Николь

Written by Drewie и Larisa

 

Прошло уже наверное больше четырех часов с тех пор как Николь грубо втолкнули в эту мрачную холодную камеру где-то в подвале пекинской тюрьмы. Скорее всего уже начало светать, но в камере без окон определить этого было нельзя - тусклый свет проникал сюда из коридора только через небольшое зарешеченное оконцо в двери. Послышался отдаленный стук сапог. Николь встала и подошла к двери, пытаясь заглянуть в окошко, однако в полутьме ничего нельзя было разобрать. Вздохнув, девушка вернулась к стоявшей в углу деревянной койке, единственному украшению ее комнаты. Сбросив туфли, она забралась на жесткую койку, обхватила колени руками и бессознательно разглядывая свои босые ножки, в который раз принялась прокручивать события минувшего дня.

 

Все это очень походило на страшный сон, но такие сны Николь никогда не снились, так что в реальности происходящего сомневаться не приходилось. В этот злополучный вечер девушка вернулась из поездки в отдаленную провинцию где-то около границы с Россией. Поехать туда ее заставил анонимный телефонный звонок. Незнакомый голос на ломаном английском сообщил, что в полдень возле селения с труднопроизносимым названием состоится массовая казнь так называемых "политических преступников". Наученная горьким опытом, Николь не стала обращаться ни к властям, ни в посольство, а захватив с собой только блокнот и видеокамеру, спешно отправилась к указанному месту.

Приехав в селение, Николь оставила машину у самого въезда в городок, и стараясь не привлекать внимания, пошла к опушке леса, о котором говорилось в звонке. Искомое место нашлось быстро, стоило только углубиться в лес на полкилометра. Николь сразу догадалась для чего посреди поляны вырыта длинная узкая яма. Осмотревшись, журналистка выбрала в кустах удобное место, где ее трудно было бы заметить. Она боялась не столько за свою жизнь - вряд ли они позволят себе что-то сделать с известной журналисткой - сколько за сохранность материала.

 

В полдень по лесной дороге подъехала крытая машина. Из нее солдаты вывели семерых молодых людей. Все они были в одинаковых темно-синих комбинезонах, но Николь заметила, что среди них было две девушки. Направив камеру на поляну, она стала наблюдать. Зрелище было ужасным. Двое солдат подводили молодых людей по одному к краю ямы, ставили на колени, а офицер стрелял им в затылок. Тела с глухим стуком падали в яму. Бледная от ужаса происходящего, Николь с трудом заставляла себя не отводить камеру. В голове ее уже рождались строки обличительного репортажа. Последней казнили одну из девушек, по-видимому руководителя. Ее так же подвели к краю ямы и поставили на колени, но она не хотела умирать так. Дернувшись, она развернулась лицом к офицеру и попыталась встать. Солдаты грубо опустили ее на землю, разорвав на плече комбинезон. Однако она попыталась вновь. Гордо подняв голову, с обнажившейся грудью она привстала, но офицер не дал ей подняться. Направив пистолет ей прямо в лицо, он выстрелил. Кровь брызнула во все стороны... Николь потеряла сознание и упала на землю...

 

Николь очнулась от громкого треска мотора. Треск как будто удалялся, видимо, отъезжала машина с солдатами. Девушка лежала на траве, крепко сжимая в руках невыключенную камеру с уже севшими батарейками. Журналистка постепенно приходило в себя, вспоминая что с ней произошло. Кровавая расправа не выходила у нее из головы. С большим трудом Николь заствила себя взглянуть на поляну. Однако там уже не осталось никаких следов казни, за исключением свеженасыпанной земли. Подойти к закопанной яме девушка не решилась. Вместо этого она быстро и решительно направилась к машине. Мысли ее были настолько заняты событиями последнего часа, что она не обратила внимания двух людей в комбинезонах стоявших у опушки леса. Не заметила она и того, что один из них проследил за ней до самой машины и записал номер.

Вернувшись к себе уже под вечер, вымотанная и уставшая, Николь приняла душ, быстро занесла краткое описание дня в ноутбук и чувствуя полный упадок сил легла спать.

