Дорога в преисподнюю

Автор: di_ana

 

Глава 1.

 

В небе и на земле.

 

15 августа 1911г. Царское село.

 

- Птица! Птица! – восторженный детский голосок пронзил небо, наполненное довольным урчанием немецкого мотора.

 

Над Софийским плацем пронесся благоговейный вдох. Сотни пар глаз жадно следили за воздушным красавцем. Создатель не зря назвал свое детище «Taube». Самолет Этриха казался огромным белоснежным голубем.

 

- Максим Германович фон Лерхе – одними губами прошептала имя авиатора Юля.

 

В руках девушка держала отпечатанную программку. За время ожидания очередного чуда она выучила ее наизусть. Авиационная неделя в Царском селе только началась, и организаторы обещали еще много сюрпризов, но Юля поняла, что самое прекрасное уже увидела. Максим Германович. В программке он значился подпоручиком и девушка мысленно нарисовала образ, достойный этой рукотворной птицы. Высокий, с черными смоляными усами, тонким орлиным носом и …

 

Тем временем аппарат Этриха с рычанием начал снижаться. Не смотря на расстояние почти в полверсты, поднявшийся ветер заставил зрителей придержать головные уборы. Еще пара минут, и самолет совершил посадку. Теперь Юля видела лишь спины зрителей, так же как она беспомощно и настойчиво тянущих шеи вверх. Магия развеялась. Окружающие девушку люди ожили и спешили наверстать упущенное время, обсуждая завершившийся полет. Внезапно на глаза навернулись слезы: только-только она была наедине с прекрасным витязем, как спустя мгновение оказалась одной из тысячи праздных зевак.

 

Младшая дочь надворного советника Степана Федоровича Виноградова с детства привыкла чувствовать свою исключительность. Разве могли родители в чем-то отказать синеглазой любимице? К пятнадцати годам девушка из пухленького ангелочка превратилась в настоящую красавицу. Гордая осанка, высокая грудь, белоснежное личико без единой противной веснушки, от которых так страдала старшая сестра Мария. И волосы у Юли самые темные в семье. А если правильно подобрать украшения и платье, то они казались цвета вороного крыла. Вот и сейчас на девушке был синий костюм, отделанный шелковым черным сутажем. Жакет, отороченный баской, подчеркивал только начавшие наливаться бедра и визуально делал талию еще тоньше.

 

Но сейчас никому не было дела до юной элегантной барышни. Почти никому.

 

- Ну, Максим, ну, шельмец, продержался-таки двадцать минут. Значит, за мой счет банкет вечером. C'est une affaire d'honneur * (* - Это дело чести. (фр.))

 

Юля порывисто обернулась. В двух шагах позади нее стоял смуглый, кареглазый франт лет двадцати пяти – двадцати семи. Черный сюртук, щеголеватые полосатые брюки, костюм завершала соломенная канотье, украшенная шелковой лентой. Мужчина перехватил взгляд девушки и, улыбнувшись в усы, учтиво поклонился:

 

- Антон Давыдович Дегнер к вашим услугам.

 

- Вы… - начала было Юля, но вспомнив о светских манерах, представилась, - Юлия Степановна Виноградова, - и решительно протянула ладонь для рукопожатия.

 

Она не какая-то смолянка и нечего ей тут пальчики лобзать! Она – взрослая женщина и идет в ногу со временем. Мужчина усмехнулся, нежно, но твердо сжал девичью ладонь и, наклонившись, поцеловал запястье. Сухие губы нахально впились прямо в вырез перчатки, но спустя мгновение натиск ослаб также внезапно, как начался, и франт покровительственно взглянул на зардевшуюся «взрослую женщину»:

 

- Весьма польщен, сударыня.

 

При других обстоятельствах Юля вмиг поставила бы на место развязного кавалера, но сейчас человек, лично знающий самого фон Лерхе, казался ей таким же небожителем. И это все, что занимало ее юную хорошенькую головку. Не заметила она и явной насмешки в глазах нового знакомого.

