Повешение на слух

Тюремщики оставили дверь открытой, и Джек, сев, отрешенно уставился в пустое пространство, в тот самый воздух, который должен был вскоре принять ее. Луиза Риардон пропала из виду, и мир для Джека опять свелся к звукам.
Вновь зазвучал барабан. Он отбил сигнал, и толпа смолкла. Тишина висела над площадью до того момента, пока не распахнулась дверь тюрьмы. Площадь взорвалась ревом, который тут же стих, сменившись приглушенным гулом. Перед взорами собравшихся в простом, но безупречно элегантном, вызывающе зеленом платье появилась Луиза Риардон. Ворота тюрьмы выходили прямо на эшафот.
Не в силах сидеть на месте, Джек вскочил и заметался от стены к стене. Он поклялся Бургойну увидеть смерть «Диомеда», но нарушил эту клятву.
И все же он мог слышать, как она умирает, и это оказалось гораздо хуже. Джек хотел было заткнуть уши и оградить себя от звуков, разносившихся эхом по всей темнице, но, едва подняв руки, тотчас опустил их снова. Ибо Луиза еще была жива, она находилась всего несколькими футами ниже его, и единственной связью между ними теперь оставался звук. Звук ее шагов, легких и уверенных, точно такой же, какой слышал он на палубе корабля, когда она шла, чтобы позвать его к ужину. Потом он услышал ее голос, столь же твердый, как и походка.
— Боже, благослови Революцию!
Толпа загудела. Новые звуки были негромкими — шелест и трение: натянутый на голову мешок, путы, стянувшие запястья, веревка, переброшенная через перекладину. На миг все снова стихло, а потом начали звонить куранты. Их бой поверг Джека в неистовство, заставив снова и снова кружить по камере, в отчаянии бросаясь на стены.
Куранты умолкли. Джек замер. Донесся звук падения, общий вздох толпы, щелчок натянувшейся веревки и скрип перекладины, принявшей на себя вес человеческого тела. Стон Джека потонул в сотне других, как будто он стоял в толпе на площади или эта толпа находилась с ним рядом, в темнице. Он упал на койку, скатился с нее на пол. Тьма застила ему глаза, руки его молотили воздух, ударяли в стены, хотя сам он этого не чувствовал.
Из всех чувств с ним остался лишь слух, но слух искаженный, усиленный, избирательный, воспринимавший лишь скрип веревки, потрескивание деревянных брусьев да шелест шелка на ветру.

* * *

Ее оставили висеть еще на четверть часа, пока снова не пробили куранты. Затем тело упало...
...Тело Луизы убрали, от него не осталось никаких следов. Андре обещал, что по отношению к отцу казненной будет проявлено сострадание и тело дочери выдадут ему для предания земле в долине ее детства.
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.

Комментариев 0