 

Проснулась она от громкого стука в дверь. Прежде чем она успела встать и накинуть халат, дверь была выломана, и в комнату зашли с десяток сотрудников полиции. Невысокий плотный офицер предъявил ей какую-то бумажку и кивнул остальным, те тотчас принялись переворачивать все в комнате вверх дном. Возмущенная Николь попросила объяснить что происходит. Второй офицер с широкой улыбкой объяснил ей на довольно правильном английском, что она подозревается в хранении наркотиков, и согласно предъявленному ордеру у нее производится обыск на предмет выявления этих самых наркотиков. Не успела девушка возмутиться, как из ванной вышел один из полицейских, держа в руках два увесистых пакета с каким-то белым порошком. Плотный офицер вскрыл один из пакетов и попробовал содержимое на язык. После этого он что-то сказал своим людям, и те прекратили поиск. Второй офицер улыбаясь еще шире заявил Николь, что она арестована за контрабанду наркотиков и добавил, что в посольство они сообщат сами. Девушке дали одеться, и в крытой машине отвезли в тюрьму...

 

Николь: Я не знаю, как мне подбросили наркотики. Вообще, у меня бывали разные люди, но трудно вспомнить, кто именно. Те, кто меня арестовали, говорят, что в пакетах было почти два килограмма героина - целое состояние. Я не понимаю, зачем им это нужно. Зачем они бросили меня сюда, почему допрашивают через переводчика, который еле говорит по-немецки. В тюремной библиотеке есть английские книги. Я читаю всё подряд, стараюсь не думать о худшем. В конце концов, они не решатся меня убить, скорее обменяют...

 

В коридоре вновь послышались шаги. На этот раз они принадлежали нескольким людям и явно приближались. Николь торопливо обула туфли и решительно встала лицом к двери. Послышался шум открываемого замка, девушка внутренне сжалась, приготовившись к борьбе. Но на пороге неожиданно оказался Роберт, советник посольства, который в отличии от своих коллег явно симпатизировал журналистке и частенько приглашал ее поужинать. Дверь за Робертом закрылась, и Николь, разом растеряв все свое самообладание бросилась к нему. Роберт ласково обнял приникшую к его груди девушку и погладил ее по голове. С минуту они стояли так посреди камеры. Наконец Николь немного успокоилась и вытерев слезы, села на койку. Советник присел рядом.

 

- Роб, что происходит? Я ничего не понимаю!

- Николь, тебя обвиняют в контрабанде наркотиков, которые обнаружили в твоей квартире.

- Но это ведь подстроено, неужели ты не понимаешь! Я ни в чем не виновата! Роб, я боюсь, ты вытащишь меня отсюда?

 

Советник тяжело вздохнул, на миг отвернулся, но потом решительно повернув голову, заговорил:

- Послушай, Николь, мне очень жаль, но я уже ничем не смогу тебе помочь. По правде говоря, меня здесь вообще не должно быть, и если в посольстве узнают о моем визите к тебе, то я лишусь по меньшей мере работы. Я пришел, чтобы подготовить тебя к неизбежному. Николь, ты приговорена к смерти.

Девушка вздрогнула и непонимающее уставилась на Роберта:

- То есть как это к смерти? Меня ведь еще даже не судили, и наркотиков у меня нашли не так уж много.

Советник тяжело вздохнул, и как можно мягче произнес:

- Тебя осудят утром, но то, что будет вынесен смертный приговор, все уже решено. А наркотиков у тебя по китайским законом больше чем достаточно, чтобы отправить тебя на виселицу.

- На виселицу? Разве здесь не расстреливают?

 

Николь тут же пожалела, что это произнесла это слово. Кровавая казнь вновь возникла в сознании, и ее стало подташнивать.

- Это особый случай. Публичное повешение предусмотрено для особо тяжких преступлений.

- Публичное? Роб, я в это не верю. В конце концов наше правительство, да и пресса поднимет такой шум.