 

- Интересуетесь воздухоплаваньем? Неужели молодая фрёляйн не нашла более подходящего занятия?

 

- Интересуюсь, - Юля вздернула подбородок и надменно добавила, - по-вашему, роль женщины должна сводиться к «kinder, küche, kirche»*? (* дети, кухня, церковь (нем.))

 

- А вы, стало быть, так не считаете? – широко улыбнулся молодой господин, - Что ж… Позвольте выразить свое восхищение столь достойным увлечением. Такую любознательность следует всячески поощрять. Хотите посмотреть на аэропланы поближе? Могу проводить на аэродром в качестве, скажем, будущей авиатрессы.

 

От сказочного предложения захватило дух. Нужно только маман с сестрами предупредить… Юля озабоченно осмотрелась. Увы, увлекшись красивым зрелищем, она совсем забыла о домашних.

 

- Впрочем, если вы боитесь, не смею настаивать, - поддел франт и, слегка поклонившись, сделал вид, что собирается уйти.

 

Это решило дело.

 

- Нет, нет! Я нисколечко не боюсь. Конечно, идемте! – девушка уверенно тряхнула выбившимися из-под шляпки кудрями.

 

Сами виноваты! Нечего было теряться! Уж Юля упросила бы господина Дегнера пригласить и сестер. Маменька конечно бы не пошла – она вообще ужасно несовременная. Ее на выставку-то еле-еле уговорили поехать.

 

Мужчина, взяв барышню под локоток, зашагал по Огородной улице в сторону противоположной плацу:

 

- Неужели, Вы хотите лезть через кордон на потеху зевакам, моя дорогая? Обойдем часовню и спустимся к аэродрому как положено – через казармы, - пояснил кавалер, перехватив немой вопрос спутницы.

 

Юлю опять покоробила развязная фамильярность, и она решительно освободила руку. Пусть не воображает себе! Подумаешь – красавчик, да еще и авиатор. Наверное. Небось, привык, что от девиц отбоя нет. Так вот – она не такая! Ее именно аэростаты интересуют.

 

Спустя четверть часа молодая пара, обогнув часовню, устремилась глубже в безлюдную аллею. Неудивительно – жители Софии и прибывшие гости постарались занять места если не рядом с плацем, то хотя бы обеспечивающие маломальский обзор вечернего неба. Тенистый парк явно проиграл в конкурентной борьбе.

 

Дорога к внезапно вспыхнувшей мечте оказалась не только длинной, но и ужасно неудобной. Несколько раз Юля спотыкалась, стараясь поспеть за спутником, который даже не подумал поддержать ее. Испытывая легкую досаду на себя: зачем отказалась от предложенной ранее руки? И все возрастающую злость на мужчину: почему не догадывается, что она передумала? Девушка совсем перестала смотреть под ноги и, запнувшись об очередной камень, непременно упала бы. К счастью, кавалер подхватил ее. Но как! Самым возмутительным образом – обнял талию одной рукой, а второй, словно невзначай, погладил упругую попку.

 

- Что вы себе позволяете?! – звонкая оплеуха придала сорвавшемуся на визг голоску убедительности.

 

- Успокойтесь, моя милая, - мужчина, казалось, не заметил пощечины, - Вы несколько утомились. Предлагаю немного передохнуть.

 

В подтверждении какой именно отдых имеется в виду, ладонь недвусмысленно сжала левую ягодицу.

 

- Уберите руки! Вы! Вы!.. – Юля яростно забилась в дерзких объятиях.

 

- Да что с Вами, Юлия Степановна? Вы явно не в себе, - наслаждаясь ситуацией, Дегнер продолжил издеваться над жертвой.

 

Его забавляла самоуверенная злость девушки, особенно то, что та до сих пор ничего не поняла. Они никогда не понимают. Молодые, глупые домашние курочки.

 

- Немедленно отпустите меня! Наглец! Я буду кричать!

