Четвертование

Четвертование — разновидность казней, заключающихся в разрывании или расчленении. Специфика четвертования состоит в одновременном воздействии на четыре конечности.

 

Речь идет об одной из самых страшных экзекуций, когда-либо порожденных человеческой жестокостью.

 

Четвертование применяли издревле: оно упоминалось еще в индийских законах Ману. Разные тексты дохристианской эпохи свидетельствуют о его существовании в Китае, Персии, Египте, а потом и в Риме.

 

В.Ян в романе "Огни на курганах" пишет:

Через день, после долгих пыток огнем, финикиянка была разрублена на четыре части, которые, как требовалось обычаем, были подвешены над четырьмя воротами центрального крытого базара города.

 

Четвертование обычно ассоциируется с «работой» лошадей. Однако первоначально в Индии использовали быков, а во многих других странах, в частности в Греции, четвертование называли диасфендонезом и осуществляли, привязывая осужденного к верхушкам двух наклоненных деревьев. Когда перерезали веревки, фиксирующие деревья, стволы резко распрямлялись, возвращаясь в обычное положение, и конечности казнимого отрывались.

 

Какое-то время этот способ применяли и римляне, но потом именно они придумали использовать для этой цели лошадей. Сначала четвертование осуществлялось с помощью двух колесниц, позже - с помощью четырех лошадей, по одной на каждую конечность. Тит Ливий описывает, как Меттия Фуфетия, диктатора Альбы, поднявшего в 660 году до нашей эры в городе Фидены бунт против Рима, привязали к двум колесницам, запряженным четверками лошадей, которых погнали в противоположные стороны.

 

Христиан тоже подвергали четвертованию. К примеру, именно так в 235 году казнили святого Ипполита, епископа из Остии. Он был одним из крупнейших богословов своего времени. По легенде, когда Ипполита привели к префекту Рима, узнав его имя, тот воскликнул: «Так пусть с ним поступят, как с сыном Тесея, и разорвут лошадьми».

 

По свидетельству Геродота, четвертование было в ходу у фракийцев. Такой способ казни применяли практически все народы, вторгавшиеся в Галлию. Иорданес, готский историк VI века, рассказывает, как король Амаларих повелел разорвать дикими лошадьми жену дезертира.

Четвертование

 

Веком позже, в 613 году, восьмидесятилетняя Брунгильда, королева Австразии, была четвертована по приказу Хлотаря II, которому проиграла войну. Некоторые историки придерживаются иной версии ее казни, согласно которой королеву привязали к хвосту необъезженной лошади.

 

В средневековой Европе четвертовали клятвопреступников знатного происхождения, предателей, дезертиров, главарей банд, промышлявших грабежом. Утвержденный Карлом V кодекс «Каролина» предусматривал четвертование за предательство и дезертирство.

Четвертование быками.

Частн. кол.

 В Англии этот способ казни входил в знаменитый «Кровавый кодекс», действовавший до XIX века (вплоть до 1820 года, формально отменено только в 1867 году) четвертование было частью самой мучительной и изощрённой казни, назначавшейся за особо тяжкие государственные преступления — «повешение, потрошение и четвертование» (англ. hung, drawn and quartered).
   
 

Осуждённого вешали на короткое время на виселицу, так чтобы он не умер, затем снимали с верёвки, выпускали внутренности, вспоров живот, и бросали в костёр. Только затем его тело рассекали на четыре части и отрубали голову; части тела выставляли на всеобщее обозрение «там, где король сочтёт удобным».

 

Первой жертвой этой казни был последний государь, или принц, Уэльский Давид (в 1283 году) — после этого принцами Уэльскими назывались старшие сыновья английских королей. В 1305 году шотландец сэр Уильям Уоллес был казнён так же в Лондоне.

