Жаркая смерть танцовщицы Эми

Обширный темный ангар какого-то заводского сооружения. Небольшая группа хорошо одетых людей вальяжно разместилась на невысоком (едва ли в метре от пола) освещенном балконе в ожидании очередного маленького представления, эпизода жуткой агонии и смерти прекрасной женщины. Всех собравшихся объединяют в своеобразное братство две вещи: их члены неизменно деревенеют при одной мысли об изощренном истязании женского тела и они имеют достаточно средств, чтобы ужасные требования их «маленьких торчащих повелителей» были воплощены в реальность.

Именно так. Мало кто из их коллег или непосвященных друзей могли бы оценить степень рабства этих порядочных семьянинов, сделавших превосходную финансовую карьеру, перед повелением своего жестокого второго «я», сосредоточенного в головке пениса. Раз в несколько месяцев они собираются, чтобы польстить своим «господам», излить горячую сперму, созерцая процесс разрушения женского тела. Мощный заряд от такого сеанса будет поддерживать в них возбуждающее горение до следующего представления, распаляясь от многократного прокручивания в голове воспоминаний об увиденном во время «рутинного» секса с женой или любовницей, или просмотром эксклюзивной видеозаписи, хранимой в особом тайнике.

Я хорошо, слишком хорошо знаю это, ибо я один… Один из сидящих на балконе…

Некая подпольная организация в одной из бедных стран, где жизнь людей ничего не стоит, а доллар представляет собой непререкаемый авторитет, обеспечивает эксклюзивные развлечения для нашего общества. В дело идут не только местные девушки, решившие «по-легкому» срубить деньжат самым древним способом, но и рабыни из других стран. Украинки, русские, болгарки, азиатки из всех стран и областей континента – те, кто прельстился легкой работой в модельном бизнесе в обеспеченной стране, а потом, лишившись паспорта и денег, оказавшиеся в одной из нелегальных фирм, обслуживающих нужды секс-туристов. Вообще-то фирм, оказывающих «традиционные» секс-услуги тут много и на их деятельность местная полиция смотрит сквозь пальцы (если, конечно, владельцы вовремя платят подать шефу «правоохранительных органов»). Одна из таких «легальных» организаций решила пойти несколько дальше… Гораздо дальше.

Надо отдать должное их «главному менеджеру». Это настоящий гений, изобретательность которого просто превосходна и совершенно неистощима. Маркиз де Сад в своих «120 днях» едва ли приближается к самым малым из шедевров этого мастера. Застрелить, повесить или обезглавить обнаженную девушку на сцене – то, о чем втайне мечтают сотни тысяч нам подобных – слишком банально для искушенной компании зрителей. Пенис привередлив. Он утонченный гурман, требующий каждый раз нового остренького блюда. Менеджер хорошо знает об этом. Думаю, эти сеансы доставляют ему даже большее наслаждение, чем нам, зрителям. Хотя – куда больше, ведь это настоящий экстаз…

Он очень любит устраивать для нас сюрпризы. После каждого представления мы оставляем анонимные записочки в специальном ящике. Эти пожелания о будущем зрелище разыгрываются, как маленькая лотерея и результатом мы наслаждаемся на следующем сеансе. Чаще всего мы выбираем модель, на которую должна быть похожа очередная жертва, или отмечаем какой-то фетиш, предоставляя менеджеру большую свободу для фантазий в сценарии. Я хорошо помню, что в последний раз бросил в лотерейный ящик клочок бумаги с надписью: «Эми Рейд, сценарий – на усмотрение». Почему именно Эми? Да, есть множество других прекрасных типажей, но эта девушка, по-моему, принадлежит к тем, которые просто рождены для участия в качестве жертв в жесточайшем зрелище.

Мы ожидаем сеанса почти молча. В общем, это обычно, мы редко делимся впечатлениями. Кроме того, каждый из нас мало что знает о другом. Это и не нужно, ведь то, что нас объединяет, не выходит за пределы этого ангара - тем более, что мы слишком увлечены тем сладким щекотанием, которое треплет наши пенисы, предвкушающие бурное впечатление от предстоящего сюрприза и нам не до разговоров о никчемных вещах.

Зажегся свет и я увидел сцену будущего действия. На полу ангара был обширное углубление в виде сплошного бетонного куба метра три в глубину, стены которого были выкрашены в белый цвет. Этакая большая комната без потолка. В стене куба напротив нас были впаяны цепи с наручниками для каждой руки и ошейником, а рядом с ними помещался длинный горизонтальный блестящий шест, точно такой, как на сценах стриптиз-клубов. Видимость с балкона была прекрасная.

Откуда-то из-под крыши ангара на тросе в куб спустилась клетка, завешенная черной вуалью…

Откинув вуаль, вышла девушка в шортиках и легком топике. Светло-рыжие волосы, стройные загорелые ноги, карие глаза, крупная упругая грудь, капризный ротик, несколько инфантильное лицо… Короче, я сразу понял, что на этот раз в лотерее выпал мой билет. Она действительно, как вторая капля воды, была похожа на известную порномодель!

