Новый эпос

Written by Ника

 

Силы соперничества

 

Грозные события этого дня запомнились многим. Стихи и сказания, инсценировки и мистерии, скульптуры и мозаики, тем более - бесчисленные росписи греческой керамики и мотивы скифской бронзы запечатлели битву двух могучих, двух равных и блистательных сил. Сошлись они непримиримо, чтобы драться до последнего вздоха. В широкой излучине Борисфена причалили корабли, поднявшиеся с моря. С них на спорные земли ступили отряды Морской Силы: лучшие воины прибрежных полисов призвали себе в союзницы блестящих амазонок, чтобы вместе утвердить свое владычество. На удалении от берега, среди лугов и зарослей, ждала их опасность – пришли сюда сражаться известные недруги амазонок, сабиняне и сабинянки, а с ними – жестокие воительницы Скифии, составившие все вместе священный Союз Земли.

 

Трепетали на легком ветру султаны шлемов, которыми гордились мужи Ликии, Эвбеи, Карии, Родоса и других полисов. Сверкали полированной бронзой их овальные щиты, матово отсвечивали кожаные ремни и панцыри, хотя многие воины, особенно юные, вышли сражаться в божественной наготе. Искрились изысканные украшения амазонок, сквозь тончайшие одеяния туго проступали их тела, но у большинства была обнажена, согласно обычаю, либо левая грудь, либо сразу оба женственных плода…На другой же стороне грозно топорщились конские гривы на маленьких шлемах воинов Сабинии, по-змеиному лоснились тончайшие кольчуги их верных подруг, но далеко не каждая молодая сабинянка могла похвалиться таким сокровищем – большинство шло драться в крепких поясах на талии, бедрах или через левую грудь. Неудержимые скифки носили либо короткие кожаные штаны в обтяжку, или же маленький, но прочный кожаный передник, а поверху – прочный ремень с массивной бронзовой пряжкой. Открытые груди и животы степнячек украшали изощренные татуировки – змеи, шиповники, драконы, черепа, барсы, тернии и ястребы, но больше всего скифянки любили изображать на левой груди Великого Грифона, своего волшебного покровителя. Особо уязвимые места – пупок, низ живота, уровень почек сзади – кочевницы защищали руной-оберегом, звучавшей как “недоступность”. Рано утром принесли они в жертву богам черных баранов и белых коз, а теперь исступленно молились, упав на колени, завывая заклинания и воздевая руки к утреннему солнцу. Сабиняне и сабинянки жарко обнимались и целовались перед боем. Полагали они, что нежные прикосновения и теплые слова придают в бою силу. Амазонки же, напротив, считали постыдным проявлять чувства на виду у врага – лишь немногие пожимали друг другу руки и целовались в обе щеки.

 

Заревели трубы у кораблей, затопотали десятки ног – босых и обутых в прочную кожу. Громом отозвались тимпаны Сабинии, им вторили скифские бубны. Два отважных войска двинулись навстречу, равно пылая ненавистью, отвагой и неутолимой жаждой победы.

 

Две стрелы

 

Как могучий дуб среди вязовой рощи, между воителей Морской Силы выделялся могучий эвбейский воин Панфил. В свои 30 лет прославился он силой, отвагой и множеством славных побед. Гордо вышагивал он впереди отряда соплеменников, гортанными кличами бодря их сердца. Богато снаряжен был чернокудрый муж – носил он шлем с гребнем ярко-красных перьев, суровое лицо Панфила покрывала маска с отверстиями для глаз. Рельефные бронзовые пластины доспеха подчеркивали размер его плечей и мощь выпуклой груди атлета. Прочное кожаное плетенье защищало герою живот, замшевые ленты спускались на бедра до колен. Сандалии знатного эвбейца были украшены бисером из Леванта, на руках сверкали массивные золотые браслеты. Щит воина был полностью отлит из бронзы, а правой рукой потрясал Панфил тяжелым копьем с наконечником из настоящего железа. Казалось, не было рождено смертного, который был бы способен лишить жизни этого мужа.

 

Но увидала скифская лучница Тайра, как далеко впереди ведет свой отряд в бой великолепный Панфил. Заострились скулы на плоском лице Тайры, сощурились в щелочки черные глаза. Несколько мгновений безмолвно смотрела Тайра в сторону героя, облизывая губы. Затем же подтянула скифка на себе прочный боевой пояс, вынула стрелу из заспинного колчана. Выставив вперед босую ногу, натянула женщина 28 с половиною весен свой лук. Пустила стрелу Тайра – и без промаха поразила врага. Точно в отверстие маски попала она, в левый глаз Панфилу. В самый мозг проник наконечник стрелы, мгновенно лишив героя жизни. Выпало оружие из рук гиганта, пошатнулся он – и замертво грянулся наземь, только доспехи лязгнули на погибшем. Горестно закричали над ним осиротевшие эвбейцы, скифянки же издали дикий вопль восторга. Они хлопали Тайру по спине и заду, восхваляя ее удивительный выстрел. Подбоченившись, стояла длинноволосая Тайра во весь рост, словно живой вызов врагам.