 

В 1535 году был осуждён сэр Томас Мор, автор «Утопии»: «влачить по земле через всё лондонское Сити в Тайберн (обыкновенное в старом Лондоне место казней), там повесить его так, чтобы он замучился до полусмерти, снять с петли, пока он ещё не умер, отрезать половые органы, вспороть живот, вырвать и сжечь внутренности. Затем четвертовать его и прибить по одной четверти его тела над четырьмя воротами Сити, а голову выставить на Лондонском мосту». В самый день казни, ранним утром 6 июля, Мору объявили королевскую милость: ему только отсекут голову. Тогда-то лорд-канцлер и сказал: «Избави Боже моих друзей от такой милости».

 

В 1660 году около десяти чинов военных и гражданских, участвовавших в составлении смертного приговора Карлу I, были, по возвращении его сына, осуждены за цареубийство и казнены так же. Здесь примечательна одна подробность, показывающая новый вид королевской милости: король Карл II разрешил, в виде исключения, некоторых осуждённых не четвертовать, а оставить на виселице до смерти; а тела их целыми отдать родственникам и друзьям для погребения. Фактически практика оставления казнимого на виселице до получаса (что практически гарантировало, что последующие фазы казни будут совершаться уже над покойником) существовала и ранее, с начала XVII века.

 

В 1803 году Эдуард Марк Деспард, ирландский офицер и бывший белизский губернатор, также только замышлявший покушение на Георга III, а также шестеро его сообщников, были приговорены к потрошению и четвертованию, но затем королевским указом приговор был заменён на повешение и посмертное обезглавливание. В 1814 году повешение до смерти перед четвертованием стало законом, а в 1947 году казнь (не применявшаяся с 1820-х гг.) была отменена полностью.

 

Четвертование применялось и в царской России. Руководители восстания декабристов были приговорены к нему при Николае I, но император посчитал казнь варварской и заменил ее повешением.

 

Во Франции к четвертованию как к самой страшной каре приговаривали отцеубийц и покушавшихся на жизнь короля.

 

Людовик XI, по свидетельству историка Анкетиля, приказал четвертовать человека, который собирался его отравить по наущению Карла Смелого.

Четвертование

К преступлениям «против монарха» относилось и посягательство на жизнь принцев крови. Именно по такому обвинению в 1548 году четвертовали Ла-верня, стоявшего во главе заговора в Бордо; в 1582 году Сальседа - за организацию заговора с целью убийства герцога Анжуйского, брата Генриха II; в 1588-м Брийо, интенданта Генриха I Бурбона-Конде, обвиненного в отравлении хозяина по наущению жены Шарлоты де Тремуай; и Жана Полтро, сеньора де Мере, ярого кальвиниста, предполагаемого шпиона адмирала Колиньи, смертельно ранившего герцога це Гиза. Его четвертовали в 1563 году, через месяц после убийства.

 

Мишле в «Истории Франции» пишет: «Парижский парламент проявил омерзительное своей жестокостью усердие и низкопоклонство, применив пытку, способную доставить смертному телу все мыслимые и немыслимые муки, не убивая его». И по поводу самой казни: «Когда осужденного привязали к столбу, палач клещами вырвал куски плоти с его бедер, потом с рук. Четыре конечности или четыре кости должны были тянуть четыре лошади [...] Четыре человека сели на них и пришпорили, и веревки, к которым были привязаны конечности, жутко натянулись. Но мышцы держались. Палачу пришлось принести тесак и мощными ударами отделить мясо сверху и снизу. Тогда лошади смогли сделать свое дело. Мышцы натягивались, трещали, разрывались. На земле осталось лежать подрагивающее туловище». Историк добавляет: «Ничто не может длиться вечно, и палачу пришлось отрубить ему голову». 

 

Четвертование Равалъяка.

Через час пришлось заменить выбившихся из сил лошадей.

Гравюра. Частн. кол.

Особый случай — Жерар Бальтазар, убийца Вильгельма Оранского, прозванного Молчаливым. За совершенное преступление его... вознаградили. Правда, посмертно. Филипп II назначил цену за голову руководителя восстания в Нидерландах. Жерар Бальтазар шесть лет готовился к преступлению, которое считал благом для веры и Испании. В 1584 году он обосновался в Дельфте. Выдав себя за скрывающегося от врагов протестанта, втерся в доверие к Вильгельму и несколько месяцев спустя застрелил его. После пыток, длившихся девятнадцать дней, и четвертования король Испании пожаловал его семье дворянство и навсегда освободил от подати.