Клетка, доставившая девушку, поднимается обратно. Голос сверху объявляет, что крошка Эми прибыла специально, чтобы порадовать уважаемых господ ярким стриптиз-шоу в необычной обстановке.

Зазвучала музыка и девушка начала танцевать, сбрасывая одежду, рельефно прикрывавшую ее сексуальное тело.

Вот она сняла с себя шортики и топик, оставшись в одном купальнике, который почти не скрывал аккуратно побритую персиковую киску и шикарные сиськи. При виде этого роскошества мой член вздыбился, безапелляционно голосуя за смерть. Я не знал, каким будет продолжение этого представления, и это еще больше подстегивало горячую истому.

Танец девушки был превосходен. Ее тело извивалось, каждым движеньем источая волны чувственности. Обнажив сначала одну, а затем и другую грудь, она полностью освободилась от лифчика, а потом, виляя бедрами, скинула трусики. Ее киска и груди предстали перед нами во всей красе. Она ласкала свои прелестные выпуклости, терла промежность, крутила аккуратной попкой. Было видно, что танец ее саму очень возбудил. Похоже, девушка не знала, что обречена на гибель в страшной агонии. Наверняка организаторы сказали ей, что нужно просто танцевать перед богатыми зрителями в не совсем обычном зале.

Наконец, девушка подошла к цепям, весящим у стены, и быстро защелкнула наручники на запястьях. С такой же быстротой был одет блестящий ошейник. Она продолжала танец, хотя цепи значительно стесняли ее движения. Впрочем, для «танца закованной рабыни», которую изображала голая девушка, это все подходило очень органично.

Как только замок ошейника издал громкий щелчок, я услышал почти синхронный скрип зрительских кресел.

Вот оно что!

Похоже, девушка не имела понятия о смысле того, что она только что сделала. Вероятно, ей было сказано, что под конец нужно исполнить эффектный танец «невольницы в цепях», который нередко можно увидеть в здешних увеселительных заведениях. Однако возбужденные донельзя зрители моментально сообразили, что совершился переход к главной части представления, а девушка только что сама обрекла себя на самую мучительную смерть. Танец в цепях, вполне безопасный в каком-нибудь стриптиз-баре, где она, может быть, его не раз исполняла, в нашем ангаре был явным намеком на скорое начало истязания.

А девушка продолжала танец, и ее лицо и тело впечатляюще передавали чувственность прекрасной европейской девушки, попавшей в гарем к беспощадному шейху. Я ясно видел каждую деталь ее тела, вплоть до складок ее половых губок, благо она часто предоставляла возможность подробно разглядывать их.

Наблюдая за танцем и отлично понимая, что девушка обрекла себя на страшную смерть (хотя я все еще не догадывался, что именно было приготовлено для нее) и, сама того не зная, сейчас исполняет удивительно подходящую прелюдию к своей агонии, я просто изнемогал от желания. Я начал опасаться, что мой член начнет свои «аплодисменты» до кульминации пьесы.

Но вот зажегся второй прожектор и осветил одну из боковых стен, которая до того была скрыта в тени. Я отчетливо увидел, что из стены немного выступает целый ряд труб. Несмотря на довольно громкую музыку, был слышен небольшой шорох, исходящий со стороны освещенной стены. Девушка продолжала увлеченно танцевать, не замечая происходящего.

Неожиданно из труб повалил не то пар, не то белый дым и на пол хлынули потоки расплавленного металла. Темно-красные струи рассыпались искрами, обращаясь на бетонном полу в серебристые ручейки, растекающиеся по периметру комнаты. Это был какой-то раскаленный сплав свинца или что-то в этом роде, который был подан из резервуара-ковша по подогреваемым трубам. Теперь раскаленный металл стремительно покрывал пол со всех сторон бетонного куба и участок свободного пространства вокруг прикованной девушки безнадежно сокращался. Лежавшая на полу одежда была подхвачена металлической лужей, задымилась и обратилась в черные угольки.

Теперь замысел организаторов шоу стал прозрачней некуда: прекрасной голой девочке, закованной в цепи и только что распалившей своим танцем воображение дюжины самцов, с ее умопомрачительной киской, попкой, чувственным личиком, с пленительными круглыми грудками и красивым упругим животиком сейчас предстояло быть заживо… Свареной? Сожженой? Зажареной? – в расплавленном металле…

Только в первые моменты адской сцены девушка не понимала, что происходит. Она стояла полубоком к зрительскому балкону, так что я отчетливо видел ее прелестный цветок между двух стройных ног. Опустив руки в кандалах, с чуть приоткрытым ртом и выражением полного недоумения на лице девушка смотрела на потоки, льющиеся из коротких труб. Это было так восхитительно, что я едва не потерял сознания от возбуждения, а случайно прикоснувшись рукой к торчащему колом члену вдруг заметил, что на моих брюках появилось отчетливое темное пятно. После, просматривая в одиночестве видеозапись, я всегда останавливал это место и с огромным наслаждением смаковал детали этой сцены, разглядывая каждый мускул на ее лице. Если бы не известные причины, я повесил бы этот кадр в раме в виде большой картины в своем кабинете…