 

Не видела темнокожая Тайра, как из-за раскидистой ивы целится в нее Несса – самая меткая из всех амазонок. Недолго выискивала себе мишень жаждавшая расквитаться Несса. Поражать лицо – неугодно богам, грудь кочевницы защищала безрукавка грубой кожи, почти весь живот укрывал боевой ремень…Но над его пряжкой узрела амазонка полоску голого тела… Отпустила тетиву златокудрая Несса, закрыла глаза, моля Артемиду послать ей удачный выстрел…И вняла богиня-заступница амазонок ее искренней мольбе! В обнаженный пуп получила Тайра стрелу. Страшный рев исторгла она, запрыгала от боли на одном месте, мотая головой и тараща глаза. Как и у большинства скифок, слабейшим был пуп у Тайры. Расслабились ноги лучницы и она повисла на руках подруг, подхвативших ее подмышки. На глазах бледнело загорелое лицо раненой, маленький рот разевался все шире и шире, из него выползал язык, потому что в самые кишки ужалил ее выстрел. Попыталась Тайра вытащить из внутренностей стрелу, но зазубренный наконечник лишь рвал ей нежную утробу. Пришлось плачущим скифянкам уложить Тайру на траву, расстегнуть на теле бесполезный пояс и безрукавку. Была заколота Тайра в оба паха и в сердце, согласно обычаю.

 

И больше ни одной стрелы не выпустили в этот день – ни с одной стороны.

 

Встреча в разведке

 

Силы амазонок вела в бой их самая знаменитая молодая героиня - Елена по прозвищу Смуглая Пантера. Был у 25-летней женщины любимый младший брат по имени Амикл. Всего 16 лет исполнилось стройному, гибкому мальчику, но упросил он сестру взять его с собой в жестокую битву с Союзом Земли. Не терпелось прославиться Амиклу, хотелось показать себя достойным отважной Елены – та же оберегала чернокудрого юношу от опасности боя. Но не отступался честолюбивый Амикл, желал он получить от Елены задание, которое позволило бы ему почувствовать себя настоящим воином. И уступила женщина напору брата. Послала она мальчика пройти по узкой тропе, петлявшей среди прибрежных зарослей. По замыслу амазонки, она могла вести в обход лугов, на которых завязывалось сражение, прямо в неприятельский лагерь. Если бы Амикл увидел это воочию – он вернулся бы назад и повел отряд отборных амазонок прямо в тыл неприятелям.

 

Ободрился красивый станом юноша, засверкали его темно-карие глаза. Снял он с себя короткий хитон, освободил быстрые ноги от сандалий, чтобы меньше шуметь. Повесил себе на шею Амикл острый нож на кожаном ремешке, жарко расцеловал сестру и пошел вниз по реке, а найдя начало едва заметной тропы – углубился в заросли ивы и орешника. Чутко шел юноша, вслушиваясь в звуки вокруг, но ничего не предвещало тревоги. Продвигаясь вглубь дебрей, мечтал он, как приблизится к вражескому стану, тайно высмотрит, где стоят дозорные и как расположены шатры…Шел Амикл и не ведал, что Та-Ата, хитроумная княжна скифянок, тоже надумала разведать тайный обход, чтобы внезапно ударить по Морским Силам. Вызвала Та-Ата в свой расписной шатер милую ее сердцу племянницу Эльчу. Исполнилось 17 весен гибкой, как травинка, смуглогрудой Эльче, страстно жаждало подвигов ее сердце. Повелела ей Та-Ата скрытно прокрасться по тропинке к кораблям Морской Силы, пересчитать их да высмотреть, хорошо ли охраняются они. Возликовала чернокудрая Эльча, земной поклон отвесила княжне. Сняла девушка штаны и безрукавку, оставив на теле только передник на узкой тесмье. Взяла Эльча облегченный девичий дротик и бесшумно, словно дикая кошка, стала красться в сторону вражеского причала.

 

В тенистой глубине зарослей, у небольшого родничка, столкнулись внезапно Эльча и Амикл. Несколько мгновений стояли они неподвижно, широко раскрытыми глазами смотрели друг на друга в неожиданности. Но более расторопна была скифянка. Первой поняла Эльча, что пред ней враг. Выбросила она вперед остро отточенный дротик и всадила его прямо в грудь обнаженного мальчика. Застонал Амикл, потемнело у него в глазах. Слабея, осел он на одно колено, а Эльча с восторженным кличем встала над ним, победно воздев руки в небо…Но собрал отрок силы, напряг страдающее тело – и снизу всадил свой нож в девушку. Угодило острие под тесьму передника и впилось в левый пах Эльчи. Ужасно закричала разведчица, запрыгала на одном месте от вздымающейся снизу боли. Забыв про радость победы, обхватила она ладонями нежный пах, согнулась и побежала прочь.

 

Но недолго держали ноги стройную Эльчу. Расслабились колени княжниной племянницы – и с воем рухнула ничком она, упала лицом в сочные травы. Забилась юная девушка, вся зашлась мелкой судорогой…Долго сминала она стебли босыми ногами, долго ползала, оглашая чащу жалобными стонами, прежде чем отдала жизнь богам. Амикл же, сразив ее, распростерся на спине. Подтянул он к себе одну ногу, крепко взялся обеими руками за торчащий из груди дротик – но не сумел избавить себя от вражеского оружия. “Прости меня, Елена! – воскликнул тогда юноша, - Не исполнил я твоего поручения, не дошел до вражеского стана. О, как стыдно мне! Девчонка свалила меня, свалила насмерть! Прощай же, милая сестра моя…”

 

Подвиг юной амазонки

 