 

 Монаху Жаку Клеману, вонзившему нож в живот Генриху III, можно сказать, повезло: его убили на месте преступления. Однако уже мертвого его признали виновным в цареубийстве и приговорили к четвертованию, как живого.

 

Четвертование неразрывно связано с именем «славного короля Генриха» и казнью Равальяка. Кстати говоря, за шестнадцать лет на Генриха IV было совершено восемнадцать покушений - ни при одном другом монархе не четвертовали так часто. Напомним лишь о самых знаменитых казненных по обвинению в покушении на королевскую жизнь.

 

Баррьер, по прозвищу Барр, бывший солдат герцога де Гиза, работал лодочником на Луаре. Этот религиозный фанатик счел короля заклятым врагом католиков. Его руку остановил дворянин по имени Бранколеон. Барра четвертовали в Мелене в 1593 году.

 

Через год некий Жан Шатель, девятнадцатилетний сын парижского суконщика, бывший воспитанник иезуитов, тоже пытался заколоть монарха. Он нанес удар, когда король наклонился, чтобы поднять придворного, опустившегося перед ним на колени. Шатель метил в живот, но попал в лицо, сломав королю несколько зубов и разбив губы. Шателя четвертовали, а иезуиты, обвиненные в подстрекательстве, на некоторое время были изгнаны из королевства.

 

В 1600 году, после покушения Николь Миньон перед парламентом встал вопрос о процедуре казни. Можно ли четвертовать женщину, не выходя за рамки приличий? После долгих размышлений решили, что нет, и Николь повесили. Последовало еще несколько неудачных покушений на Генриха, и наконец 14 мая 1610 года на улице Ферронри король получил два смертельных удара кинжалом. Убийцу звали Равальяк.

 

Преступника схватили полицейские. Равальяка, утверждавшего, что к убийству его подтолкнула исключительно любовь к Богу и вера, подвергли самым страшным пыткам, добиваясь разоблачения заказчиков. Все было напрасно. Его хотели казнить с особой жестокостью. Мария Медичи желала, чтобы с него живьем содрали кожу, но наказание сочли слишком легким, и Равальяка приговорили к четвертованию.

 

После дознания и допросов с пристрастием его истязали до самой казни. Впоследствии так же поступят с Дамьеном после его покушения на Людовика XV. Равальяка жгли серой, расплавленным свинцом, кипящим маслом, горящей смолой, рвали калеными щипцами «все тело» и, наконец, четвертовали на Гревской площади. Казнь длилась долто, поскольку Равалъях был высокою роста и крепкого телосложения. Через час лошади выбились из сил, но конечности все не отрывались. Понадобилось немало времени, чтобы от него осталось лишь бьющееся в конвульсиях туловище.

 

В протоколе указано, что, когда Равальяка наконец разорвали, «народ ринулся со шпагами, ножами и другим подручным инструментом, чтобы резать и рвать его тело, куски растаскивали и жгли потом по всему городу [...] Швейцарские стражники воспользовались своим положением и утащили несколько кусков, которые спалили во дворе Лувра».

 

Некоторые авторы пишут, что дети делали из них гирлянды, а крестьяне уносили внутренности в свои деревни. «Женщины вгрызались зубами в куски плоти, а одна, говорят, даже впилась в сердце».

Четвертование

Как пишет Калландро, «Равальяка не сожгли, его разорвали».

 

После казни Равальяка следующего четвертования народ ждал почти полтора века. На этот раз смерти предали Робера Франсуа Дамьена, некогда служившего у парижских иезуитов, а потом у некой Верней-Сентрез, провинциальной мещанки.

 

5 января 1757 года в Версальском дворце этот помешанный ударил короля Людовика XV складным ножом в правый бок в тот момент, когда монарх садился в карету, чтобы ехать в Трианон. Было холодно, и король укутался в две меховые шубы, которые смягчили удар.

