Мои учительницы

Часть 1.

Еще несколько ступенек вниз – и я оказываюсь в полумраке подвала. Сырой воздух слегка попахивает плесенью. Бесшумно затворяю увесистую железную дверь с пятнами ржавчины, прикрывающую вход в мое заветное подземелье. Шарниры отлично смазаны – ни единого скрипа.

Все. Теперь - можно.

Монотонно гудит газовая печь. Яркое пламя подмигивает сквозь шели закрытых чугунных створок. Зажигаю несколько маслянных ламп, для интерьера. Коптят, да – но так прикольнее.

Привыкающие к густому мраку глаза начинают различать контуры двух полностью обнаженных женских тел, стоящих у стен друг напротив друга. Прикрученные к стене ошейники заставляет женщин держать головы прямо, а на запястьях и голенях зловеще поблескивают толстые металлические кольца.

Беру маслянку и подношу к телу первой мученицы. Тусклый огонек коптилки вспыхнул и заиграл в больших карих глазах на благородном строгом лице женщины. Мне всегда нравились именно такие лица – они притягательны и в двадцать, тридцать, и в сорок лет… Ощущение, что они неподвластны возрасту. Правда, здесь, в подвале, исчезла та девичья свежесть, которую сохранила эта красотка, несмотря на свои неполные сорок лет. Еще бы не потерять – особенно, когда лицо грубо стянуто повязкой, удерживающей кляп.

Касаюсь тела - как электрический ток, легкая дрожь передается моей руке. Ладонь мягко скользит по влажной женской плоти. Мои пальцы как бы зримо подтверждают, что то, что я вижу – не восхитительный сон, а сама реальность! Красивые, в меру полные груди, с аккуратными сосками на широких темных кружочках, изящная линия живота с маленьким пупком, аккуратное лоно, чуть полноватые бедра… Запускаю пальцы (новая волна электрической дрожи ударяет мою руку) между ног моей пленницы и перебираю ими нежные складки заботливо выбритой киски.
Чувствую, как толчками начинает расти напряжение у меня в штанах, и как мой пульсирующий член наполняется кровью… Мое извращенное воображение начинает рисовать такие возбуждающие перспективы, что… Хватит, хватит!!! Так я кончу, не то, что не сделав задуманного, но и не осмотрев как следует вторую пленницу.

Вот и она – сама невинность… Сколько ей лет? Двадцать два-двадцать четрые – институт кончают где-то так. Какое у ней детское, почти кукольное личико… Капризный чувственный ротик… Разве можно с таким личиком выбирать столь неблагодарную профессию, да еще и будить при этом темные страсти у целой толпы созревающих самцов? Глупышка, поделом тебе! Тоже вздрагивает от прикосновения, но по-другому – как-то мягче… Какая кожа… Рука просто утопает в этом бархате… Смешные маленькие грудки с торчащими твердыми сосочками. Неужели возбудилась?! Нет, вряд ли – скорее, озябла, стоя у холодной мокрой стены. Тельце подтянутое, животик упругий, следила за собой, диеты-шейпинги. Хм, а вот и розочка. Да, сухая, конечно. Лепестки длинноваты…

Как же хороши они!

Они – мои милые учительницы. Или училки. Училки – так я по инерции называю преподш нашего колледжа. Первый курс, как-никак. Да-да, представьте себе, две отличные спелые красотки - целиком в распоряжении прыщавого семнадцатилетнего парня, чьи яйца разбухли от спермы, а голова – от буйных садистских фантазий.
Первая пленница - Наталья Александровна, наша математичка. А юная красотка – практикантка Юлия Васильевна, пару месяцев замещавшая нашу преподшу по экономике. Они такие разные! Но мне нравились обе – по ночам я постоянно думал о них, сжимая рукой вечно требовавший внимания член.

Нет, конечно, я не девственник – но что было толку от пьяных торопливых перепихонов с сопливыми одноклассницами! А вот получить такое сокровище – это супер… Особенно для такого извращенца, как я.

Обе птички попались в мой капкан удивительно глупо. Отец у меня человек небедный – это всем известно - отдал мне в полное распоряжение наш обширный дачный подвал – ну, а я его привел в нужный вид. Делов-то… А батяня тут практически не появляется – занят очень. Учился я не ахти как – вот и подрулил сначала к одной, а потом – к другой, что, мол, сегодня вечером родители хотели бы вас видеть у нас дома и поговорить насчет частного репетиторства (не то, чтобы у меня не было способностей – наоборот, я даже слыл среди сверстников интеллектуалом – но не нравились мне эти предметы так, как нравились училки, их преподававшие). Плата, понятно, обещана была немалая, вот обе и клюнули. Ну, а дальше проще пареной репы – привез их за город, потом вечер, типа перегорели пробки, пошел менять, а сам достал в темноте ловчую сеть и… и теперь обе мои «репетиторши» ждали своей участи. Сначала, конечно, обе бились и рвались, умоляли, проклинали - но долгие часы в подвале без еды и воды успели унять их пыл.

