не спешил. Он продолжал вытаскивать спицы из грудей, которые болтались в стороны, выпуская из своих объятий металл. Голова тоже раскачивалась, изо рта капала кровь, а невидящие глаза, остекленевшие и застывшие, бессмысленно шарили по ликующему залу…

…Она снова почувствовала боль, стремительной волной накатывавшую из ниоткуда, и пронзившую одновременно казалось всё тело. И закричала. От боли и от ужаса всего с ней произошедшего. Потом она почувствовала, что находится в какой-то вязкой субстанции, скорее всего имевшую температуру тела, а руки и ноги хлюпают по ней. Вокруг был полумрак. Она быстро провела руками по телу – спиц не было. Ощупала даже влагалище – кола тоже. В глазах что-то сильно мешало, и она не могла сфокусировать на чём-то взгляд. Сбоку что-то зашуршало, потянуло сквозняком, и перед ней возник неясный силуэт, произнёсший голосом Анны:
- Как ты, Машенька?
- Аня, я где, и что со мной было?
- Первое НАСТОЯЩЕЕ выступление. – Ответил силуэт.
- А что с моими глазами? Я ничего не вижу. Муть какая-то, и режет что-то.
- Ты в линзах? Вытащи их. Они тебе больше не нужны.
Непослушными пальцами Маша кое-как выцепила полусферы плёнок из глаз, и узрела над собой нежно улыбающуюся Анну…

Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.

Комментариев 0