 

У суверена пошла кровь, но рана оказалось легкой. Королевский врачМартиньер осмотрел рану и счел, что она неопасна.

 

Дамьена арестовали на месте. В самом Версальском дворце его пытали калеными щипцами стражники, которым помогал хранитель печатей Машо Руйе.

 

 

Четвертование

Прошел слух, что лезвие было отравлено, и король исповедался, попросил соборовать его и отслужить мессу в личных покоях. Однако все обошлось. По некоторым свидетельствам, король потребовал «громкого отмщения». По другим - монарх якобы хотел, «чтобы ему вообще не причиняли боли», и во всем виноваты чересчур усердные судьи и придворные. Короля можно было упрекнуть — что и сделал народ — разве что в том, что после осуждения он не помиловал преступника и «за неопасный удар обрек его на столь ужасную смерть».

 

Дамьена перевезли из Версаля в парижскую Консьержери и заключили в камеру. К тюрьме приставили сотню солдат — власти и король верили в серьезный заговор.

 

Дамьен пытался покончить жизнь самоубийством, перекрутив себе гениталии, и его привязали к постели крепкими кожаными ремнями, зафикре-пленными на вбитых в пол кольцах. «Его освобождали только для отправления естественных надобностей». Он провел в таком состоянии два месяца.

Дерик Боутс.

Мученичество св. Ипполита.

1470—1475

Его подвергли обычной и десятичасовой, чрезвычайной, пытке, чтобы он выдал сообщников. Таковых у него не было, и он лишь твердил: «Я не собирался убивать короля, если бы я хотел, то сделал бы это. Мой удар направлял Господь, он хотел, чтобы все стало как прежде и мир воцарился на земле». Его желудок был растянут водой, руки изодраны, лодыжки разбиты сапогами, грудь и конечности обожжены раскаленным железом, но он оставался непреклонен.

Четвертование 

 

К концу чрезвычайной пытки Дамьен не мог больше ни двигаться, ни стоять. Его сунули в кожаный мешок, оставив снаружи только голову, на шею надели веревку и в таком виде принесли на оглашение приговора судей парламента. Вердикт был тот же, что и вынесенный сто пятьдесят лет назад Равальяку: «Привести на Гревскую площадь и поднять на возведенный там эшафот. Вырвать соски, содрать плоть с рук, бедер и икр, правую руку, в которой он держал нож, покушаясь на жизнь короля, жечь серой, а на места вырванной плоти лить смесь из расплавленного свинца, горячего масла, вара, горящей смолы, воска и серы. После чего тело его растянуть и разорвать четырьмя лошадьми, сжечь на костре, а прах развеять по ветру».

 

Четвертование

 

 

ТЕХНИКА ЧЕТВЕРТОВАНИЯ

 

Все искусство и сложность четвертования состояло в том, что лошади должны были тянуть с одинаковой силой. Для этого каждое животное за удила держал помощник палача. Четыре помощника внимательно следили за тем, чтобы лошади работали синхронно, без рывков и нагрузка на каждую из отрываемых конечностей была бы равномерной. Для палача главная проблема заключалась в том, что из-за неслаженных действий помощников одна из конечностей казнимого могла оторваться раньше других, если какая-то из лошадей рванет слишком рано или невпопад. Палач лично покупал животных для казни, выбирая их в зависимости от физических данных осужденного. Безусловно, казнь восьмидесятилетней Брунгильды не представляла трудностей в отличие от разрывания того же Равальяка или Дамьена: с первым лошади выбились из сил через час, со вторым — через полтора. Обычно ноги приговоренного привязывали к более сильным лошадям, чтобы отрывание конечностей происходило одновременно.

Четвертование

 

 

Казнь состоялась в четыре часа пополудни на Гревской площади. С утра собралась огромная толпа, настоящее море людей. Кто-то залез на крышу. Дворяне платили за окна на вторых и третьих этажах по сорок луидоров.

 

Посреди площади под охраной солдат стояли два широких низких эшафота.