Очнувшись от первого оцепенения, закованная в цепях голая «Эми» принялась обреченно метаться, не зная, что ей делать, чтобы спастись. Сделав несколько отчаянных и бессмысленных рывков она быстро осознала, что кандалы не были бутафорской шуткой, что она намертво прикована и ей предстоит погибнуть, корчась в расплаве для нашего удовольствия. На ее лице появилось выражение отчаяния и ужаса. Девушка упала на колени умоляя нас отпустить ее. Но как можно было умолить жестокий пенис, который плавал в экстазе, предвкушая ее в буквальном смысле адские муки? «Эми» должна умереть, потому, что ее жизнь ничего не стоит в сравнении с плевком спермы, который выпустит мой член, когда жестокий металл будет жечь ее красивое нежное тело. Так что ответ на свои мольбы она сама легко прочла в осовелых лицах зрителей.

Однако эта сцена длилось очень недолго. Гораздо актуальней для девушки был подплывающая к ее ногам серебристая раскаленная лужа. Ей пришлось встать на цыпочки, вытянувшись на максимальное расстояние от стены, которое позволяли оковы, изогнуться пленительной дугой, выставив вперед свою аккуратную киску. В глазах ее ясно была видны ужас, мольба и желание жить. Ее тело от жара и напряжения было покрыто каплями и ручейками пота, и привлекательно блестело в свете прожектора, освещавшего драму бессмысленной и отчаянной борьбы за жизнь.

Наконец, металл сомкнулся под ее ступнями и достиг пальцев ног. Танцовщица вскрикнула и полной ступней плюхнулась в серебристый расплав. Раздался страшный, потрясающий вопль. Девушка начала выделывать забавные движения, быстро перебирая ногами, а затем, подскользнувшись, упала всем телом в расплавленный металл, который прибывал все быстрее и быстрее. Послышалось шипение, напоминающее звук шкварки на сковороде, в которую попала вода, а затем жуткий животный крик, вопль женского тела, заживо обращаемого в поджаристый бекон. Девушка пыталась вскочить на ноги, но они ее не слушались, и уже обожженное нагое тело вновь оказалось на жидкой раскаленной сковороде. В этот момент я почувствовал резкие толчки в глубине живота, по телу разлилась сладчайшая истома и я почти потерял сознание, в то время, как мой пенис отчаянно заполнял спермой мои брюки, выражая свое полное восхищение происходящим.

Начало попахивать жаренным мясом и палеными волосами. Тело девушки продолжало биться и извиваться в расплаве, разбрызгивая металл, наполняя помещение запахом коптильни и надрывными воплями. Она пыталась встать и вновь падала в жуткую серебристую жидкость то попкой, то на бок, то плашмя, окунаясь сиськами и лицом в бесчеловечный жар. Металл уже припек ее киску, уже лизнул коричневую дырочку в аккуратной попке.

Подтекающая к беззащитному обнаженному телу новая раскаленная «свинцовая» масса фыркала, выпуская струйки пара, было видно, что кожа девушки превратилась в один огромный жуткий ожог, волосы постепенно чернели и издавали чадащий дым, а вместо глаз на лице оказались мутные белки, по краям которые обрамляли съежившиеся остатки сожженных век. На грудях, спине и лобке сожженная кожа лоскутами сошла с тела, обнажив скворчаший подкожный жир, бордовые и серые участки девичьих мускулов.

Слой горячего металла в помещении поднялся уже почти на метр. Тело девушки продолжало судорожно, хаотично биться на мутно-серебристой поверхности, из ее горла исходил сдавленный хрип. Попка, груди, щеки и киска медленно покрывалось золотистой и багровой корочкой, из них продолжал сочиться и, растекаясь, шипеть расплавленный жир, а пальчики на ногах и руках покрылись слоем черного угля от сгоревших до кости тканей. То, что недавно было изумительным телом, вызывающим дрожь желания, теперь обращалось в подгоревшее жаркое, девушка была зажарена в раскаленном металле заживо так же цинично, как это бывает в японских ресторанах, где (разумеется, за неимением более подходящего продукта в виде голой бесправной пленницы) повара очень любят бросать на горячую сковороду живую рыбу на глазах восхищенного заказчика блюда, удовлетворяя таким извращенным образом чувственную потребность клиента во власти над жизнью и страданиями беспомощного существа.

Дым и смрадный пар заполнили бетонный куб. Девушка с разведенными в разные стороны ногами продолжало лежать, чуть погрузившись в поверхность остывающего металла. Она уже не издавала никаких звуков, кроме легкого шипения вытапливающегося жира. Она была мертва.

Дальнейшее меня не интересовало. Я встал и направился к коридору, за которым следовала дверь на задний двор ангара. Во дворе стояла ожидающее меня авто. Через два часа я уже буду в салоне самолета, еще через неделю получу по почте анонимный пакет, в который будет вложен диск с записью представления, на котором моя желанная «Эми» обрела смерть в жарких свинцовых объятиях.

И, конечно, уходя, я не забыл положить в ящик свою новую записку…

Автор: Alkaloid-7

Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.

Комментариев 0