Сожжение заживо

Сожжение заживо

Среди самых известных жертв колдовских процессов, взошедших на костер с начала Средневековья вплоть до XVIII века, можно назвать Жана Жуниуса, Шарлотту Седи, Жана Бюлотта,Элизабет Мермет, Жанну Мэре, Хосе Бонилью и его жену, доктора Пуаро, Шеру, четырех ведьм из Оллекура, Луизу Ольф и тысячи других.

 

Астролога Екатерины Медичи Космо Руджиери сожгли и публично поносили как колдуна. Леонору Галигай, супругу Кончини, маршала д'Анкре, казнили на костре за занятие астрологией и колдовство: только так можно было объяснить ее влияние на королеву Марию Медичи. Маркиза де Бренвилье была обезглавлена и сожжена, несмотря на знатность и богатство.

 

Сожжение за колдовство стало весьма эффективным способом сведения счетов. Даже духовное звание не спасало от обвинения в колдовстве. Помимо уже упомянутого нами кюре из Лудена, врага Ришелье, назовем архиепископа Кагора Жирарди, отправленного на костер Папой Иоанном XXII по обвинению в наведении порчи. Вспомним также священника Луи Гофриди, сожженного в Эксе в 1611 году за то, что он якобы с дьявольской помощью соблазнил молодую дворянку Мадлен Мандальдела Па-люд. Не забудем и монахинь из Лувье, аббатису Мадлен де л а Круа и каноника Жиля Даво, тоже погибших на костре.

 

За три с половиной столетия на Западе сожгли несколько десятков тысяч ведьм и колдунов. Вольтер, описавший процесс над Мишель Шодрон, заживо сожженной в Женеве в 1652 году, и суд над колдуном, сожженным в 1748 году в Вюрцбурге, называет другую цифру - сто тысяч, не считая еретиков.

Три католички, приговоренные к сожжению на костре протестантами в 1556 году в Гернси.

Беременную сжигают вместе с ребенком.

Гравюра. XVI в. Частн. кол.

Сожжение заживо
Сожжение Катерины Каучес и ее двух дочерей
Сожжение заживо

Сожжение Латимара и Ридли,

гравюра по дереву из Book of Martyrs

(1563).

Сожжение заживо

Костры и отравители

 

После знаменитого «дела о ядах», как называют печально известную череду отравлений, десять лет занимавшую умы публики, практически все случаи, связанные с отравлениями, неизбежно заканчивались костром. Доподлинно известно, что в первые годы правления Людовика XIV количество отравлений было весьма значительным.

 

Исповедники собора Парижской Богоматери заявили, «что в последнее время большинство исповедовавшихся им признавались в отравлениях».

 

В 1676 году широкую огласку получил процесс маркизы де Бренвилье, признанной виновной в отравлении нескольких членов своей семьи. Следователи разоблачили группу алхимиков, гадалок, волшебниц, ведьм и акушерок, обслуживавших знатных клиентов. Основную прибыль приносили яды, или «порошки наследства».

 

По делу были арестованы или проходили свидетелями: госпожа де Дре, принцесса де Тенгри, маршальша де ля Ферте, графиня де Суассон, маршальша Люксембуржская. упоминались имена госпожи де Монтеспан, фаворитки короля, и поэта Расина. Король, обеспокоенный таким поворотом и опасаясь скандала, приказал закрыть дело, и на костер взошли только Лавигуро и Лавуазен, признанные главарями преступной группы.

 

Лавуазен, торговавшая ядами и приворотными зельями и называвшая себя акушеркой, была весьма любопытным, даже замечательным персонажем. Главным ее занятием были аборты. На процессе прозвучала подтвержденная Лавуазен и поражающая воображение цифра: больше двух тысяч трупов новорожденных она похоронила или сожгла в печи собственного дома. Вспоминая эту казнь, госпожа де Севинье пишет: «Она не хотела спускаться с повозки, ее вытащили силой, усадили на поленья, приковали и засыпали соломой. Она ужасно ругалась и пять-шесть раз сбрасывала ее с себя, но потом пламя разгорелось, и она исчезла в дыму».