 

Первый предназначался для сжигания греховной руки и отрывания плоти. Второй - для четвертования. Казнь приводили в исполнение двое: Жильбер Сансон, палач Реймса и почетный палач Парижа, и его племянник, Шарль-Анри Сансон, назначенный на должность палача Парижа. Последнему, ставшему впоследствии самым знаменитым в этой известной династии мастером заплечных дел, в то время было всего девятнадцать лет. Позже именно он казнит Людовика XVI. Оба палача облачились в традиционную форму: короткие синие штаны, красная куртка, с вышитой черной виселицей и лестницей, на голове треуголка, на боку шпага. Им помогали пятнадцать подручных, все в кожаных сыромятных фартуках.

Четвертование

 

На Гревскую площадь прибыла процессия во главе с четырьмя тяжеловозами, купленными накануне Шарлем-Анри Сансоном за четыреста тридцать два ливра. Дамьена вытащили из мешка и подняли на первую платформу, пока кюре де Сен-Поль читал молитву. Приговоренного распластали, стянув грудь и бедра двумя железными обручами, которые закрепили под эшафотом. Жильбер Сансон вложил в руку Дамьена нож, с которым тот покушался на короля, и привязал его шнурком. Потом палач поднес жаровню к огню, и воздух наполнился едкими парами серы.

Четвертование

Осужденный испустил ужасный крик и заметался. Пятью минутами позже кисти не стало. Он поднял голову, взглянул на обрубок руки и заскрипел зубами. Кровь не шла, запекшись от серного ожога. Помощники палача сняли Дамьена, положили на землю и раздели, оставив на нем только короткие штаны. Один из них, Легри, взял длинные, раскаленные на углях щипцы и принялся за грудь, руки и бедра жертвы. Раз за разом щипцы вырывали из тела куски, оставляя ужасные раны, которые другие помощники заливали расплавленным свинцом, кипящей смолой и серой. По всей Гревской площади разносился омерзительный запах горелой плоти.
Четвертование «Опьянев от боли, — пишет историк Робер Кристоф, - Дамьен словно бы подбадривал своих истязателей. После очередного нанесенного ему увечья он кричал: «Еще! Еще!», брызгал слюной, плакал, казалось, его глаза вот-вот вылезут из орбит. В конце концов он потерял сознание». Дамьен очнулся, когда его перетащили на второй эшафот, меньшего размера, не более метра в высоту. Он обессилел от страданий и находился в состоянии шока. Его положили на пару балок, соединенных посередине на манер андреевского креста, разведя ноги и руки в стороны.
Четвертование Торс сжали двумя досками, закрепив на кресте, чтобы ни одна из лошадей, к которым привязали конечности, не смогла утащить сразу все тело. Каждое животное подгонял помощник с кнутом. По сигналу Шарля-Анри Сансона ужасная квадрига рванула в четыре стороны. Привязь держала крепко, конечности неимоверно растянулись, осужденный страшно закричал. Через полчаса Шарль-Анри Сансон приказал развернуть двух лошадей, к которым были привязаны ноги, чтобы вывернуть осужденному суставы, подвергнув его «разрыванию Скарамуша», то есть поднять ноги жертвы вверх, чтобы четыре лошади тянули конечности в одном направлении. Наконец бедренные кости вылетели из суставов, но конечности по-прежнему не отрывались.
Четвертование

Через час, когда взмыленные лошади, которых хлестали кнутом, выбились из сил, Жильбер и Шарль-Анри Сансон стали выражать беспокойство. Одно из животных рухнуло на землю, и его с трудом заставили подняться. Подгоняемые криками и кнутом лошади еще долго растягивали Дамьена.

 

Четвертование невозможно

 

Кюре де Сен-Поль упал в обморок, многие зрители также лишились чувств. Но не все были столь впечатлительны.

 

Робер де Вильнев в «Музее казней» пишет, что «в то время, как Дамьен кричал, женщины отдавались присутствовавшим на казни богачам».