Строгими были черты у высокой Оресты, а у светловолосой Лаиды – нежными, как у нимфы. 19 лет и пять смертельных побед было за плечами у храброй Оресты, а Лаиде в свои 18 посчастливилось лишь одну противницу ранить. Но не было среди всех амазонок вернее подруг, чем Лаида и Ореста! Вместе жили они, вместе сражались – и прочность их дружбы закалял огонь жаркой любви. Давно уже породнились девушки перед ликом богов, смешав в одной чаше свою кровь и выпив у порога храма Артемиды Темискирской. Без злобы пошучивали другие амазонки над нежной привязанностью двух юных подружек. Теперь же, накануне великого сражения, решили влюбленные девушки драться так, чтобы их отвага и самоотверженность не вызывали повода для малейших сомнений! Чуть робея, предложила Лаида снять перед боем пояса и нагрудники, чтобы только мастерство меча и щита оберегало их…Погладила ее волосы горячая Ореста и согласилась: “Наши тела – лучшая наша защита, моя драгоценная Лаида!”. Волновалась и сама Ореста, когда выразила желание идти сражаться и без одежды, полностью обнаженными, подобно легендарным героиням древности. Обняла ее сероглазая Лаида и воскликнула: “О, как я сама мечтала об этом! Хотя бы раз сразиться с врагом в прекрасной наготе! Мы ведь так красивы и молоды, нечего нам стыдиться да прятать! Во всем блеске будем состязаться и побеждать сегодня!”.

 

Увидав девушек, нагими идущих в бой, другие амазонки приветствовали их звонкими голосами: “Хейя! Наши неразлучные голубки выступают во всей красе!” “Лаида, Ореста! Оставьте мечи – вы сразите всех одной своей красотой!” “Сабиняне упадут не от ударов – от изумления!” “А их сабинянки – от зависти, ха!”. Довольные признанием, девушки улыбались и посылали воздушные поцелуи, будто не на смертельную схватку, а на веселый праздник шли они, рука в руке. Не сговариваясь, встали они в самом авангарде амазонок, чтобы первыми схватиться с неприятелями. Гибкий юноша-сабинянин 20 лет по имени Киренис стал их первым испытанием. Дрался он коротким копьем, гибкое тело щитом закрывал с проворством ящерицы. Чуть было не всадил Киренис свое оружие в нежную грудь Лаиды, оплошно открывшуюся в схватке. Но опередила врага Ореста – и так ловко пырнула его мечом в живот, что половина кишок тотчас же вылезла на коленки неудачливого воина. Дрожа от восторга, обнялись юные амазонки, обобрали умирающего Кирениса и продолжили бой. В считанные минуты свалили они друга Кирениса, светлокудрого Брикса: в правый пах и левую почку принял он смертельные острия. Бриксова двоюродная сестра, белогрудая Поппея, вскоре легла рядом с родичем и мелко затеребила всеми членами. Попыталась было Поппея расколоть пару неразлучных амазонок, но подставила бок под меч Оресты, а Лаида с азартным криком добавила в центр живота.

 

Но увлеклись девушки горячкой боя, опьянились удачей. Не заметили Ореста и Лаида, что окружили их сабинянки и их мужи. Вдруг громко вскрикнула Лаида: “О Небо! Что это!? Ореста, мне больно! Мне так больно сзади!!!”. Подкрался к ней со спины остробородый сабинянин Цест и воткнул дротик в поясницу, да с такой силой, что острие сзади проникло в кишечник стройной Лаиды. Бросила раненая оружие, стала в слезах хватать себя пальцами то за спину, то за живот…Ореста же с разворота уложила коварного Цеста, под бороду всадив меч и выгнав его кончик из загривка. Затем обняла она шатающуюся подругу, осторожно освободила ее тело от дротика. Со стоном распростерлась Лаида на луговых цветах. Тускнел ее взор, но увидала вдали раненая новых недругов и стала умолять подругу оставить ее: “Уходи, любовь моя Ореста! Я все равно ранена тяжко, во внутренности… Ты же цела и невредима, спасай себя, милая!”Встряхнула гривой темных волос Ореста и воскликнула: “О нет! Я с тобой и буду с тобой до последнего вздоха!”. Не смели подоспевшие сабиняне приблизиться к девушкам, только что поразившим несколько их соплеменников. Наконец, подошла к Оресте двадцатилетняя смуглотелая Мирошка, горячая сердцем, и обнажила короткий меч. Молода была Мирошка и носила на себе только узкую струнку, связанную из шерсти. Попыталась она высмеять прекрасную наготу Оресты и агонию Лаиды, но достойно ответила ей амазонка: “Подруга моя погибает от подлого удара сзади, одержав прекрасные победы! Что же до наготы, то она возвышает красивых, а стыд вызывает только у низких душой!” Налились румянцем круглые щеки Мирошки, задрожали губы. Ринулась она в атаку на усталую Оресту, но получила достойный отпор. Достала амазонка острием правую грудь соперницы, но уколола совсем не глубоко. Разъярившись, опять бросилась кудрявая Мирошка драться. На беду, Ореста попыталась снова поразить ей грудь – но сабинянка уклонилась от удара и без замаха саданула мечом под щит. Тяжко застонала тут амазонка: попала ей Мирошка чуть повыше лобка, в основание тонкой полоски волос, шедшей к женскому месту. Клинок навылет пробил Оресте пузырь, повредил женский орган и жадно впился в нижние кишки, особо болевые у молодых статных девушек. Скорчившись, упала на бок Ореста. Пыталась она сдержать крик, стискивая зубы, но боль была сильнее воли. Разинула рот раненая, стала ритмично вскрикивать и дергать стройными ногами. Вдосталь посмеялась над ее судорогами удачливая Мирошка. Затем она и другие сабиняне взяли за ноги тела побежденных амазонок и с шутками потащили по траве, чтобы на удалении от кипящей схватки снять украшения.