 

- Вы уже кричите, любезная Юлия, и что-то не заметно рыцарей в сияющих доспехах, жаждущих вступиться за честь прекрасной дамы.

 

Девушка осеклась. Негодование, вызванное наглостью мужчины, получило приправу в виде щедрой порции страха. Она читала истории о разбойниках и невинных девах, но представить подобное в настоящей жизни и в голову не приходило. Всякие преступления, конечно, случаются, но уж никак не в ее окружении. Невежественные рабочие, безграмотные крестьяне – вот кто главный рассадник анти социального поведения (Юля, с перепугу, вспомнила лекцию старенького профессора дословно). А что если Дегнер … террорист? Исключенный из университета студент, без средств к существованию, оставленный семьей и друзьями, и жаждущий отомстить… А может, он вообще сбежавший каторжник? Девушка с ужасом взглянула на мужчину. Живое воображение в мгновение ока придумало биографию, и без того бледная девушка стала как простыня.

 

- Отпустите… - срывающимся голосом взмолилась несчастная.

 

- Такой вы мне нравитесь куда больше, - одобрил злодей, не ослабляя, впрочем, объятий.

 

- Отпустите… Прошу вас… мне к маменьке надо…

 

- А как же воздухоплаванье? – насмешливо поднял бровь мужчина.

 

- Нет. Не надо. Я передумала…

 

- Ну что же вы, Юлия Степановна, так непоследовательны. Вы начинаете разочаровывать меня. А я очень не люблю, когда меня разочаровывают.

 

Только сейчас в голосе первый раз прозвучали угрожающие нотки. Девушка вздрогнула.

 

- Я потратил время, чтобы развлечь молодую леди, а она внезапно передумала. Вам не кажется, что это невежливо и да-да неблагодарно, Юлия Степановна?

 

- Не мучьте меня… Пожалуйся, вернемся! – жертва почти плакала от страха

 

- Теперь начались обвинения. Я очень-очень разочарован, сударыня.

 

- Что вы хотите от меня?

 

- О, другое дело. Но говорить о желаниях посреди дороги… Это моветон, моя дорогая. Предлагаю пройти еще немного. Совсем чуть-чуть.

 

- Вы… если вам нужны деньги, то…

 

- Терпение, милая фрёляйн, скоро вы все узнаете.

 

С этими словами мужчина отпустил, наконец, талию бедняжки, но лишь затем что бы крепко перехватить запястье. Больше не церемонясь, он потащил жертву дальше. Девушка покорно засеменила за ним, время от времени беспомощно оглядываясь. Но почти сразу Дегнер ускорил шаг и теперь даже осмотреться сил не оставалось. Единственное, что успевала Юля – свободной рукой приподнимать длинную юбку, но все равно постоянно запиналась. Новенькие туфельки на каблучках шились для прогулок по брусчатым мостовым, а не по заросшим бурьяном тропам.

 

Мужчина, похоже, неплохо знал эти места и, свернув с очередной аллеи, устремился в отдаленную нехоженую часть парка. Идущая как овца на заклание девушка очнулась. Она все еще не осознала, что происходит, но инстинктивно приняла единственно верное решение. Усыпленный легкой победой негодяй ослабил бдительность и Юля, резко дернувшись, вырвала руку и, подхватив подол, бросилась наутек, крича на этот раз в полную силу легких.

 

Ей не хватило лишь чуть-чуть везения. Длинная многослойная юбка, модные атласные туфельки, высокая трава в этот вечер были на стороне обманщика. Тот настиг ее в два прыжка и, прижав к себе, ловко зажал рот. Стальная рука настолько сжала грудную клетку, а пальцы сдавили челюсть, что у девушки потемнело в глазах. Перехватив, что бы ножки добычи перестали касаться земли, Дегнер попятился назад. Назвать сопротивлением жалкие трепыхания жертвы нельзя было даже с большой натяжкой. Лишенная возможности пошевелиться, взмолиться о пощаде и даже полноценно вдохнуть девушка жалобно заскулила. Бунт был подавлен, едва начавшись. Непривыкшая не только к физической боли, но и просто к грубым словам Юля хотела одного – вновь почувствовать под ногами твердую землю. А страшный человек продолжал продираться сквозь кустарник, будто не замечая своей ноши.

