Белая радость китайцев

Валерий Лебедев

 

Наш путь извилист, но перспективы светлые.

Мао Цзэдун

 

По степени изощренности и жестокости система наказаний в традиционном Китае совершенно уникальна. Именно в наказаниях, кажется мне, лучше всего выражена суть восточного общества. Так как Китай являл восточную деспотию в чистом виде, то он как бы выдал некую норму, с помощью которой управляется такого рода общество.

 

Конечно, сейчас в Китае таких наказаний и казней нет. Расстрел - и вся недолга. Две пули казнимому и счет в 7 юаней за два патрона семье (она оплачивает казнь) - быстро, гуманно и недорого. Но… на всякий случай, при возвращении к таким типам организации социума мы будем знать, с чем столкнемся.

 

Как-то в путевых очерках Николая Рериха мне попалось одно поразительное замечание. Путешествуя по северному Китаю и Монголии, он написал, что в случае, когда на путников нападали банды хунхузов, то они убивали их старым монгольским способом - вспарывали грудную клетку, лезли туда рукой и вырывали еще трепещущее сердце. Так вот, русские жертвы, обратил внимание Рерих (ему об этом рассказывали), при этой жуткой процедуре страшно кричат, а китайцы только скрипят зубами.

 

Неужели им не больно? Еще как! Точно так же, как русскому. Но вот такого ужаса, как испытывает русский, китайский смертник не испытывает. За тысячелетия истории в китайце воспитано иное отношение к смерти. Гораздо более спокойное, чем даже наше отечественное крестьянское философско-умиротворяющее: "Бог дал, Бог взял". Более того, даже к насильственной смерти китаец относится почти что спокойно. Ведь что такое насильственная смерть? Это наказание за провинность. Или за провинность другого (в духе круговой поруки - не уследил за членом свой десятки). Или это может быть наказание за будущее преступление, о котором сам наказываемый не знает, но начальству виднее. Наконец, наказание может быть просто результатом плохого настроения уездного начальника (административное начальство одновременно исполняло судейские обязанности, а также и религиозные). Так что же, разве начальник не имеет права на плохое настроение? Разумеется, имеет.

 

Недостатка в количестве народа в Китае никогда не было. Это вообще один из самых населенных районов мира. В III веке до нашей эры, когда все человечество насчитывало примерно 200 миллионов, китайцев уже имелось порядка 20 миллионов - то есть одна десятая. Дивным образом эта пропорция все время увеличивалась и сейчас китайцев, как минимум, пятая часть всего населения мира - 1 миллиард 250 миллионов из 6 миллиардов.

 

Трудно сказать, почему китайцев так много. Может быть, тому способствует климат - в основном жаркий. Высокие же температуры порождают тропические страсти. По сексуальной энергетике китайцы опережают даже негров. А может быть в длинные вечера после дневной работы на рисовых полях не было иных развлечений, кроме как менять дневной труд на ночной, но факт остается фактом - население бурно росло. И это несмотря на периодические смены династий, обычно сопровождающиеся чем-то похожим на гражданские войны, и несмотря на массовые казни. В многодетных крестьянских семьях детям даже не давали имен, а просто называли числительными - Первый, Второй, Третий - и так до 20.

 

Мао Цзэдун неплохо знал древнюю историю Китая. Усвоил он также и китайскую философию смерти. Вот что великий кормчий говорил на совещании КПК в 1958 году: "Войны не нужно бояться. Будет война - значит будут мертвые. Сo времен императора У-ди до эпохи троецарствия, до Северных и Южных династий население Китая с 50 млн. человек сократилось почти до 10 млн. В период царствования династии Тан вспыхнуло восстание Ань Лушаня, которое продолжалось до эпохи Пяти династий, когда Китай снова распался на 10 государств. Войны длились более столетия. К моменту объединения страны династией Сун в Китае осталось лишь 10 миллионов человек. По-моему атомная бомба не страшнее большого меча. После танских и минских императоров войны велись мечами, и во время этих войн было убито 40 миллионов человек. Если во время войны погибнет половина человечества - это не имеет значения. Не страшно, если останется и треть населения, не так уж это плохо. В итоге погибнет капитализм и на земле воцарится вечный мир". (цит. по Ф.Бурлацкий. Мао-цзедун, М., 1976, с.303-ЗО4).

 

Демографическая кривая в Китае была не кривой, a как бы пилой (носила пилообразный характер). Идет-идет линия роста численности населения вверх, потом - резко падает вниз (это - смена династии). Потом опять все выше и выше - и опять резкое падение. Но если усреднить по столетиям, то все равно получается упорный и монотонный рост.

 

Думаю, главная причина - отношение к человеческой жизни в традиционном Китае как к чему-то крайне незначительному. Ну это все равно, что беречь морской песок.

 

Между прочим, все цифры о численности населения в Китае, как древнего, так и современного, несколько условны. То есть они даются с большим допуском. Научной демографии в Китае никогда не было, нет ее толком и сейчас. Сами власти знают численность населения с точностью плюс-минус 150 млн., следовательно, убыль 100 млн. человек лежит ниже пределов допуска измерения и не может быть замечена властями.