 

Цепь мести

 

В самом центре битвы, где ярость и боль бушевали предельно, сошлись два героя, два храбрых бойца: 27-летний ликиец Акаст и Орн, могучий сабинянин. Уверен был в победе стройный Акаст, бившийся с копьем и крепким дубовым щитом. Отважно смотрел он из-под гребнистого шлема на мускулистого, но полностью голого и босого врага, двумя руками державшего привычный для сабинян двузубец. Не ведал гордый Акаст, что в свои 42 года лучшим воином признан бритоголовый Орн и что седых волос в его бороде меньше одержанных побед. Ударил Акаст в грудь сопернику, но Орн ловко поймал его копье двузубцем и резко вывернув, лишил ликийца главного оружия. Потянул было молодой воин из ножен кинжал, но сабинянин обрушил двузубец на его щит и расщепил с треском. Дрогнуло сердце Акаста, побежал он прочь от грозного Орна, вздымая пыль. Надеялся спастись быстрый ногами ликиец, но напрасно! Словно леопард, ринулся за ним нагой бородач и сзади всадил острия в поясницу врага. Прервался бег красавца Акаста, рухнул он лицом в землю с пробитыми почками. Орн же, поставив ногу на зад поверженного воина, вырвал из его плоти оружие и воздел к небу, благодаря богов за покровительство. Затем сел крепкий муж на корточки рядом с павшим и стал расстегивать на его спине завязки панцыря.

 

Вдруг ощутил сабинянин странное объятие – и тут же взревел от чудовищной боли. Подкралась к нему сзади юная невеста Акаста, 22-летняя Билитис. Обхватила она Орна с боков – и двумя руками всадила ему короткий нож прямо в узел пупа. Отчаянно и дико кричал зрелый муж: понимал он, многоопытный, что насмерть сражен. Повалился Орн прямо на прекрасное тело Акаста, забил в агонии сильными ногами. Пытался умирающий вырвать чужой нож из живота, но лишь терял силу. Билитис же поставила ногу на волосатую грудь Орна и бросила ему в лицо, перекошенное болью: “Смотри же на ту, что отняла твой живот, губитель моего любимого!”. Превозмогая стыд, попросил сабинянин прикончить его, но отказала ему жестокая Билитис, отказала глумливо: “Ты же могучий воин, ты же сильнее сильных! Не к лицу тебе молить о поблажке, да еще у юной девушки! Раз уж получил нож в брюхо – подыхай, как придется!”

 

“Ты дорого заплатишь за свою низость! – услышала Билитис звонкий голос позади себя. Она обернулась. Сжимая в руках короткий меч, перед ней стояла Орнилла, любимая 20-летня дочь Орна. Баловал ее отец, подарил много украшений и чудесной, тонкой работы короткую кольчугу. Темные глаза девушки горели гневом. “Ты сражаешься без чести, девчонка! – упрекнула она стройную станом Билитис, - сзади напала ты на великого Орна, когда не готов он был дать отпор! Теперь же готовься умереть в честном поединке, лицом к лицу и грудь к груди!”. Дерзко засмеялась в ответ пышнокудрая амазонка: “Уж кто из нас девчонка, так это ты! Я старше и сильней тебя, малолетняя! Копьем моего любимого я свалю тебя насмерть!” Взяла красавица Билитис оружие и щит павшего Акаста и бросилась на сабинянку. Старалась она попасть наконечником под кольчугу загорелой Орниллы, где бронзой отливало нагое тело противницы. Но Орн хорошо научил драться свою дочь: отражала она копье Билитис. Ринулась пылкая амазонка в ближний бой, но встретила ее Орнилла мечом, попала в дерзко обнаженную грудь с правой стороны. Померкло солнце в серых глазах Билитис, опустились руки. Сабинянка же снова занесла клинок – и со всей силы пырнула в живот беспомощную соперницу, рассекла нежную плоть от левого паха до самой печени. Выпали в траву все внутренности Билитис, обесчещенная же амазонка прямо на них сверху повалилась.

 

Но недолгим было ликование отомстившей за отца Орниллы. С резким боевым кличем атаковал ее длиннокудрый карийский воин по имени Фаракл. В свои 32 года лучшим считался он среди соплеменников. Без страха приняла бой юная Орнилла, но быстро одолел ее ловкий кариец. Всадил он дротик в бедро сабинянки, возле паха. Страдая от боли, отбивалась девушка из последних сил. Звала Орнилла на помощь подруг, но не слышали они ее криков. А напористый Фаракл подступил близко и выбил меч из ослабшей руки юной соперницы. И дрогнуло тут ее смелое сердце, полились слезы из глаз. “Не губи меня, о воин! – взмолилась Орнилла, - я так мало живу под солнцем!”. Встряхнул Фаракл светло-каштановыми локонами и, смеясь, приказал побежденной снять кольчугу и сложить на нее оружие и все драгоценности, что дарил Орн. Задрожала сабинянка от горького стыда и сняла с себя все до последнего…Тогда схватил ее прямо за волосы вероломный Фаракл и пронзил мечом гибкую талию возле самого пупа. Задохнулась девушка собственными слезами, перегнулась в поясе и легла на бок. Начала она жалко извиваться и стонать, но не избавил кариец от мук юную сабинянку. Забрал Фаракл богатые трофеи и понес в свою палатку.