- На это можешь не надеяться. Они уже договорились с послом - нам сейчас невыгодно ссориться. Да и у нас ты кое-кому дорогу перебежала своими статьями, так что бороться за тебя не стали. А пресса... Ты же сама знаешь, как это бывает. В нескольких влиятельных газетах появятся статьи о том, что такие как ты портят отношения между нашими странами, что ты чудовищная преступница и заслужила веревку... Негативный имидж и все такое... Тебя повесят для улучшения дипломатического климата

Николь молча сидела ошарашенная словами Роберта. Послышался лязг замка. Советник встал и перед тем как направится к двери нагнулся к девушке:

- Держись, Николь. Я постараюсь быть рядом. Суд в 10, казнь через час.

 

Дверь захлопнулась, шаги стали удаляться, а Николь все еще сидела бессмысленно уставившись на противоположную стену. "В конце концов виселица лучше, чем расстрел", - неожиданно для себя подумала она. "Накинут петлю на шею и все. И не надо будет валяться в луже крови, как та девушка". Эта мысль немного успокоила ее, и журналистка вновь сбросили туфельки и забралась на койку. Теперь в ее мыслях все чаще появлялась толстая веревочная петля...

 

Николь не знала сколько времени прошло с тех пор как ушел Роберт. Она с головой погрузилась в размышления о собственной судьбе, причем мысли ее преимущественно зацикливались на ее печальном окончании. Сначала девушка никак не могла смириться с мыслью, что она будет казнена, тем более таким образом. Но все ж в сравнении с другими способами повешение представлялось ей наилучшими выходом, в чем-то даже привлекательным. Беспокойство причиняла только мысль о том, что петля сдавит ей шею и, наверное, будет больно. Николь механически проводила пальцами по нежной коже своей изящной шейки и успокаивала себя тем, что все кончится быстро, и она спокойно повиснет на веревке.

Эти размышления прервал стук открываемой двери, Николь настолько увлеклась, что не слышала приближения охраны. Отдернув руку от шеи, она встала навстречу вошедшим солдатам. Среди них был все тот же улыбчивый офицер. Казалось, рот его растянулся до невозможности, когда он сообщил ей, что прибыл, чтобы доставить ей на суд. Николь изрядно позабавила мысль о том, каких пределов достигла бы его улыбка, доведись ему объявлять ей смертный приговор. "Наверное, лопнул бы на слове "повешение", - усмехнулась она. Тем временем один из солдат достал наручники. Девушка покорно протянула ему руки, однако перед тем как защелкнуть их у нее на запястьях, солдат завел их за спину. Улыбчивый взял Николь за локоть и повел к выходу.

Во дворе девушку посадили в уже знакомую крытую машину и повезли на суд....

 

Машина остановилась во дворе невысокого приземистого строения. От улицы его отгораживала четырехметровая каменная стена с колючей проволокой сверху. У ворот дежурили солдаты с оружием. Николь помогли выйти из машины, и, поднявшись на невысокое крыльцо, через дверь без вывески она в сопровождении конвоя вошла в здание. Все так же придерживая девушку за локоть улыбчивый офицер провел ее по длинному тускло освещенному коридору. Они остановились у выкрашенных в зеленый цвет дверей, на которых красовалась табличка с красными иероглифами. Офицер взглянул на часы, открыл дверь и подтолкнул Николь к входу. Девушка споткнулась о порог, тщетно пытаясь удержать равновесие закованными в наручники руками, и если бы не подхватившие ее под руки солдат, обязательно упала бы. Комната, в которую она попала была длинной и узкой, свет проникал в нее через два небольших оконца в дальней стене. За установленным вплотную к этой стене длинным столом покрытым красным сукном, спиной к окнам сидели шесть человек в зеленых френчах. Над ними висел традиционный большой потртет Мао. В паре метров от стола стояла простая скамейка, а справа от нее на поставленном боком к столу стуле сидел человек, в котором Николь узнала Роберта. Увидя ее он еле заметно кивнул.

 

"Так вот оно какое китайское правосудие", - думала Николь, идя к столу. - "Жаль, что репортажа об этом мне уже написать, наверное, не придется" Журналистку усадили на скамейку, а по бокам от нее сели два солдата. Улыбчивый офицер остался стоять за спиной. Скамейка была низкая и сидеть на ней, особенно с руками за спиной, было не очень удобно. После небольшой паузы, заговорил один из сидевших в центре стола. Николь была приятно удивленно, впервые за все время пребывания в руках полиции услышав родную речь от представителя властей. Конечно, безупречным его немецкий назвать было нельзя, но суть дела была изложена ясно.