 

После «дела о ядах» судьи в любом отравлении стали усматривать колдовство, считая, что отравители, как колдуны, готовят зелья и наводят порчу. В 1682 году Кольбер издал эдикт, гласивший, что смерти будут предавать не только тех, кто изготовил яд, продал его или применил, но и тех, кого об этом просили, если они не донесут на заказчика. Попытка отравления каралась, как совершенное преступление. В 1764 году в Лавале каноника епархии сожгли заживо за то, что он подсыпал яд в чашу наместника, хотя тот отраву не выпил и уцелел.

 

В том же году чернокожий раб, некий Жан Мор, был заживо сожжен в Бресте за попытку отравить свою хозяйку. Так же покарали и самого знаменитого преступника XVIII века, отравителя Десрю, который пытался извести целую семью, чтобы завладеть ее имуществом. Его с пристрастием допросили, потом колесовали, после чего еще живым бросили в костер. Когда огонь потух, толпа бросилась собирать ошметки тела, прах, кусочки костей, которые потом продавались по всему Парижу как амулеты на счастье. Это дело привлекло внимание общественности, и на казнь собралась огромная толпа. После смерти Десрю в 1777 году было написано несколько его биографий, напечатан портрет, продававшийся десятками тысяч экземпляров. Пьеса о его жизни долго и с большим успехом шла в театре Тэте.

 

В заключение стоит сказать и о неудавшихся казнях. В Руане в 1781 году отравительница Поль Дюфоде чудом избежала костра. Палач уже начал привязывать ее к столбу, но тут толпа возмутилась, что на казни тратится так много дров в разгар зимы, когда бедным людям нечем согреться. Кострище разбросали и при поддержке солдат гарнизона растащили дрова, угрожая палачу и его помощникам. Последним пришлось уйти, не завершив казнь. 

Сожжение мексиканских индейцев испанскими завоевателями.

Гравюра из «Зеркала испанской тирании в Вест-Индии». 1620 г. Частн. кол.

Сожжение заживо

Зверства испанских завоевателей:

Виселица во славу Иисуса Христа и двенадцати апостолов.

Гравюра Теодора де Бри

Сожжение заживо

Анн Дюбур, советник парижского парламента, казненный по приказу Генриха II.

Гравюра. Частн. кол.

Сожжение заживо

АУТОДАФЕ

 

Несколъко строк о ритуале, известном как «аутодафе»: так называли церемонию наказания за преступления против веры, подразумевающую торжественное оглашение приговора инквизиции и его приведение в исполнение. Аутодафе в основном практиковалось в Испании, реже — в Португалии и Италии. Фактически эта процедура заканчивалась либо отречением обвиняемого от ереси, либо осуждением его на смерть. Упорствующих и нераскаявшихся передавали светской власти, которая и отправляла их палачу. Аутодафе бывали массовыми и индивидуальными. В первом случае, когда речь шла о большом числе обвиняемых, церемония проходила особенно торжественно. Народ обожал эти трагические зрелища, входившие в число так называемых общественных праздников, устраиваемых по случаю значительного события, свадьбы принца или рождения наследника. Во время аутодафе осужденных облачали в санбенито, отдельные для каждого рода преступлений. На голову им надевали остроконечный колпак с узором, повторявшем узор на накидке. Санбенито с желтой накидкой и оранжевым крестом на груди предназначалось для еретиков, покаявшихся до осуждения. Раскаявшихся после осуждения в знак милосердия перед сожжением душили. У них на накидках были изображены головы, объятые перевернутым пламенем, чтобы зрители знали, что виновного не будут сжигать живым. Наконец, третья категория «позорной» одежды предназначалась нераскаявшимся еретикам. На накидке изображались головы в огне, но на этот раз пламя было представлено в его нормальном виде, кроме того, фигурировали изображения дьяволов. Точно так же украшался колпак. Процессия торжественно шествовала на место оглашения приговора. Осужденных сопровождали представители гражданских и религиозных властей, солдаты и угольщики, доставлявшие дрова для костров. Иногда приговор оглашали в церкви, стены которой драпировали черной тканью, но чаще всего на площади, где должна была проходить казнь. Инквизитор, зачитывавший обвинение, время от времени прерывал оглашение приговора для произнесения покаянных молитв. Отсюда, собственно, и пошло название этой мрачной церемонии: на искаженном испанском «аутодафе» значит «покаянная молитва».