 

Без оружия

 

Без устали и страха дрался юный уроженец Родоса, 22-летний красавец Демион. В легком вооружении он, подобно охотничьему ястребу, раз за разом бросался в атаку. Видя натиск кареглазого юноши, скифянки выставили против него Суртайшу, сильнейшую воительницу из рода Волчицы. Тридцать лет и один год исполнился могучей женщине, широкоплечей и широкобедрой. С боевым воплем бросилась она на Демиона, но проворный родосец ударом ноги в темный пах сразу поставил ее на колени. С размаха поразил он мечом скифянку – так, что лопнул кожаный доспех и клинок по рукоятку вошел в грудь женщины. Потянул было Демион оружие обратно из обмякшего смуглого тела, но увидел, как бежит к нему сабинянин Саролт, потрясая мечом. Поднял родосец копье павшей Суртайши и поразил нападающего прямо под дых. С хрипом рухнул Саролт, но тотчас же атаковала Демиона его любовница, юная светлокудрая Шилла. Обрушила она свой грозный двузубец на юношу, который успел подставить щит. Раскололся он под ударом, но отточенные зубья лишь оцарапали грудь героя, а древко треснуло. Искривилось миловидное лицо Шиллы, стала она пятиться назад, ища подмоги…Демион же бросился на нее с голыми руками, пылая безрассудной отвагой. Девушка попыталась отразить ее атаку коротким ножом, однако, юноша перехватил руку сабинянки и заломил за спину. Отобрав оружие девушки, он быстро воткнул его Шилле под нижний край кольчуги, сразу пронзив низ живота. Громко заплакала она от боли, согнулась вдвое и нетвердо побежала прочь… Без труда бы догнал ее быстроногий Демион, но услышал сзади шум: из кустов орешника бросилась на него темнокожая скифянка, 25-летняя Айя. Недобро осклабилась она, увидев безоружного воина и, стала подкрадываться к нему. Подобно парящему орлу, широко развела руки узкоглазая Айя и низко пригнувшись, стелилась над землей…Тут босая нога Демиона сокрушила ей открытую грудь! Только охнуть успела Айя – и обмякнув, как восковая, легла в густую траву.

 

Не успел Демион поднять кривой меч побежденной - из тех же зарослей на поляну выскочила невысокая худощавая сабинянка с коротко остриженными волосами. Она направила в грудь красивого юноши копье и сказала с улыбкой в голосе: “Вижу, славно ты дерешься без оружия, мальчик! А не побоишься ли с голыми руками противостоять мне, Веронике, сабинянке 35 лет!?” Была уверена в успехе загорелая Вероника, знал себе цену и статный Демион. Отложили соперники оружие, сняли боевые пояса и в полной наготе стали сходиться, сверля друг друга острыми взглядами. Вдруг Вероника, подскочив, пнула Демиона под яички. Захлебнулся криком красивый родосец, непроизвольно сжался и взял руками мужские части. Сабинянка же рассмеялась довольно – и вцепившись пальцами в горло противника, подножкой повалила его на спину. Распластав беспомощного Демиона, стала душить его Вероника. Родосский воин схватил ее за руки и пытался оторвать их от своего уязвимого горла…Почувствовала Вероника, что сдерживает ее враг – приподняла женщина таз и расставила ноги, чтобы весом всего тела усилить натиск. Хрипя и дергаясь, Демион случайно попал ей коленом в промежность. Во все горло заревела Вероника! Отпустив шею соперника, она клубком покатилась по измятой осоке, зажав свое женское достоинство… Демион с трудом смог глотнуть воздуха. Растирая руками горло, шатко встал он на ноги. Поднялась и Вероника, охая и кривясь. Чтобы избежать нового удара ногой, юноша резко приблизился к ней. С правой руки размахнулся Демион кулаком. Вскрикнула Вероника и прикрыла себе грудь. Родосский же герой ударил левой – и с большой силой поразил живот соперницы, посредине между пупом и женским местом. Отчаянно и хрипло взревела Вероника. Она скорчилась и прекратила вести бой. Громко плакала сабинянка, всем телом дрожа… Понял Демион, что разбил ей болевое сплетение. С новыми силами ударил он Веронику в левую грудь и под дых. Побледнели щеки женщины, закатились глаза – и без чувств упала сабинянка к его ногам.

 

Утер со лба пот красавец Демион – нелегко далась ему победа! Распластал он тело соперницы на спине и привел ее в сознание. Не шевелясь, лежала Вероника, только глотала ртом воздух и с ужасом смотрела снизу вверх на своего победителя. Воздвиг Демион ногу на живот сабинянки и принудил ее сдаться. После этого заставил он женщину своими руками снять с себя все украшения, забрал ее копье и щит. Вероника дрожащим голосом попросила оставить ей короткий нож. На глазах юноши она попыталась всадить его себе под пупок, но у побежденной не хватало сил. Великодушно улыбнулся Демион: “Не сумела ты, Вероника, одолеть меня в схватке – не сможешь и самой себе пробить брюхо! Соберись-ка лучше с силами и ступай прочь, ткать полотно да нянчить детишек!” Напрасно молила сабинянка лишить ее жизни. Юноша собрал богатые трофеи и отправился к соратникам рассказать о счастливых победах.