Чем больше я тянул удовольствие, исселдуя моих красоток – тем сильнее поднималась буря в моем воспаленном мозгу и в моих штанах. Фантазии, одна бесчеловечнее другой, проносились перед моим мысленным взором, и я даже не знал, на которой из них остановиться. Все было таким возбуждающим и пикантным, и все это можно было осуществить в моем тайном логове! Мне вдруг захотелось, чтобы эти сучки знали, какие у меня планы насчет них, захотелось увидеть, как угнетенное безразличие и ступор на их лицах сменятся диким ужасом. Насладиться своей абсолютной властью… Я взял стул, уселся в него по-развязаннее и заговорил…

- Что будем делать дальше, девченки? – мой голос звучал удивительно наигранно и фальшиво даже для меня самого – устали, наверное, так вот стоять тут? Может, поиграем?
Молчание было мне ответом.

- Конечно, никаким интегрированием или, там, расчетами предельной полезности мы тут заниматься не будем, или еще чего такого предложить не могу, но есть кое-какие мысли. Ну, разумеется, это я все о том, что с вами будет дальше. Да, кстати, вы не в курсе, что я собираюсь вас того… Прикончить…. – я вдруг ясно увидел, как на последнем слове у безмолвной Натальи Александровны, словно в нервном тике, дернулся мускул на щеке…

Мне это понравилось. Сделав короткую эффектную паузу, я продолжал свой монолог, стараясь быть как можно раскованнее и циничнее. -
- Не, ну не отпускать же, в самом деле. Придется вас кончать…Только вот, как? Ах, да, Наталь Санна, Юленька – вы ж кое-чего обо мне не знаете. Кроме того, что у меня тройки… Я того… Короче говоря, мне нравиться, смотреть, когда голых баб убивают, да не просто, а как-нибудь особенно, в пытках, поизощреннее и помучительнее. У меня даже коллекция такая есть, ну, видео, конечно, да жаль, показать не могу, долго возиться. Усекаете, про что я?

На лицах пленниц все отчетливее и отчетливее стали проступать такие желанные для меня недоумение и всепоглощающий ужас. До них стало доходить, в лапы к какому монстру, таившемуся в одном из их многочисленных учеников, они попали. Мне это понравилось, и мой голос начал набирать уверенность и даже некоторую вдохновенность.

- Ну, скажем, можно вам, Натальсанна, кишки наружу выпустить. Будет из вас, такой красивой, эта мерзкая требуха торчать. Баба, я слышал, может долго так живой оставаться. А потом, прямо с кишками, на муравейник… Или веником из крапивы отходить. Прям по живой требухе. Так, чтоб глаза из орбит от боли полезли… Прикольно ведь, не так ли?
Объятые ужасом, девушки не могли издать ни звука.

- Еще такая задумка: кожу можно по пояс снять, легко, вроде это делается. Лицо там, сиськи, чтобы как есть остались, а на остальном мясо чтоб видать было. А потом можно и любовью с вами заняться, трахнуть, проще говоря - страх ведь как приятно в ободранную киску кончить, живое, чувствительное девчачье мясцо спермой полить. Да, а для лучших, интимных, так сказать, ощущений можно вам, девчата, тела, как кожу сниму, наждачкой, песком, солью натереть, муравьи опять же… Правда, кровяки много, вывожусь, как черт. А то бы…

Девушки вдруг пришли в себя и принялись истошно стонать и плакать. Наверное, умолять меня пытались, да кляпы мешали. Как на это было приятно смотреть!

- Что там еще? Пилой расчленить, черепушку дрелью в друшлак, крючками за глаза повесить… - шипящие согласные при этом звучали особенно зловеще, я чувствовал это - Не, не то все… Ну, совсем хорошо было бы вас дичью сделать, да поохоться с собаками, разрывными пулями или с огнеметом… Голая дичь – это такое… Сами понимаете… что мой дружок в штанах аж вскипает… Ну, как вам это - побегать голышом от парня с огнеметом, а? (а, на самом деле, я и так уже вовсю кипел – зрелище обреченных стенающих красоток было действительно феерическим).

- Да вот, понимаете – продолжал я уже в тоне задушевной беседы - негде это все сделать… Нету у нас мест для такой забавы. А жаль, жаль… Ладно, пора к главному переходить, раскрою секрет: у меня для вас другая идейка приготовлена, без пил и собак. Но красиво. Смак просто, а не способ. Всегда хотелось самому это увидеть. Говорят, в древности популярно было…

На этих словах я ухмыльнулся, встал со стула и направился к печке. И без того неразборчивые стоны и всхлипы девушек слились в монотонный вой.

Я открыл заслонку: пышаший жар варвался из гудящего чрева печи. Взяв большие двуручные клещи, я начал осторожно вытаскивать мой сюрприз: раскаленный добела металлический шлем. Взору девушек предстала ярко-желтая, адски горячая «шапка» с прорезями для глаз, вокруг которой колыхалась зыбкая пелена разогретого воздуха.

Увидев мою заготовку, пленницы надрывно взревели, а по стройным ножкам Юленьки резво заструилась моча. Я же был охвачен возбуждением от ушей до пяток, мой член был готов рвать плавки. Я поставил шлем обратно в открытую печь и быстро разделся догола. Мой член теперь, освободившись от узких плавок, свободно салютовал перед двумя красавица: он стоял дубовым колом и цинично требовал мук и жуткой гибели обоих.

