Панчево (повешение группы подпольщиков)

Панчево (повешение группы подпольщиков)

Автор: vladimirnikol

 

Эти события происходили в 21 июня 1942 года в югославском городе Панчево (именно Панчево).

В этот день там были повешены 25 местных подпольщиков и среди них - 21-летняя Мила Матеич.

 

Первое фото, судя по всему, изображает другую казнь, возможно, в том же Панчево.

В литературе есть очень интересный рассказ о казни Милы, написанный одним из ее друзей и соратников по антифашистской борьбе Предрагом Миличевичем. Он так рассказал в своей книге о последних днях и мгновениях жизни этой героической девушки:

"Мила выдержала все пытки, никого не выдала. Истязали и мучили ее сначала местные гестаповцы, а затем передали в руки заплечных дел мастера, обер-палача Шпиллера. Прошла она муки страшные! И ступни отбивали ей, и почки, и иглы забивали, и ногти рвали, но Милу сломить не смогли. Не стала Мила спасать себя, не разменяла свою двадцатилетнюю, чистую и прекрасную жизнь подпольщика-революционера, ничем не запятнала себя, предпочтя смерть предательству. Своей стойкостью и мужеством Мила поддержала товарищей в тюрьме, проявила самое настоящее величие духа, и это величие сохранила до самых последних секунд своей жизни.

В конце июня 1942 года я понес передачу бабушке в Бечкерек.

 

Вместе с другими родственниками заключенных меня впустили на тюремный плац. Расселись мы на земле кто куда. Поговорили с бабушкой о том, о сем, раскрыл я платок, показываю, что принес, а бабушка, оглянувшись по сторонам, шепчет: "Слушай, что скажу. Может, живой не выйду отсюда, а надо, чтобы люди на воле о том знали. С неделю назад выстроили нас в какой уже раз для сообщения, кто будет казнен. Рядом со мной Мила оказалась. Стоим; тишина. Кто дрожит, кто плачет, все в напряжении. Страшное это дело ждать переклички на казнь! Никогда не знаешь, когда твоя очередь придет. Начальник тюрьмы кричит: повешены будут двадцать пять бандитов. Упомянутым — шаг вперед! Стал вызывать, вызвал и Милу. К каждому, сделавшему шаг вперед, подходит хромой Шпиллер, заглядывает в глаза, наслаждается страхом. Подошел он и к Миле, зашипел: «Ну что, фройляйн-красавица? Вот твой последний шанс: еще раз предлагаю, расскажешь о «товарищах» — не будет виселицы!»

 

И смеётся: га-га-га. А чтобы она поверила в то, что говорит, сделал такой широкий жест рукой, мол, перед всеми говорю, все свидетелями будете. И впился своими подлыми глазами ей в лицо. Только напрасно он искал в Милином лице страх. Мила шумно вздохнула, наклонилась вперед да как плюнет ему в морду, он даже отвернуться не успел. И крикнула при этом: "Сволочь гитлеровская! Коммунисты не продают своих товарищей и не служат фашистам!" Охранники тут же набросились на Милу, свалили ее на землю прикладами. Шпиллер, утираясь, остановил их и приказал охранникам привести Милу в сознание. Окатили ее ведром холодной воды. Мила, приходя в себя, вздрагивала, а Шпиллер злобно-мстительно говорил, обращаясь и к ней, и к остальным заключенным: "Я на тебя завтра посмотрю, как ты будешь болтаться в петле... Завтра тебе будет жарко..."

 

Прошипел Шпиллер и ушел с плаца.

Заключенные унесли Милу в камеру. Пришла она потом в себя, говорит мне с улыбкой: "Ничего, мама, мы им еще покажем! Это они в тюрьме такие храбрые... Все равно победа будет за нами!" Причесалась, привела себя в порядок, надела красивое голубое платье, что Милушка, ее мать, ей в передачу принесла. Собрала вокруг себя девчат из приговоренных, пошептались они о чем-то и запели свои любимые песни... Я такого замечательного человека, с такой сильной и красивой душой за свою долгую жизнь еще не видела. Всем расскажи, людям нужно об этом знать!" 

 

Панчево (повешение группы подпольщиков)

...Двадцать первого июня 1942 года в городе Панчеве на место казни двадцати пяти коммунистов-борцов за свободу фашисты согнали народ. Виселицы педантично выстроены в ряд, бронетранспортеры, немецкие солдаты в черных и зеленых мундирах образовали каре. Погода в июне в Южном Банате стояла жаркая, но обычного для этих мест зноя еще не было. Если подняться по каменистым уступам до зубчатых бойниц нашей старой крепости на вершине горы, то с нее видно далеко-далеко. На западе, там, где земля смыкается с серой пеленой неба, иногда видны бывают полоска Дуная и разноцветные крыши домов Данчева и Белграда. В этот день старая крепость вновь удивлялась бесстрашной Миле, как еще совсем недавно она дивилась смельчаку, что парил на планере в мирном голубом небе (Мила увлекалась планеризмом и не раз взмывала ввысь над родным городом. В.М.).

Панчево (повешение группы подпольщиков)

Легкий ветерок доносил с Дуная свежесть, запахи земли, отгоняя вонь немецких дизелей. Небо такое синее Миле и ее товарищам глаз не оторвать. Но нельзя, нельзя расслабляться, нельзя показать немцам, что жизнь, такая молодая жизнь! и им бесконечно дорога! Шпиллер, Райт, офицеры СС, упитанные, самодовольные, только и ждут, чтобы кто-нибудь проявил слабинку. Но на них смотрят и другие глаза, сотни глаз простых людей, согнанных на казнь, и ради этих людей они должны проявить. все мужество, на какое только способны, и показать, что они не боятся врагов, показать, что истинные хозяева в Южном Батате не фашисты, а народ, который живет на этой земле, политой его потом и кровью, и они, сыны и дочери этого народа.

Панчево (повешение группы подпольщиков)

...Когда палач подошел к Миле, чтобы надеть на ее шею петлю, Мила сильно оттолкнула его, сама поднялась на табурет и крикнула: "Не убирайте эти виселицы, гитлеровские душегубы! Придет время, и очередь будет за вами!" Она сама надела петлю...

 

Последние слова Милы, обращенные к согнанному на казнь народу, звонко пронеслись над площадью: "Не падайте духом, товарищи! Победа за нами! Да здравствует свобода! Да здравствует Советский Союз! Смерть фашизму!" Послышались выкрики других товарищей, кто-то запел песню. Шпиллер, не выдержав, закричал: "Шнеллер, шнеллер!" Палачи спешили выбить табуреты из-под ног подпольщиков, боясь, что смельчаки превратят казнь в открытый суд над фашизмом. Наступила мертвая тишина. Только ветерок колыхал Милины светлые локоны...

Немцы стали разгонять народ, а у Милы и ее товарищей началась новая жизнь, жизнь в легенде. Для народа герои подполья не умерли, они продолжали жить, и люди передавали из уст в уста еще одну удивительную легенду о бесстрашных коммунистах начала сороковых годов, борцах за свободу, истинных хозяевах родной земли!"

Конечно, как почти всегда в подобных случаях, автор воспоминаний, возможно, несколько героизировал описание событий. Так, вряд ли Мила Матеич сама надевала себе петлю на шею (в этом нетрудно убедиться, посмотрев на сохранившиеся фотоснимки, запечатлевшим ее казнь). Она просто не могла этого сделать физически - руки у нее были связаны за спиной.

 

С уважением - vlad.

   
   
   
   
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.

Комментариев 0