 

Спустя какое-то время, показавшееся Юле вечностью, мужчина остановился. Опустил вниз, осторожно убрал руку с лица:

 

- Слушайте внимательно, повторять не буду. Сейчас я вам кое-то покажу, и, если вы сделаете попытку бежать, то покажу этот фокус еще раз. Но немножко подольше. Вдохните глубже.

 

С этими словами он снова зажал рот девушки, но теперь ладонь закрывала ее лицо почти до глаз. Юля с ужасом поняла, что не может вдохнуть. От отчаянья она попыталась вцепиться в кисть мучителя, но тот лишь заломил ей руки и сильнее прижал к себе.

 

- Потерпите еще десять секунд, Юлия Степановна, – шепнул Дегнер, коснувшись губами мочки уха жертвы.

 

Но девушка, обезумев от страха, не слышала его. Содрогаясь всем телом, она пыталась вырваться. Каким-то чудом Юле удалось разжать рот и, в тщетной попытке вдохнуть, буквально впилась в ладонь пленителя, беспомощно тычась язычком.

 

Наконец мужчина убрал кисть. Девушка обвисла в его руках, жадно глотая воздух.

 

- Вы все поняли, моя дорогая? – Дегнер не только отпустил Юлию, но и отступил на шаг, демонстративно скрестив руки.

 

Он нисколько не сомневался, что успеет взять ситуацию под контроль, если девчонка опять взбрыкнет. Впрочем, вряд ли юная глупышка рискнет разозлить его теперь.

 

Как всегда, он не ошибся. Наконец-то прекратив вдыхать, словно тяжелоатлет после соревнований, Юля с опаской подняла глаза на мучителя. Как отличался этот взгляд от того как девушка смотрела всего десять минут назад. Самоуверенное кокетство испарилось без следа. Больше барышня не стремилась понравиться кавалеру, напротив она всей душой хотела оказаться подальше, но смертельно боялась отступить даже на шаг.

 

- Вы все поняли? – Дегнер повторил вопрос.

 

Не то что бы его интересовал ответ девчонки. В конце концов, что мешает повторить урок? Ему скорее было важно заставить жертву говорить. Как-то он уже совершал ошибку, слишком сильно надавив на девчонку, в результате ту трясло в истерике и добиться хоть какого-то отклика не представлялось возможным. Тогда он вышел из себя и… Нет, вспоминать тот случай Антон Давыдович не любил.

 

- Я… я поняла. Не надо… - жалобно проблеяла Юля.

 

- Что «не надо»? – вкрадчиво поинтересовался мужчина.

 

- Прошу вас, я… я… - краска залила лицо бедняжки.

 

Она так и не смогла произнести это слово, щеки жгло от стыда, и не в силах смотреть на свидетеля позора Юля низко опустила голову.

 

- Договаривайте, сударыня. Я не зверь какой, и готов войти в ваше положение, но мне нужно знать что вам угодно.

 

Юля упала на колени и, вцепившись в руки негодяя, взмолилась:

 

- Прошу вас! Я еще девушка. Я никому не скажу. Сжальтесь, господин.

 

- Ах вот оно что, - усмехнулся Дегнер, - Что ж у меня не каменное сердце и возможно я даже удовлетворю вашу просьбу. Вот только… пойдете ли вы на это…

 

- Господин, что угодно! Только не лишайте … - горячо воскликнула Юля, смешавшись лишь в конце.

 

- Хорошо. Давайте попробуем. Как видите, я иду вам на встречу. Итак, ваша драгоценная девственность остается нетронутой, но взамен вы беспрекословно слушаетесь меня этим вечером. Во всем. Я говорю – вы подчиняетесь. Мои приказы не обсуждаются. После первого же вашего отказа считаю себя свободным от обещания.