 

Поэтому до сих пор достоверно не известно, сколько же людей погибло в кампанию по исправлению интеллигенции 1951-1952 годах. Цифры варьировались от 3 до 15 миллионов человек. Казни проводились на стадионах и носили показательный ритуальный характер. Здесь Мао Цзэдун воспроизвел массовые казни по примеру своего исторического кумира Цинь Шихуана. Тот казнил единовременно на поле около 20 тысяч. А здесь на стадионах выстраивали на коленях шеренги людей, обращенных головами "внутрь коридора", выстроенного из казнимых. По "коридору" шли палачи и ударами длинного меча отсекали головы. При этом вели социалистическое соревнование, кто больше отрубит за один удар. Были передовики, отрубавшие зараз пять голов. Кинокадры этих казней хранятся в киноархиве в Москве (я кое-что видел) и производят неизгладимое впечатление.

 

Во время культурной революции (1965-1970) погибло от 20 до 96 миллионов (увы, таковы разбежки в цифрах), но это почти никак не сказалось на общей тенденции роста населения. Так что в Китае с деторождением давно уже борются другими способами: при рождении второго ребенка родители лишаются материальных льгот, при рождении третьего их вполне могут наказать пожизненной кастрацией.

 

Итак, смерть - дело обычное и рядовое. Легкая смерть называется в Китае "белая радость". Белая - это цвет траура, а радость - это и есть радость. Отсечение головы не совсем тянуло на "белую радость" только потому, что по древним поверьям душа без головы будет вечно чувствовать себя неприкаянно. А вот удушение, или отравление, или, скажем, зарезать - это с нашим удовольствием. Но такого удовольствия власть никак не могла предоставить своим поданным. Жесткий режим (особенно в циньской империи) был таков, что власть считала своим долгом держать народ в страхе перед наказанием. В страхе перед смертью. А то ведь народец и так периодически свергал царствующую династию. Стало быть, недостаточно учен, недостаточно боится.

 

Но ведь простой китаец, вроде бы, не боялся смерти? Это смотря какой. В Китае, на мой взгляд, возникла совершенно уникальная система способов казни, по жестокости и изобретательности не имеющая себе равных. Если простой китаец не боится смерти, то мы заставим его бояться самого способа этой смерти. И тогда повеления императора и всех чиновников будут беспрекословно выполняться. Надо думать, именно такая мысль была руководящей в изуверской изобретательской деятельности мастеров казни.

 

Впрочем, вот цитата из Шан Яна, основоположника школы легистов (об этом я писал подробно в "Лебеде" N115)

 

"В стране, достигшей гегемонии, 10 наказаний приходится на одну награду; в сильной стране 7 наказаний на 3 награды; и в стране, которая подвергается расчленению, 5 наказаний на 5 наград. Если наказания преобладают, то народ спокоен, но если изобилуют награды, то рождаются мерзости".

 

Все казни в Китае делились на три рода - легкие, средние и казни "большой тяжести". Легкие - удушение, и (с оговорками) отсечение головы, а также прочие в таком же роде, быстрые и почти не ощущаемые. Какую такую боль может ощущать только что отсеченная голова? Никакой ощущать не может, ибо при этом мгновенно теряется сознание - точно также, как и при повешении (сдавливается сонная артерия).

 

Средней тяжести - медленное удушение в особых клетках за 2 часа, забивание бамбуковыми палками, закапывание в землю, сваривание в котле, сдирание кожи. Простой китаец страшился казни средней тяжести.

 

А в запасе у начальства было кое-что посильнее - казни "большой тяжести". Одна из них (типично китайская казнь) - закапывание по шею в землю и одевание на голову корзинки, куда запускали сколопендр, тарантулов и змей, которые впивались в голову несчастного. Еще одна типичная китайская казнь, описанная в знаменитом романе "1984" Оруэлла - там к голове несчастного Смита придвигают клетку с голодной крысой, которая при открывании задвижки готова была вцепиться в лицо, язык, гортань и выгрызать их в голодном упоении. В романе до этого дело не доходит - Смит выполняет все, что от него требовалось, и даже начинает любить "Старшего брата", а вот китайцу, подвергаемому казнью крысой. ничего не могло помочь: ни любовь к окружному начальнику, ни к самому императору - он был обречен.

 

Совершенно уникальной и чисто китайской выдумкой является казнь "тысяча кусочков". Приговоренного привязывали к столбу и палач (или мясник-анатом?) начинал отрезать от тела жертвы один кусочек за другим. Особое искусство заключалось в том, чтобы не задеть при этом жизненно важных органов и сосудов. Мясник трудился иной раз более суток (!). Уже и скелет был виден, а жертва все еще жила и чудовищно мучилась. Казнь происходила на площади и каждый мог видеть, чем ему грозит неповиновение. Такого рода казни китаец не просто боялся: он их панически страшился.

Страницы:
1 2
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.

Комментариев 0