Четвертование

Казанова в «Мемуарах» подробно описывает, как граф Тиррета де Тревиз четырежды взял сзади даму, которая, склонившись у окна, смотрела на казнь. В конце концов Шарль-Анри Сансон попросил хирурга Бойера пойти в ратушу и сказать судьям, что «четвертование невозможно осуществить, если не удалить крупные сухожилия». Бойер возвратился с разрешением, но у палачей не нашлось достаточно острого ножа, чтобы разделать тело, и тогда слуга Ле-гри разрубил суставы топором. Его забрызгало кровью.

В России практиковался иной способ четвертования: осуждённому отрубали топором ноги, руки и затем голову.

Щелкнули кнуты, и лошади рванули вперед, унося за собой руки и ногу, которые подпрыгивали по мостовой. Туловище Дамьена лежало неподвижно, кровь заливала булыжник мостовой.

 

Одноногий Дамьен все еще дышал. Его черные волосы поседели за несколько минут и стояли дыбом, тело билось в конвульсиях, а губы, по словам свидетелей, еще шевелились, словно он пытался что-то сказать. Дамьен еще дышал, когда его бросили в костер, в который, как писал Вольтер, «положили семь вязанок дров». «В тот самый день, - пишет Робер Кристоф, - в сердцах людей зародилась Французская революция».

 

Все это произошло в расцвет эпохи Просвещения. Жильбер Сансон оставил свое занятие палача после этой ужасной бойни, от которой он так никогда и не оправился. Шарля-Анри за непроявленное мастерство наказали несколькими часами карцера. По приговору дом Дамьена надлежало разрушить и никогда не восстанавливать. Его жене, дочери и отцу было приказано покинуть королевство и никогда не возвращаться под страхом немедленной смерти. Братьям и сестрам пришлось поменять фамилию.

 

Желая угодить королю, власти Амьена даже предложили изменить название города, ибо «оно похоже на имя гнусного цареубийцы».

 

Простолюдины возмущались казнью, и французским аристократам вскоре предстояло заплатить настоящую цену за балконы, с которых они наблюдали за смертью бедняков.

 

После революции четвертование, как и некоторые другие виды казней, канули в Лету. Отныне осужденные будут запоминаться не варварством их казней, а простой черной накидкой, которой станут покрывать головы поднимающихся на гильотину.

Четвертование

В 1589 году такой процедуре подверглось мёртвое тело убийцы Генриха III, Жака Клемана, который был заколот на месте преступления телохранителями короля.

В России

 

В России практиковался иной способ четвертования: осуждённому отрубали топором ноги, руки и затем голову. Так были казнены Тимофей Анкудинов (1654), Степан Разин (1671), Иван Долгоруков (1739). К такой же казни был приговорён Емельян Пугачёв (1775), однако ему (как и его сподвижнику Афанасию Перфильеву) сначала отрубили голову, а потом уже конечности.

 

В 1826 году пятеро декабристов были приговорены к четвертованию; Верховный уголовный суд заменил его повешением. Это был последний приговор о четвертовании в России.


 

 

 
Четвертование
 Другая казнь путём разрывания (размыкания) тела пополам, отмеченная в языческой Руси, заключалась в том, что жертву привязывали за ноги к двум склонённым молодым деревцам, а потом отпускали их. По византийским источникам, так был убит древлянами князь Игорь в 945 году за то, что хотел дважды собрать с них дань. 

Разрывание с помощью деревьев на римский и древнегреческий манер.

Гравюра. 1591 г.

Частн. кол.

Четвертование

В 970 г в письме Святославу византийский император Иоанн Цимисхий напомнил о судьбе князя Игоря, именуя его Ингером. В изложении Льва Диакона император сообщал о том, что 25 лет назад Игорь отправился в поход на неких германцев, был захвачен ими в плен, привязан к верхушкам деревьев и разорван надвое (Лев Диакон, «История», кн. 6.10). 

 

Реконструкция подобной казни дана в романе Ю.Никитина "Трубы Иерихона".

Казнь князя Игоря.

Рисунок Ф. Бруни

   
   
   

 

 
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.

Комментариев 0