Серия "Варвары" Василия Верещагина

Автор: black_mile black_mile

 

Пожалуй, я продолжу мучить вас, дорогие друзья, картинами Верещагина.

Итак, серия «Варвары». Художник сравнивал ее с «эпической поэмою, в которой картины заменяют главы».

Традиционно в серию включают картины: «Высматривают», «Нападают врасплох», «Окружили - преследуют», «Представляют трофеи», «Торжествуют», «У гробницы святого – благодарят всевышнего», «Апофеоз войны».

Серия начинается с картины «Высматривают»: враги обнаружили в горной долине палатки остановившегося на отдых русского отряда. Про эту картину в отличие двух последующих («Нападают врасплох», «Окружили - преследуют») ничего интересного найти не удалось.


Серия "Варвары" Василия Верещагина

Серия "Варвары" Василия Верещагина
Серия "Варвары" Василия Верещагина

Высматривают

Нападают врасплох

Имеет эпиграф: «Ляжем костьми, не посрамим земли русской, мертвые сраму не имут»

Окружили, преследуют

Картины «Нападают врасплох»и «Окружили - преследуют» имели в основе своей несколько эпизодов из истории покорения Средней Азии Россией.

 

Один из эпизодов, «вдохновивших» художника на написание этих картин имел место во время второй поездки Верещагина в Туркестан в 1869 году. Тогда на русско-китайской границе в районе Семиречья часто возникали конфликтные ситуации. Феодальные правители китайского Туркестана совершали неоднократные набеги на русские гарнизоны и поселения, угоняли скот. В качестве ответной меры русским командованием был послан отряд, который должен был «на долгое время отбить охоту барантовать в русских пределах». К этому отряду и примкнул художник. На обратном пути отряду, обремененному обозом отбитого скота, пришлось пробиваться с боями.

Вот как описывает это в своих воспоминаниях художник:

«Только что успел я послать одного из казаков к начальнику отряда с известием об опасности и для нас, и для баранов наших, как все кругом дрогнуло, застонало и, потрясая шашками и копьями, понеслось на нас! Признаюсь, минута была жуткая; Эман опять с шашкою, я с револьвером, но уже не гарцуя, а прижавшись один к другому, кричим «ура» и ожидаем нападения.

Без сомнения, из нас были бы сделаны отбивные котлеты, как то случилось с одним из бывших около нас двух казаков (другой успел удрать), но мы спаслись тем, что, во-первых, неприятель больше зарился на наш скот, чем на нас самих; во-вторых, Эман, а за ним и я свалились с лошадей: сослепа мой товарищ заехал в ров и, полетев через голову, так крепко ударился лбом о землю, что остался распростертым. Моя лошадь споткнулась на него: я тоже слетел, но успел удержать узду и, встав над лежавшим, не подававшим признака жизни приятелем, левою рукою держал повод лошади, а правою отстреливался от мигом налетевших и со всех сторон окруживших нас степняков: так и норовили, подлецы, рубнуть шашкою или уколоть пикою, но или выстрел, или взвод курка удерживали их, не подпускали слишком близко. Едва успеваю отогнать одного-другого от себя, как заносят пику над спиною Эмана, третий тычет сбоку, четвертый, пятый сзади – как только я не поседел тут! Признаюсь, я думал, что товарищ мой ловко притворился мертвым, но он мне рассказывал после, что страшно ударился при падении и только как сквозь сон слышал, что ходили и скакали по нем. Счастья наше, что было то, что эти господа, видимо, считали револьвер мой неистощимым; я выпустил только четыре заряда, понимая, что пропаду, если буду еще стрелять, и больше стращал: уже пики приближались со всех сторон, и исковерканные злостью физиономии скалились и ругались на самом близком расстоянии…

Затрудняюсь сказать, сколько времени продолжалось мое неловкое положение, - мне-то казалось, долго, но, в сущности, вероятно, не более одной минуты, - как вдруг все отхлынуло и понеслось прочь так же быстро, как и принеслось: это подбежали к нам на выручку солдаты.

