Женские самоубийства в античном мире: между вымыслом и фактами

Антон ван Хоф
профессор университета Неймегена, Нидерланды

"Вестник древней истории", 1991. No 2. Стр. 18-43.

Еще недавно многие страны хранили стыдливое молчание по поводу количества самоубийств, совершающихся на их территории. Иногда число "согрешивших" против дара Божьего держали в секрете по религиозным соображениям. В других странах господствующая идеология не могла примириться с явлениями, которые, казалось, вступали в противоречие с убежденностью в том, что в этом обществе решены все основные проблемы человеческого бытия. Если я не ошибаюсь, именно это заставляло Советский Союз так долго колебаться, прежде чем предать гласности соответствующие данные. Теперь, когда факты стали доступными, специалисты, занимающиеся проблемой самоубийств, могут провести сопоставление в масштабе всего мира; только оно способно помочь лучшему пониманию завораживающей и вызывающей ужас способности человека покончить с собой.

С тех пор как в XIX в. к самоубийству стали относиться как к важной общественной проблеме, велось немало дискуссий, в которых принимали участие психологи, социологи, люди искусства и общественность. К античности в этих спорах обращались в чисто риторических целях, подбирая из ее арсеналов аргументы для подкрепления современных точек зрения. Особенно часто обращались к античности те, кто взывал к пониманию и терпимости в отношении самоубийства, указывая на античное общество как на образец честного отношения, приятия и даже восхваления добровольной смерти.

В подготовленной мною книге, которую я назвал "От самоумерщвления к самоубийству" ("From Autothanasia to Suicide")1, показано, что в отношении древних к самоубийству было нечто большее, чем простое оправдание. Я постарался собрать как можно больше примеров, чтобы мои взгляды основывались на фактах. Разумеется, античные источники отображают факты очень избирательно: случаи самоубийств, дошедшие до нас благодаря этим источникам, прошли через фильтры древних предубеждений. Тем не менее, современный исследователь должен постараться рассмотреть все примеры, сохранившиеся в этих источниках, отдавая себе отчет в ограниченности и избирательности материала, которым он располагает. Список, появившийся в результате невеселой работы исследователя, включает 960 случаев самоубийств, в которых участвовало не менее 9639 человек. На первый взгляд эта цифра, которая должна быть увеличена за счет погибших в групповых самоубийствах, о числе участников которых не сообщается, выглядит достаточно впечатляющей. Но если посмотреть на нее с учетом протяженности времени (примерно две тысячи лет) и общей численности населения (скажем, 50 миллионов одновременно), то незначительность цифры даже в 10 или 20 тысяч самоубийц бросится в глаза при сравнении с данными современной статистики, согласно которой ежегодно кончает с собой x человек на каждые 100.000 населения. Таким образом, мы должны принимать собранный материал за то, чем он и является, а именно, за большое число отобранных случаев. Изучая по нашим материалам способы совершения самоубийств, мотивы и состав участников, мы обнаруживаем главным образом то, как античный мир хотел видеть самоубийства, а не то, как они совершались на самом деле.

Утверждение о том, что греко-римский мир демонстрировал прямое честное отношение к самоубийствам, справедливо до известной степени, когда речь идет о мужских самоубийствах; отношение к самоубийствам женщин далеко не столь однозначно. Проблемы, возникшие в результате анализа собранных фактов, заслуживают более глубокого рассмотрения, чем я мог себе позволить в моей книге, в которой говорилось о самоубийствах в целом. Поэтому предложение главного редактора ВДИ написать о моих нынешних изысканиях в этой области было воспринято мной как благоприятная возможность подробно рассмотреть важный вопрос о женской модели суицидного поведения в античности.

Как это часто бывает в исторических исследованиях, исходные вопросы очень просты: чаще или реже, чем мужчины, кончали женщины с собой, согласно нашим источникам? Использовали ли они те же способы? Отличались ли мотивы женских самоубийств от мотивов мужских самоубийств?

Даже на первый простой вопрос, касающийся соотношения числа женских и мужских самоубийств, невозможно дать прямой ответ. Если собрать все случаи, когда пол самоубийц указан (а у нас таких 912 из общего числа 960), то обнаруживается 229 случаев женских самоубийств против 683 мужских. Это дает соотношение 1:3, которое находится в пределах показателей, установленных для обществ прошлого и так называемых примитивных культур; только в современном обществе женщины настолько эмансипировались, что почти сравнялись с мужчинами по числу самоубийств.

Однако при ближайшем рассмотрении проявляется разительное отличие - более половины случаев женских самоубийств (121 из 229) оказываются "не подлинными", т. е. либо в источнике прямо выражается сомнение в реальности упомянутого самоубийства, либо о самоубийстве сообщается в таком источнике, который по своей природе не претендует на безупречное отражение исторической правды - эпос, драма, роман и т. п.2 Количество исторически засвидетельствованных женских самоубийств (108) заметно уступает количеству подлинных мужских самоубийств (491). Итак, общее представление о женских самоубийствах строится в значительной мере на основании слухов и литературных источников, тогда как о мужских самоубийствах речь идет главным образом в исторических сочинениях. Подлинные самоубийства, совершаемые женщинами, не привлекали особого внимания античных наблюдателей жизни, бытописателей, но в разного рода мифах и повествованиях интерес к женскому суицидному поведению был весьма велик. Что же скрывается за этим удивительным обстоятельством?

Очевидно, положение женщин вызывало много вопросов, ответы на которые находились в области "мифологии". Роли, которые античное общество отводило женщинам, не были лишены некоторой двусмысленности. Мифы помогали смягчать сомнения подобного рода. Приведу пример такого назначения мифов. Человек античного мира, конечно, сознавал, что что-то неладно с обществом, которое исключает женщин из общественной жизни. И вот "заказной" миф об Афине, решившей спор в пользу Ореста и тем самым положившей конец праву женщин голосовать в собрании, в какой-то мере объяснял затруднительную ситуацию. Сходным образом и женские самоубийства в мифах и иных художественных текстах должны были "заказывать" особые добродетели, ожидавшиеся от женщин.

Разительное отличие между вымыслом и фактами в том, что касается мужских и женских самоубийств, заставляет нас проводить в нашей статье строгое разграничивание между исторически засвидетельствованными случаями и примерами, имевшими менее достоверный характер.
Страницы:
1 2 3 4 5 6
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.

Комментариев 0