- Вот теперь мы выберем… - сказал я, млея от полной власти над жизнями двух отличных самок - кто же из вас, мои красотки, достоин этой шапочки? Как решить, вы же обе такие возбуждающие? Мой друг тоже в замешательстве…. Идея! Кинем монетку. Решка – ты, Юленька, а ты, Наташенька, конечно, орел. – мой голос дрожал от возбуждения, я с трудом сглатывал слюну, чуть ли не с силой отправляя ее в неожиданно пересохшее и осипшее горло.
Из валявшихся на полу брюк я достал пятирублевую монету, подкинул ее на ладони и вновь поймал. Сжатые пальцы распрямились, как присяжные, вставшие из-за стола для объявления приговора.

Решка.

- Решка! – воскликнул я, оглашая приговор для молодой прекрасной экономички, но мой крик оказался глухим под стонами извивающихся обреченных девушек.

Мой мозг был словно погружен в сладкий туман. Большие кузнечные щипцы будто сами собой оказались в моих руках и огненный шлем медленно поплыл в полутьме к метавшейся в углу молоденькой жертве. Это было изумительно красивое, невообразимое зрелище! Никогда не забуду трепещущего лица Юлии перед тем, как огненная маска навсегда скрыла его от мира: оно было перекошено ужасом, взгляд из полутьмы был безумным, нечеловеческим. Ее голосовые связки просто рвались от нестового крика…

Я остановился, помедлил еще секунду, наслаждаясь эффектом – и накрыл, а точнее, с остервенением затолкал прекрасную девичью головку в пылающее железо ….

К истошному, резонирующему в металле стону гибнущей Юленьки добавилось мерзкое шипение сгорающей кожи и треск затлевших волос, в нос ударил резкий запах жженых перьев и подгоревшего бекона, от мотавшейся в разные стороны головы девушки к потолку потекли клубы дыма и пара…

Я не мог даже вообразить, какую жуткую боль должна испытать моя пленница: как это можно вообще представить, когда голову со всех сторон охватывает раскаленная материя, проплявляющая и обугливающая кожу до самых костей, которая беспощадно сваривает мозг в голове девушки, будто яйцо в смятку, а вскипевная глазная влага течет из лопнувших яблок с прожженными роговицами… Прекрасный голый торс юной учительницы-практикантки забился в неописуемых хаотичных конвульсиях.

Отбросив в сторону горячие щипцы, я подскочил к еле живой от сюрреалистического ужаса Наталье Александровне и попытался вонзить свой окаменевший член в ее ухоженный гладкий персик. Получилось не сразу, и мне пришлось несколькими мощными фрикциями прорываться сквозь сжавшуюся киску насмерть испуганной учительницы. Пробив брешь, мой член моментально, мощными толчками излил целый океан густой спермы в вагину обожаемой пленницы, а я сам чуть не потерял сознание, наблюдая, как запекается головка несчастной куколки Юленьки и купаясь в захлестывающих волнах оргазма. Я буквально сканировал извивающееся тельце молоденькой самочки, будто хотел навсегда запомнить каждый вздрагивающий мускул, каждый кусочек ее страдающей плоти, ее трепещущую киску между танцующими невероятный танец прекрасными бедрами… Ее остренькие сосочки, чиркающие темноту мелкими быстрыми зигзагами… Прелесть, непередаваемая прелесть…

«Продолжительное страдание незначительно, значительное – непродолжительно» - сказал кто-то из древних и против этой истины никуда не попрешь, хотя бы и хотелось. Прошло едва ли больше одной минуты - а у стены, вместо животрепещущей молоденькой учительницы обвисало мертвое девичье тело, у которого на голове чернела, чадила и потрескивала оставающая металлическая болванка… Редкая дрожь - последок жуткой агонии - пробегала по отдельным мускулам сожженой живьем девушки...

Да… Первая часть представления удалась. Вполне.

Я извлек слегка поникший, но несомненно довольный член из лона сорокалетней красавицы, собрал вещи и отправился из вонючего подвала в душ. На смену острейшей порочной страсти вдруг пришло обыкновенное опустошение и безразличие... Нужно было отдохнуть хотя бы пару часов, прийти в себя после такого мощного впечатления... И набраться сил. Ведь предметом моего следующего развлечения будет неподражаемая Наталья Александровна (которая, к слову сказать, лишилась чувств и я оставил ее в подземелье, бессильно висящую в железных кандалах, с промежностью, заполненной моей пахучей спермой). Впрочем, может, она поживет еще пару дней – мне очень понравилась ее упругая киска…

Часть 2.
(мучительная смерть Натальи Александровны предрешена, но рассказ пока не дописан; она будет замучена довольно редким способом, который, хотя иногда и описывали, но не так, как мне хотелось бы; предельная жестокость гарантирована, но крови, пожалуй, на сей раз не будетwink.gif)

 

Автор: Alkaloid-7

Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.

Комментариев 0