<…>
Надо сказать здесь, что именно эта атака послужила мне образцом при исполнении потом картин «Нападают врасплох» и «Окружили - преследуют». Офицер, с саблею наголо, ожидающий нападения, в первой из этих картин, передает в некоторой степени мое положение, когда, поняв серьезность минуты, я решился, коли можно, отстреливаться, а коли нельзя, так хоть не даться легко в руки налетевшей на нас орды. Конечно, многое в этих картинах и изменено, кое-что, например, взято из свежего в то время рассказа о нечаянном нападении известного Садыка на небольшой русский отряд, посланный на розыск его, - нападении, случившемся перед самым моим приездом в Туркестан, на местах, по которым я проезжал. Так как и этот факт я взял не в целом составе, а заимствовал из него только нужное, наиболее характерное, то немало пришлось потом слышать нареканий за то, что картины мои – небывальщина, ложь, клевета на храброе туркестанское воинство и т.п.»

(В.В. Верещагин. На китайской границе, 1869 год / Скобелев. Русско-турецкая война 1877-1878 гг. в воспоминаниях В.В. Верещагина. М.: «ДАРЪ», 2007. С. 424-426).

Говоря об «известном Садыке» скорее всего Верещагин имеет в виду султана Садыка, выступавшего против русских на стороне кокандского ханства. Изображенная на картине сцена очень напоминает историю об иканской сотне, когда сотня уральских казаков под командованием есаула В.Р. Серова несколько дней на открытой местности оборонялась от десятитысячного войска хана Муллы-Алимкула. (Подробнее можно прочитать здесь)

Картина «Парламентеры» хоть и не входит в серию «Варвары», но, на мой взгляд, она бы прекрасно в нее вписалась как логичное продолжение истории. Эпиграфом к картине служит диалог: «Сдавайся!» - «Убирайся к черту».

Серия "Варвары" Василия Верещагина Серия "Варвары" Василия Верещагина Серия "Варвары" Василия Верещагина

Парламентеры

Эпиграфом к картине служит диалог: «Сдавайся!» - «Убирайся к черту».

Представляют трофеи

Торжествуют

На раме надпись – «Так повелевает Бог! Нет Бога, кроме Бога!» (?)

Впечатление которое произвели картины на общественность описал в стихотворении «На первой выставке картин Верещагина» (1874) писатель Всеволод Гаршин:

Толпа мужчин, детей и дам нарядных
Теснятся в комнатах парадных
И, шумно проходя, болтают меж собой:
«Ах, милая, постой!
Regarde, Lili,
Comme c’est joli!
Как это мило и реально,
Как нарисованы халаты натурально».
«Какая техника! – толкует господин
С очками на носу и с знанием во взоре. –
Взгляните на песок: что стоит он один!
Действительно, пустыни море.
И… лица недурны!»… Не то
Увидел я, смотря на эту степь,
на эти лица;
Я не увидел в них эффектного эскизца,
Увидел смерть, услышал вопль людей,
Измученных убийством, тьмой лишений…
Не люди то, а только тени
Отверженников родины своей.
Ты предала их, мать!
В глухой степи – одни,
Без хлеба, без глотка воды гнилой,
Изранены врагами, все они
Готовы пасть, пожертвовать собой,
Готовы биться до последней капли крови
За родину, лишившую любви,
Пославшую на смерть своих сынов…
Кругом – песчаный ряд холмов,
У их подножия – орда
свирепая кольцом
Объяла горсть героев. Нет пощады!
К ним смерть стоит лицом!..
И, может быть, они ей рады;
И, может быть, не стоит жить-страдать!..
Плачь и молись, отчизна-мать!
Молись! Стенания детей,
Погибших за тебя среди глухих степей,
Вспомянутся чрез много лет,
В день грозных бед!

Действие картины "Представляют трофеи" происходит во дворце эмира в Самарканде. В глубине в центре находится один из символов власти эмира – мраморный трон Тамерлана. Эмир с группой придворных рассматривает головы врагов, сваленные в кучу. При этом придворные прикрываются от запаха рукавами халатов.

 

Во время своего пребывания в Самарканде (1868) русские «завоеватели» жили в этом самом дворце.