 

Елена и Та-Ата

 

Четверо амазонок принесли Елене бездыханное тело юного Амикла. Сдержала слезы крепкая женщина, только вздохнула тяжело и стиснула скулы. По оружию легко определила Елена, что ее любимый брат пал от скифской руки. Жалела она отважного юношу, но тотчас же замыслила и отомстить за Амикла, и лишить скифянок предводительницы. Оставив тело брата, ринулась статная Елена в самую гущу сражения, на середину сочного луга, уже устланного погибшими и ранеными с обеих сторон. Стала амазонка громко выкликать Та-Ату, и та не заставила себя ждать. Вышла на вызов крепкая, щедро сложенная женщина 28 лет со смуглой кожей и коротко остриженными темными волосами, с мягкими чертами лица и спокойными серыми глазами. Богатые украшения и изысканные одежды выдавали в ней высокое положение. “Привет тебе, о Елена! – с улыбкой на устах сказала княжна, - Не я убила твоего юного брата, но я принимаю твой вызов и твои правила боя!”. Немедля заявила Елена, что желает драться на коротких кинжалах и только до смерти – особо искусна была она именно в этом рискованном единоборстве. Но не смутилась широкая бедрами Та-Ата, молча кивнула она и стала обнажать себя: давний обычай велел женщинам биться на ножах без единой ниточки на теле. Елена же предусмотрительно голой вышла к сопернице.

 

Встали они друг против друга, равно прекрасные и грозные. Стянула Елена свои черные волосы на затылке, чтобы не мешали в схватке. Недобро прищурившись, сказала она скифке: “Нет спора, крепка ты с виду и благородна душой. Но не жди от меня поблажки, Та-Ата! Ножом бьют в брюхо, и ты знаешь это. А при моем росте я буду атаковать тебя прямо в пуп!” Искривилось лицо княжны, взволнованно ответила она: “О Небо! Ужасны для меня твои слова, поскольку с малых лет слаб мой пупок, уязвим, как ни у одной другой женщины. Прошу же тебя, о Елена – если сумеешь поразить мне пуп в поединке, сразу же добей меня ударом под сердце…Иначе не совладаю я с болью, лишусь всякого достоинства!” Пообещала амазонка выполнить просьбу откровенной кочевницы, после чего стали они сходиться. Медленно кружили женщины, обнаженные и опасные смертельно. Засверкали молниями ножи, задрожали бедра и груди. Начался бой равный, бой страшный: все смотрели на него, прекратив между собой сражаться.

 

Резва была Елена – она умело уворачивалась от выпадов Та-Аты. Скифянка же, более широкая и тяжелая на ногу, чаще отражала своим ножом клинок амазонки. Сумела воспользоваться этим Елена. Когда снова скрестились острия обнаженных женщин, она ребром руки ударила по тугой груди Та-Аты. Закричала от боли княжна, искривилось ее лицо. Но не дрогнула она, не ослабела – лишь отскочила назад, чтобы снизу атаковать Елену, на уровне открытого паха. Увильнула в сторону смуглая амазонка, ответила она резким ударом ножа под ребра кочевницы. Снова Та-Ата перехватила оружие оружием. Навалились женщины на клинки, стала подаваться назад Елена…Зарычала от натуги Та-Ата, приближая острие к голой груди противницы – и внезапный удар получила. С силой послала Елена кулак в выпуклый живот скифянки и напрочь сокрушила под дых. С хрипом распахнула рот стриженая Та-Ата, скорчилась она от внезапного удушья. Амазонка же схватила ее за запястье вооруженной руки, а свой нож в низ живота княжны погрузила.

 

Громко взревела от боли Та-Ата, но оружия не бросила. Еще ниже согнулась она, на три шага отступила. Слезы потекли из ее серых глаз, побледнели щеки. Зажала красивая скифка рану ниже пояса, но глаз с Елены не спускала. Амазонка же, видя ее положение, благородно предложила закончить поединок. Утолила она первую жажду возмездия, тяжело страдала перед ней лучшая скифянка. Сказала ей Елена, сказала без издевки: “Ты ранена, Та-Ата, ранена сурово. В низ брюха получила ты нож амазонки. Признай себя побежденной – и я не буду приканчивать тебя. Если будут боги к тебе благосклонны, то сохранят тебе драгоценный живот!”. Но отказалась сдаваться Та-Ата. Ответила она, что ранена больно, однако же, смертельные кишки не задеты кинжалом. “Хватит мне сил драться до конца, твоего или моего – судить только богам небесным!”

 

Однако, недолог был их дальнейший бой! Слабела Та-Ата, все чаще стонала она и плакала, сдержать боль не в силах. Пот ручьями стекал по ее восхитительному телу, дрожали широкие бедра…Не сумела княжна встретить клинком выпада Елены – сверкнуло острие - и прямо в пуп ужалило женщину. Закричала Та-Ата – нет, заревела зверем, и так громко, что солнце вздрогнуло на ясном небе! Выпал кинжал из руки ее, лицо исказилось невыносимой мукой. Сложилась вдвое пронзенная княжна и с гулом рухнула в истоптанную траву. Не солгала Та-Ата противнице, страшен был для нее удар в пупок. Сразу стала она кататься, дергать ногами и извиваться всеми членами, подобно ужаленной скорпионом. Мелкими глотками пыталась она поймать воздух, выкатывала из орбит глаза – но и дыхание, и зрение отказали гибнущей. Елена же сильными руками распластала Та-Ату на спине, после чего поставила ногу на грудь в знак полной победы. Затем же, не мешкая, исполнила она просьбу скифской княжны: ладонью подняла ее поникшую грудь и в самое сердце прикончила собственным оружием.

 

Отдала амазонка бездыханное тело Та-Аты ее соплеменницам. В глубокой печали унесли они свою прекрасную княжну, горько стеная. Исполнила Елена свой замысел: жестоко отомстила она за младшего брата и сокрушила скифскую самоуверенность в тяжелой той битве.