 

- Я согласна, я буду слушаться, - выпалила Юля, не задумываясь.

 

Она и не чаяла отделаться так просто. Всего-то чуть-чуть потерпеть, зато никто ничего не узнает. Сама мысль, что ей пришлось бы рассказывать, как незнакомец сжимал ей попку, таскал, словно куль с мукой была невыносима.

 

- Я рад, что вы оказались благоразумной девушкой, - одобрил мужчина, - Встаньте.

 

Дегнер снял сюртук и, сев на поваленный ствол липы, небрежно бросил его рядом. Юля, поднявшись с колен, вытянулась перед ним.

 

- Снимите шляпку. Я хочу как следует рассмотреть вас.

 

Чуть вздрогнув, девушка начала вытаскивать шпильки непослушными пальцами. Наконец, шляпка оказалась в руках, а несколько прядей, не выдержав такого отношения, выбились из высокой прически.

 

- Положите сюда, - Дегнер кивком головы указал на противоположную сторону ствола.

 

Когда Юля снова подошла к мучителю, он, не торопясь, внимательно осмотрел ее, демонстративно останавливаясь взглядом на соблазнительных выпуклостях и изгибах.

 

- Очень хорошо, моя дорогая. А теперь приподнимите юбочку до колен.

 

- Но, - Юля вздрогнула, - вы же обещали…

 

- Приподнимите. Юбку. До. Колен, - раздельно произнес мужчина.

 

От слов повеяло арктическим холодом. Юля будто во сне взялась за подол и неловко начала его поднимать.

 

- Нижнюю тоже.

 

Всхлипнув, девушка починилась. Края юбок замерли, обнажив ножки в батистовых кружевных панталонах.

 

- Скрывать такую красоту – преступление. Как вы считаете, моя дорогая?

 

Юля испуганно моргнула:

 

- Я не знаю…

 

- Плохо. Мне бы хотелось, что бы вы ответили.

 

- Зачем вы мучаете меня? Я же и так все делаю, - девушка разрыдалась.

 

- Вы прерываете нашу договоренность? – скучающим тоном уточнил негодяй.

 

- Нет!! Я… да-да! Я согласна!

 

- С тем, что грех скрывать такие ножки? Я не ошибся в вас, любезная Юлия Степановна. Ну что ж, давайте посмотрим на них получше. Снимите юбку.

 

- Но… Вы обещали не … не бесчестить меня! – в панике выдохнула несчастная.

 

- Пока вы слушаетесь, вашей хмм … невинности ничего не угрожает. Снимайте юбку.

 

Негнущимися руками Юля потянулась к застежке. Пуговица, вторая, третья… шестая. Теперь ряд крючков. Никогда еще застежки не казались такими немногочисленными. И с каждой секундой их количество неумолимо сокращалось. Вот и все. Юля заставила себя разжать пальцы. Темно-синяя ткань упала под ноги. Нижняя юбка была на резинке, и ее пришлось стягивать. Бедра, колени, икры. Переступив, наконец, и через нее Юля робко выпрямилась. Стыд-то какой. Она стояла перед мужчиной практически голая! В одном исподнем! Кожа на бедрах покрылась мурашками. Не в силах сдерживаться девушка уронила лицо в ладони. Плечи мелко затряслись от беззвучных рыданий.

 

- Отлично, моя дорогая. Теперь панталоны.

 

- Я… не могу, - сквозь слезы простонала Юлия.

 

- Что значит «не могу»?

 

- Вы же меня увидите… всю… Я не могу. Срамота какая…

 

- Вы обещали слушаться.

 

- За что вы так со мной? Что я вам сделала?

 

- Считаю до трех. Раз…

 

Дрожащими руками Юля ухватилась за белоснежный батист и потянула вниз. Тонкая ткань затрещала, каблучок запутался в кружевной оторочке. Девушка покачнулась, но все-таки устояла на ногах, справившись и с этим предметом гардероба.