Вот, как описывает это Верещагин:
«…генерал <поселился>– в главном помещении, состоявшем из немногих, но очень высоких и просторных комнат, а мы, штаб его, - в саклях окружающих дворов, причем приятелю моему генералу Головачеву пришлось занять бывшее помещение гарема эмира, о котором тучный, но храбрый воин мог, впрочем, только мечтать, так как все пташки успели, разумеется, до нашего прихода улететь из клеток.

Комнаты генерала Кауфмана и наш дворик сообщались со знаменитым тронным залом Тамерлана двором, обнесенным высокою прохладной галереей, в глубине которой стоял и самый трон Кок-таш, большой кусок белого мрамора с прекрасным рельефным орнаментом. Сюда на этот двор, стекались государи и послы всей Азии и части Европы для поклона, заверений в покорности и принесения даров; на этом каменном троне восседая, и принимал своих многочисленных вассалов Тимур-Лянг (в буквальном переводе – Хромое Железо). Часто я хаживал по этой галерее с генералом Кауфманом, толкуя о местах, нами теперь занимаемых, о путешествиях, их посетивших, о книгах, о них написанных, и т.п.

(В.В. Верещагин. Самарканд. 1868 год / Скобелев. Русско-турецкая война 1877-1878 гг. в воспоминаниях В.В. Верещагина. М.: «ДАРЪ», 2007. С. 366).

Здесь же, пожалуй, напишу о картинах «После удачи» и «После неудачи», явно являющихся парными.

Серия "Варвары" Василия Верещагина Серия "Варвары" Василия Верещагина
Замысел картин родился во время все той же обороны Самарканской крепости 1868 года (подробнее об этом событии здесь)

Опять из воспоминаний Верещагина. После боя русские солдаты подбирают убитых.

После удачи

После неудачи


«Ужасны были тела тех нескольких солдат, которые зарвались и головы которых <…> были глубоко вырезаны из плеч, чтобы ничего, вероятно, не потерять из доставшегося трофея. Солдаты кучкою стояли кругом этих тел и решали, кто бы это мог быть – «Сидоров или Федоров», и только по некоторым интимным знакам на теле земляки признали одного из них. Известно, что за каждую доставленную голову убитого неприятеля выдается награда, преимущественно одеждою, и это не в одной Средней Азии, но и в Европе – у турок, у албанцев, черногорцев и других. Этот случай дал мне также тему для небольшой картины, представляющей собирание в мешок голов убитых неприятелей».

(В.В. Верещагин. Самарканд. 1868 год / Скобелев. Русско-турецкая война 1877-1878 гг. в воспоминаниях В.В. Верещагина. М.: «ДАРЪ», 2007. С. 387).

 

Серию «Варвары» продолжает картина «Торжествуют». В ней изображена самаркандская толпа на площади Регистан, где объявлялись указы и происходили публичные казни. Указывая на головы русских (?), насаженные на шесты у медресе Шир-Дор (название переводится как «Тигров имеющее», по рисунку на входе в медресе, что вообще-то ошибка европейских путешественников, на самом деле там изображены барсы с солнцем на спине - герб Самарканда), мулла проповедует «священную войну» против иноверцев.
На раме надпись – «Так повелевает Бог! Нет Бога, кроме Бога!» (?)

Серия "Варвары" Василия Верещагина
Медресе Шир-Дор площади Регистан в Самарканде (1869-1870). Этюд.

Серия "Варвары" Василия Верещагина
У гробницы святого - благодарят всевышнего 1873
Фото из книги: Лебедев А. Верещагин. - М., 1958. архив.

Как выглядит картина «У гробницы святого – благодарят всевышнего» (1873), также имеющая отношение к серии «Варвары», в цвете, выяснить не получилось. Знаю только, что она находится в Государственном музее живописи в Анкаре.
Серия "Варвары" Василия Верещагина
Завершает серию картина "Апофеоз войны". На раме сделана символичная надпись «Посвящается всем великим завоевателям — прошедшим, настоящим и будущим».



Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.

Комментариев 0