 

Покаянная одежда для осужденных инквизицией, своего рода туника.

Сожжение заживо

Сожжение пленных индейцев испанскими завоевателями.

Гравюра из «Зеркала испанской тирании в Вест-Индии». 1620 г. Частн. кол.

 

Сожжение заживо

Костры и еретики

 

Слово «ересь» так часто упоминается в европейской религиозной истории Средних веков в привычном для него контексте пыток и костров, что заслуживает отдельного внимания.

 

Сжечь еретика значило не только уничтожить его физически, но стереть из памяти само воспоминание о его преступление против Бога и веры.

 

Слово ересь (Ыгеш) греческого происхождения, в буквальном переводе означает «мнение». Ересью считалось толковать Священное Писание, сообразуясь с собственным пониманием, вместо того чтобы принимать на веру и соглашаться с интерпретацией церковных властей.

 

Если человек сомневался, не понимал, задавался вопросами или не принимал догму за истину в последней инстанции, он становился преступником и заслуживал смертной казни. Согласно реестрам светских и церковных судов, главным образом = судов инквизиции, за три с половиной столетия на Западе сожгли около миллиона колдунов, магов и еретиков.

 

Еретики появились задолго до судов инквизиции, уже в первых веках нашей эры: николаиты, ариане, Юлиан Отступник, пелагианцы, несторианцы, манихеи и многие другие.

 

За ними пришли апостолики, дуль-синисты, беггарды, флагелланты, спи-ритуалы, братичелли, насмешники. Все они проповедовали идеи, основанные на суевериях и ереси, осуждаемые Церковью.

 

Эти секты, как правило, существовали в пределах той или иной епархии или провинции и контролировались церковными властями, которым помогали и светские правители, и ватиканские иерархи.

 

С появлением в XII - XIII веках альбигойцев, катаров, богомилов, лионских нищих ситуация изменилась. Распространение их влияния заставило Папу ужесточить действующее законодательство. Но ни эта мера, ни кровавый крестовый поход против альбигойцев не остановили распространения еретических идей. Возникнув в Тулоне и Альби, они завоевали сначала Пери-гор и соседние провинции, а потом охватили и весь юг Франции.

 

Секта вальденсов, основанная в 1160 году в Лионе Пьером Вальдо, крайне обеспокоила Папу Иннокентия III, и, уже не колеблясь, он призвал христианство к новому крестовому походу, страшному походу, названному альбигойским. Только в Безье зарезали двадцать тысяч жителей, без разбора возраста и пола, и больше семи тысяч сожгли.

 

В Средние века ересь рассматривалась как оскорбление божественной власти Церкви и покушение на гражданское общество, поэтому еретики подпадали одновременно под юрисдикцию и Церкви, и светских властей.

 

Монархи и князья поддерживали церковные власти потому, что считали еретиков мятежниками и заговорщиками, ибо общественная система основывалась на католической вере. Таким образом, по обоюдному согласию властей, светских и духовных, по всей Европе разгорелись костры.

 

В 1229 году в Тулузе создали особый церковный суд, чьей задачей стал поиск и наказание еретиков.

 

Три буллы Папы Григория IX, изданные между 1231 и 1233 годами, узаконили этот институт и распространили его на весь христианский мир. Последняя булла отняла у епископов право вести еретические процессы и передала его ордену доминиканцев, незадолго до того основанному святым Домиником. Судей-доминиканцев, к которым часто присоединялись францисканцы, стали звать инквизиторами, поскольку инквизиция была поиском религиозной правоверности. Инквизиторам предоставили право окружить себя заседателями, советниками, теологами, слугами, нотариусами, секретарями, судебными делопроизводителями, что придавало большую пышность процессам.

 

 

Сожжение катаров
Сожжение заживо

Ведьма на костре

Средневековая миниатюра, ок. XIII в.

 Сожжение заживо

Страницы:
1 2 3 4 5 6 7
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.

Комментариев 0