 

Теперь бедняжка представляла собой довольно нелепое зрелище: застегнутый на все пуговицы жакет, едва доходящий до лобка, и обнаженные бедра с густой растительностью между голых ножек. В процессе раздевания чулки спустились и не эстетично лежали на черных атласных туфельках.

 

Но Антону Давыдовичу это зрелище напротив, нравилось. Красная как рак девица из хорошей семьи стоит перед ним с голой задницей и покорно ожидает следующего приказа. Он может делать с ней все что хочет. Черт! У него слишком давно не было женщины. Возбуждение грозило прекратить развлечение в самом начале. Как жаль, что он нашел эту курочку слишком поздно. Еще полчаса - не больше, и девчонку нужно будет вернуть на площадь. В своих развлечениях Дегнер всегда был очень осторожен, именно это позволяло ему раз за разом выходить сухим из воды.

 

- Повернитесь.

 

Юлия послушно развернулась спиной. Баска не скрывала ягодицы юной красавицы. Аккуратная круглая попка так и просила, что б ее шлепнули. Мужчина поднялся, подошел к трепещущей жертве.

 

- Нагнитесь, - звонкий шлепок по ягодице.

 

Девушка неуверенно начала наклоняться, упершись ладонями в колени.

 

Дегнер задумчиво погладил попку. Провел указательным пальцем вдоль манящей расщелины, по-хозяйски сжал сначала левую, затем правую ягодицу и уверенно опустил руку ниже, к самому сокровенному. Почувствовав, как пальцы мужчины решительно раздвигают ее срамные губки и упорно лезут глубже, ощупывая каждый миллиметр, девушка не выдержала. Стыд и до того сжигающий ее, сделался настолько невыносимым, что забыв об угрозах Юля взвизгнула и, упав на колени, попыталась прикрыть лобок.

 

- Нет! Нет! Пощадите!

 

Но вопреки ожиданию, очередной угрозы или даже удара не последовало. Мужчина молчал, а Юля, сгорая от стыда, смотрела в землю, всей спиной чувствуя опасность. Она с ужасом ждала расплаты за непокорность и почти с облегчением ощутила, как стальные пальцы схватили ворот жакета, и потянули на себя, заставив выпрямить спину. Несколько мгновений мужчина держал ее так, затем легко, будто играючи толкнул вперед. Пленница ладонями уперлась в траву, но тот продолжал давить, заставляя клониться все ниже и ниже, пока лицо не уткнулось в землю. Только тогда мучитель отпустил ее, но напуганная девушка не осмелилась даже шевельнуться.

 

- Вот мы и подошли к самому главному, Юлия Степановна, - деловито продолжил Дегнер, будто не замечая, в каком виде стоит перед ним спутница, - Я бы хотел познакомиться с вами близко. Так близко насколько возможно. Для этого есть два пути. Первый: я осматриваю вас, но тогда уж не обессудьте, любезная Юлия, ваша девственность может пострадать. И второй – вы показываете мне себя сами. Безо всяких фокусов, типа вашего – не могу, не хочу, не умею. Садитесь на травку, раздвигаете ножки и послушно, как хорошая девочка подставляетесь для осмотра. Ну-ну – не бойтесь. Представьте, будто вы в гимназии отвечаете на уроке.

 

Юля со страхом посмотрела на мучителя. Пойти на такой позор самой! Она, дочь надворного советника, будет, как гулящая девка, показывать себя постороннему мужчине! Но если нет, то … то тогда позор будет еще хуже. Хуже смерти. Что скажет она дома? Как будет оправдываться перед будущим мужем? Нет, только не это. Она пройдет через все, сделает все, что хочет от нее этот страшный человек, только бы сохранить невинность.

 

- Я согласна, - прошептала она, чувствуя, что сердце вот-вот вырвется из груди.

 

- Тогда почему ваши ножки еще вместе? – ничуть не удивившись так тяжело давшемуся решению, спросил Дегнер.