 

Cинтиомахия

 

Среди прекрасных амазонок особой красотой выделялась 22-летняя Синтия. Ее упругое и гибкое тело воспламеняло вдохновение скульпторов, ее лицо всегда было веселым и улыбчивым. Не только соблазнительна, но и смертельно опасна была эта девушка, славы в битвах жаждавшая. В бою против Сил Земли особенно отличилась круглогрудая Синтия. Пышные золотистые волосы схватила она драгоценной брошью, хвостиком задорным стянув на затылке. Надела красавица изысканной работы сережки, на шею – цепочку с изумрудом в оправе, пальцы перстнями и кольцами украсила. Сняла с себя Синтия всю одежду, чтобы выставить напоказ молодую красоту и грацию движений. С маленьким щитом и коротким прямым мечом вступила в бой великолепная амазонка, сразу найдя себе противницу – стала ей скифская девушка Чикси, гибкая смуглая ровесница амазонки. Легким дротиком дралась Чикси, дралась яростно и подвижно. Развевались за спиной ее иссиня-черные волосы, огнем горели глаза, белые зубы скалила кочевница: “Слишком ты слащава, неженка, чтобы совладать со степной девушкой! Лучше бы мужчин ты соблазняла, а не искушала богов с мечом своим игрушечным!”. Хитро улыбнулась амазонка: “Мужчины достанутся мне после боя, дикарка! А если считаешь меня слабенькой – не трусь, подступай-ка ближе!”. Прыгнула на нее азартная Чикси, взмахнула дротиком, да только Синтия опередила ее и встретила мечом в левую сторону паха. Закричала в ужасе скифянка, а Синтия вырвала из руки ее дротик и прямо в грудь всадила, наповал девушку уложив.

 

Как Синтия у амазонок, так у девушек Сабинии самой красивой признана была Тимея. При 19 годах была она длиннонога и высока, тугой грудью похвалялась, которую и в бою ничем не скрывала. Прочный пояс носила Тимея, из-под пряжки его кожаная полоса шла между ног и загорелых ягодиц сабинянки: любимому жениху обещала девушка не открывать в схватках женского достоинства, беречь себя для любви. Увидев снаряжение Тимеи, стала высмеивать ее обнаженная Синтия: “Напрасно ты свое сокровище в схватке прикрываешь, стыдливка! Когда получишь мой меч в пузо и ляжешь подыхать, все равно обнажу я тебя полностью - и раздетой оставлю корчиться, себе и всем амазонкам на потеху!”. Не задержалась с ответом сабинянка. “Да ты просто завидуешь мне, курносая! – злобно рассмеялась Тимея, - мои волосы пышнее и ярче, мои ноги длинней, тело – стройнее и гибче, а уж грудь-то моя несравненно лучше твоих недозрелых яблочек! И кроме приманочки, кокетливо выбритой, тебе и похвастаться-то нечем!”. Сузились в гневе голубые глаза амазонки, стали раздуваться ноздри. “Эй ты, хвастливая малолетка! – воскликнула Синтия, - ядовитым язычком ты владеешь неплохо, но устоишь ли с оружием против амазонки?! Сразись же со мной, если не боишься жестокой смерти! Я буду разить тебя в живот, чтобы с ума сошла от боли, глумливая тварь!”

 

Подпрыгнула Тимея, антилопе подобно, и послала копье прямо в грудь амазонки. Едва успела Синтия закрыть щитом свое отважное сердце! Отпрянула от нее бронзовобедрая Тимея, замышляя новую атаку копьем: выгодно было ей, при длинных ногах и руках, издали атаковать амазонку с ее коротким мечом. Вспомнила сабинянка угрозу соперницы и усмехнулась недобро: решила в слабый живот Синтии вогнать копье. Прицелилась Тимея под пуп амазонки, замахнулась для жестокого удара. Но опередила ее умелая в бою Синтия – ринулась вперед амазонка, низко припала на правое колено и под нижний край щита меч послала. Бессильно взвыла Тимея: опередила ее стремительная соперница и сумела в самый низ живота ранить. Задрожали длинные ноги сабинянки, большой рот открылся. Шатаясь, побежала вспять девушка, оружие побросав – обеими руками Тимея теперь за пробитое тело хваталась. Громко звала она милого жениха на помощь: “О Титас, любимый мой! Ко мне, на подмогу, скорее! Больно я ранена и безоружна! Защити меня от злобной Синтии!!!”

 

Ринулся наперерез амазонке рослый Титас, 20-летний сабинянин в шлеме без гребешка. Как и его невеста, копьем и щитом был вооружен смелый юноша. Быстро бежал он к любимой, чтобы спасти ее. Синтия же по-пастушески поставила подножку самоотверженному воину. Грянулся оземь красивый Титас, а амазонка расчетливо между ног ему лягнула пяткой. Захрипев, оцепенел пораженный сабинянин на примятой траве. Синтия же ногами грудь и живот ему отбила, полностью лишая сил. Затем распластала она Титаса на спине, как лисица ежа – и собственным копьем через пупок к земле пригвоздила. Жалко забился на древке умирающий воин, захрипел он и дух испустил немедля. Амазонка же к раненой Тимее приблизилась – не устояла та на ногах и в сочной осоке лежала в полный рост, изредка ноги к себе поджимая. Присела возле сабинянки на корточки Синтия, пояс ее расстегнула. Заплакала униженная Тимея: “О Синтия! Не делай этого, не обнажай меня заживо! Раз уж повезло тебе болью под животом меня сломить – так сначала прикончи по-честному, а потом оббирай! Я и так унижена ударом твоим, под самый придаток меч угодил Тимее!”