 

- Гражданка Германии Николь Зауэр, вы обвиняетесь в контрабанде и распространении наркотиков в крупных размеров. Учитывая исключительную тяжесть вашего преступления, дело будет рассматривать специальная комиссия при Управлении по борьбе с распространением наркотиков в присутствии представителя посольства. "Значит ни адвоката, ни обычного суда не будет", - подумала Николь, все же с надеждой поглядывая на Роберта... Однако тот внимательно слушал судей. Слово взял второй слева.

 

- Изложу материалы дела. Гражданка Зауэр давно подозревалась нами в торговле наркотиками. В результате наблюдения было установлено, что она получила из-за границы для сбыта партию наркотиков. В ходе проведенного обыска было обнаружено два килограмма героина, и, что еще более важно, были выявлены следы неоднократного хранения наркотиков в квартире гражданки Зауэр. Именно это я считаю, наиболее тяжким проступком. Ведь это означает, что десятки килограммов героина уже отравляют нашу молодежь, медленно убивая наших юношей и девушек. "Видела я кто на самом деле убивает вашу молодежь", - со злостью подумала Николь, и не выдержав, заговорила: - А мне вы не предоставите слово, чтобы я могла изложить свой взгляд на это дело.

 

- В этом нет необходимости, - ответил ей председательствующий, - доказательства вашей вены более чем убедительны, и мы не нуждаемся в выслушивании ваших оправданий. Оглашайте приговор. Обвинителю передали бумагу и он, обращаясь к Николь зачитал ее: - Тщательно изучив все обстоятельства дела, комиссия постановила признать гражданку Германии Николь Зауэр виновной в контрабанде и распространении наркотиков в крупных размерах на территории КНР. Учитывая тяжелейший характер преступления и.степень ее вины перед народом КНР приговорить ее к исключительной мере наказание - смертной казни через повешение публично. Приговор обжалованию не подлежит и будет приведен в исполнение в течение двух часов на площади Тяньаньмынь. Николь выслушала приговор спокойно. "Надо же, даже на центральной площади меня казнят", - усмехнулась про себя она. И с благодарностью подумала о Роберте, если бы не его предупреждения она наверняка бы упала в обморок к радости улыбчивого офицера. А сам советник в это время взял слово: - Уважаемые члены комиссии. Признавая всю тяжесть вины госпожи Зауэр перед китайским народом, все же от имени германского правительства прошу передать преступницу нашей стране. Хочу заверить вас, что она будет осуждена и наказана по всей строгости закона.

 

- Но ведь законодательством Германии не предусмотрена смертная казнь, - заметил один из членов комиссии. - Следовательно любой приговор будет слишком мягким. Итог подвел председатель: - Как вы правильно заметили, - обратился он к Роберту, - гражданка Зауэр виновна прежде всего перед наши народом. Поэтому будет справедливо, если заслуженное наказание она понесет на его глазах. Затем он повернулся Николь: - Советник просил предоставить вам время для написания прощальных писем. В вашем распоряжении полчаса. Хотите, чтобы он сопровождал вас?

 

- Да, - ответила Николь.

 

- Слушание закончено. Уведите осужденную. Те же конвойные вывели девушку из зала суда и отвели ее в одну из комнат дальше по коридору. Там не было окон, а все убранство составляли стол, стул и письменные принадлежности. Солдаты сняли с Николь наручники и вышли. Вскоре в комнату вошел Роберт. Как и тогда в камере девушка бросилась к нему.

 

- Роб, они в самом деле повесят меня на площади. Но это же ужасно! Видеть перед смертью тысячи ненавидящих лиц, затягивающего на шее веревку палача. Я этого не вынесу.

 

- Не волнуйся Николь. Перед казнью тебе на голову наденут что-то вроде мешка, так что ты ничего этого не увидишь.

 

- О, Роб, а что же мне написать своим родителям. Что меня казнят позорной смертью, а люди придут смотреть на то, как я буду умирать... И девушка заплакала в объятиях Роберта....

 

Страницы:
1 2
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.

Комментариев 0