 

Юля плюхнулась на ягодицы и неловко развела ноги.

 

- Так ничего не видно, - нахмурился мужчина, - Откиньтесь назад. Вот так. Теперь разверните бедра ко мне. О копчик упритесь. Тьфу ты, я же говорю о копчик. Другое дело.

 

Теперь девушка почти лежала, опершись на локти, ноги были раздвинуты так, что сквозь черные кудряшки отчетливо просматривались половые губы. Внутренние губы оказались длиннее внешних, отчего девственная пещерка напоминала полураскрывшуюся устрицу. По запрокинутому к небу лицу катились слезы. Она слышала, как ее мучитель опустился на корточки между раскинутых колен, как наклонился к сокровенной дырочке. Но все равно прикосновение холодных пальцев заставило вздрогнуть. Сжав кулаки и закусив губу, Юля терпела бесцеремонное вторжение в самое естество женщины. Чужие пальцы перебирали каждую складочку, раздвигали, растягивали в стороны губки, открывая взору нежно-розовую узкую пещерку. Казалось, этому не будет конца.

 

- Отлично, моя дорогая, - удовлетворившись увиденным, мужчина покровительственно похлопал Юлю по лобку, - Теперь повернитесь спиной. Я хочу еще раз взглянуть на вашу попку.

 

С облегчением сжав колени, Юлия перевернулась и, повинуясь толчку под лопатки, низко-низко наклонила голову, буквально припав грудью к земле. Спина изогнулась, а ягодицы сами собой призывно задрались.

 

- Колени чуть шире, - ткнув по внутренней стороне бедер носком ботинка, велел Дегнер, - И раздвиньте ягодицы руками, моя дорогая.

 

Юля со стоном подчинилась. Какой стыд! Лоб и щеки горели огнем. Девушка со страхом ждала, когда чужие руки очередной раз коснуться ее. Ей казалось, что она уже чувствует их. Легкий вечерний ветерок, обдувающий обнаженные ягодицы, был словно заодно с мучителем. Но секунды шли одна за другой, а прикосновения не было. Вместо этого Юля слышала участившееся дыхание негодяя, он будто бы даже стонал… Или нет, он словно что-то делал стоя. Что-то что доставляло какое-то неудобство, раз его дыхание становилось все более частым и прерывистым. Бедная девушка сжалась от ужаса. Чтобы не происходило сзади, ничего хорошего ей это не сулило. Наконец мужчина будто выдохнул. Юля услышала, как он обходит ее, как задержался на мгновение у склоненной головы, затем прошел дальше к поваленному стволу липы.

 

- Можете встать.

 

Только сейчас, поднимаясь с колен, девушка осмелилась взглянуть на Дегнера. Он неподвижно и даже как-то устало сидел на своей своеобразной скамье и равнодушно смотрел на карманные часы.

 

- Одевайтесь, мадмуазель. Если не хотите обеспокоить маменьку долгим отсутствием.

 

Неужели она свободна? Неужели он отпускает ее? Он сдержал обещание и не тронул! Вопреки здравому смыслу Юля почувствовала что-то вроде благодарности. Быстро насколько возможно натянула белье, юбку и нерешительно взяла шляпку. Как надеть ее без зеркала? Тем временем мужчина убрал часы и подошел к Юле. Бесцеремонно забрав головной убор, он взял девушку за подбородок и заставил смотреть ему в лицо. Девушке показалось, что в глазах пленителя мелькнуло раздражение. Между тем мужчина ловко нахлобучил шляпку на макушку спутницы и в полминуты надежно закрепил сооружение шпильками. Все также за подбородок повернул ее голову вправо- влево и, удовлетворенный увиденным, кивнул:

 

- Идемте, моя дорогая. Я провожу вас до площади. Безлюдный парк не место для молодой девушки. Мы же не хотим, что бы вы попали в беду, не так ли?

 

На губах мужчины играла сардоническая усмешка.

Страницы:
1 2 3 4
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.

Комментариев 0