 

Но не вняла Синтия стенанию белокурой сабинянки. Сняла она с ее загорелых бедер и пояс, и промежный ремешок, взяла кинжал и все украшения девушки. “Ничтожна ты, жалок и твой голобрюхий щенок! – отчитала Синтия раненую, - Трепыхается он, собственной пикой проколотый, как жук на булавке. Тебя же, кичливая девчонка, я посадила на острие самым сокровенным краешком тела! Перед поединком ты похвалялась красой – теперь же покрасуйся раздетой да исколотой!”

 

Обнаженную Тимею ее же кинжалом поразила амазонка не на смерть, а на новую боль – в правый пах и снизу под пупок, по чувствительным узлам. Зашлась мелкой судорогой длинноногая Тимея, выпустила наружу весь язык, а Синтия обтерла острие о прекрасные волосы умирающей. Издали увидела это издевательство широкая в бедрах 33-летняя сабинянка Ларита. Коротко и округло стригла она светлые волосы, сильно и хладнокровно сражалась. Не бросилась она очертя голову на жестокую Синтию, а приготовилась к изнурительному бою – выпила травяного бальзама, втерла в соски и пуп пряные масла, шарик возбуждающей смолы в женское место глубоко себе ввела, чтобы поддерживать силу и отвагу. Светлые груди и живот выше пояса прикрыла Ларита облегающей кольчугой, а нижние же части мощному поясу доверила. Взяла с собой щиток, копье и нож сероглазая эта сабинянка, ноги босыми оставив. Не стала Ларита обижать и задорить Синтию. Подошла она к отдыхающей амазонке, назвала свое имя и возраст, а потом добавила спокойным голосом: “Тимею, молодую любимицу всех нас, ты победила без жалости и снисхождения. За ее живот и честь я отомстить хочу в поединке!”. По достоинству оценила Синтия и стать, и характер сабинянки. Поправив волосы, ответила стройная девушка: “По душе мне твои слова, Ларита. Я знаю, что ты сильная и выносливая в бою. И не с заносчивыми юнцами, а со зрелой женщиной пора мне схватиться за живот и честь!”

 

Приняла боевую стойку Ларита, встала наизготовку и гибкая красавица Синтия. Долго кружили они, сближаясь неспешно. Опасалась нагая амазонка крепкого копья Лариты, сабинянка же ближней схватки избегала, памятуя про участь Тимеи. Подбрюшье и весь пах открытыми были у храброй Лариты. В тревоге закричал ей юный племянник, 18-летний Ималис: “Ой, Ларита, милая тетя моя! Почему же ты в бой опасный пошла, нижние области себе не обезопасив от меча?! Ты же знаешь, как любят амазонки коварные выпады снизу! Страшно мне смотреть, как сражаешься ты с оголенным пахом, в битве уязвимым!”. Не отрывая взора от крадущейся Синтии, строго ответила сабинянка юноше: “Оставь советы, мальчик! Не гоже мне драться с обнаженной соперницей, свое тело полностью обезопасив! Пусть я шире и плотнее, все равно чем-то рисковать обязана я, как взрослая и храбрая сабинянка!” Тут попыталась Синтия подскочить к ней поближе, но копьем Ларита назад девушку отогнала. “Давай же, о милая Ларита, ударь ее! – закричал пылкий Ималис, - ведь боится, просто трусит тебя молоденькая эта амазонка!”. И не сдержала женщина сердечного пыла, с шумом ринулась в атаку. Под самое дыхло направив пику, с разгону ударила она Синтию. Затрещал щит амазонки, но выдержал наконечник. Мелькнул короткий меч амазонки – и отчаянно взревела Ларита, лицо к небу запрокинув. Случилось то, чего так боялся юный Ималис: Синтия сумела всадить меч ниже всей защиты его родственницы и тяжело ранила в паховую область, чувствительную к боли.

 

Выронив оружие, с шумом грянулась на спину крепкая телом Ларита. Мелко задергала она всеми членами, одной рукой запоздало светлокудрый пах себе обхватила, другой же стала в беспамятстве землю скрести. Сами собой задвигались сильные бедра поверженной, вылезли из орбит серые глаза. Синтия же рядом с ней опустилась и уверенно расстегнула на плечах застежки кольчуги, белую грудь ларитину открыв. Только ахала и стонала в ответ раненая, амазонка же и пояс ее расстегнула, полностью обнажив красивое тело женщины. Затем приставила она Ларите ее собственный нож под левый сосок соперницы и сказала, что за проявленное благородство и смелость готова милосердно прикончить ее в сердце. Но собралась Ларита с духом и тяжко охая, ответила: “Спасибо тебе, амазонка! Но я и так терзаюсь стыдом – ведь тебе, младшей по возрасту и полностью голой, я позорно уступила живот…Так надеялись сабинянки на меня, сильную и зрелую Лариту-копьеносицу – а я пропустила твой удар, унизительный удар в пах! Хочу я попросить тебя, о Синтия, о другой услуге – не драться с моим юным Ималисом, как бы он не желал возмездия! Меня же вновь порази, но честным боевым ударом – без трепета вонзи мне меч в самый пуп.”. Стиснула челюсти Ларита, зажмурила глаза. Резко погрузила ей Синтия меч в пупочную впадину, мгновенно погубив нервный узел и сразив сабинянку в глубину кишок. Как ни крепка была духом побежденная, все ж не сумела себя сдержать! Жутко застонала Ларита, ногами вверх ударила, а затем бешено забилась в агонии.

 

Долго еще жизнь уходила из непокорного тела сабинянки. Синтия же хотела подвиги свои продолжить, но Елена уговорила подругу отдохнуть и собрать богатые трофеи поверженных в схватках врагов.

 

Страницы:
1 2
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.

Комментариев 0