Теруо Ишии – кинодьявол во плоти

Автор: Иван Денисов


Явление западному зрителю режиссёров Большой Тройки японского кино во плоти, случившееся в конце 90-х, имело не меньший эффект, чем их ретроспективы. Вечный радикал Киндзи Фукасаку и язвительный Сейдзун Сузуки отвечали именно тем представлениям, которые давно сложились у их верных поклонников. А вот скромный и интеллигентный джентльмен, представший перед посетителями фестиваля в Удине, ну никак не увязывался с экранным безумием и автобиографией под названием "Теруо Ишии – кинодьявол". Между тем это был он, единственный и неповторимый маэстро "эро-гуро", реформатор криминального кино и, поистине, "культовый режиссёр №1" (здесь никак не уйти от клише). Ишии-сан быстро очаровал зрителя умом и самоиронией, а непременно присутствующая прелестная ассистентка рядом с мэтром привлекала дополнительную публику на встречи с постановщиком. Поэтому завоевание аудитории за пределами Японии далось выдающемуся мастеру легко.

Выражение "культовое кино" так часто используется, что давно утратило свой подлинный смысл. Напомню: культовое кино в классическом понимании представляет собой снятые на не очень большом бюджете фильмы размытой жанровой принадлежности, при создании которых автор делает то, что интересно прежде всего ему и группе отчаянных сообщников-единомышленников. И уж если автор обладает талантом, то влияние его творчества выходит далеко за рамки "кино для избранных" и серьёзно воздействует на кинематограф и культуру в целом. Люди ленивые и нелюбопытные, или слишком замороченные академической критикой культового кино сторонятся, используя для самозащиты бессмысленное словосочетание "нишевый жанр" (миф, не имеющий права на существование). Люди чрезмерно радикальные именно в культовом кино видят единственно свободное искусство. Я ближе к второй группе, хотя чрезмерный радикализм и у меня вызывает неодобрение. Для меня культовое кино – новообразование на здоровом организме мирового кинематографа, который состоит из триединства коммерческий мейнстримфестивально-модная продукцияклассика. Новообразование подпитывается триединством и постепенно влияет на него, в чём-то укрепляя, а в чём-то разрушая его. Хорошо это или плохо? Не знаю. Но мне без культовых мэтров вроде Расса Майера или Лючио Фульчи было бы невыносимо скучно.

Ишии – идеальный пример культового постановщика. В его карьере были коммерческие и некоммерческие ленты, но в своих лучших работах он сметает все барьеры и правила, создавая "кино по ту сторону добра и зла", где автор - абсолютный повелитель своей киновселенной, а зрителю предлагается либо принять правила игры и смотреть все его работы, либо предаться более традиционным развлечениям. В свою очередь, незаурядный талант Ишии, его литературная и кинематографическая образованность придают фильмам маэстро совершенно индивидуальные черты. Следует помнить, что Ишии нередко был сценаристом, монтажёром и оператором своих лент, и мы получим законченный портрет "автора" в лучшем смысле этого слова. Потому нет ничего удивительного, что в сегодняшнем кинопейзаже Японии такие разные режиссёры, как Шинья Цукамото, Минору Кавасаки, Сион Соно или Нобору Игучи либо в открытую признаются в следовании влиянию Ишии, либо, осознанно или нет, воспроизводят его приёмы и находки. Хотя подобный факт у меня как раз восторга не вызывает: повторить стиль индивидуалиста Ишии невозможно, а имитация отдельных находок срабатывает не всегда. Западные режиссёры с наследием Теруо-сана обращаются куда интереснее. Вспомнить вездесущего Тарантино и Убить Билла ("Ишии – фантастический режиссёр! Я обожаю его фильмы") или пародийные излишества Эдгара Райта в Крутых легавых. Сам же Ишии, заставший бум вокруг своего имени ещё при жизни, обычно скромно объяснял успех так: "Я никогда не обращал внимания на слова продюсеров и критиков и делал то, что хотел и считал нужным".
Теруо Ишии родился 1 января 1924 года в Токио. Отец, торговец хлопком, наверное, видел в сыне наследника, но не тут-то было. Вместо университетского образования юный Ишии в начале 40-х отправился покорять кинематограф, точнее, студию "Тохо", на которую он устроился ассистентом режиссёра (всё это, впрочем, не помешало ему стать одним из самых начитанных японских режиссеров). Избежать участия в войне Ишии не удалось, хотя его опыт был менее драматичным, чем, например, у Сейдзуна Сузуки. Будущий постановщик был отправлен в Маньчжурию, где был фотографом воздушной разведки, о чём никогда особенно не распространялся в интервью.

По окончании боевых действий Ишии вернулся к любимому делу, то есть кинематографу. Он вновь стал ассистентом режиссёра, только на студии "ШинТохо". Здесь он ассистировал людям весьма значительным, например, был помощником Микио Нарусе, о котором впоследствии отзывался с неизменным уважением ("Я внимательно наблюдал за ним и всегда восхищался его работой на съёмочной площадке. Выходить из сложных ситуаций и выбирать натуру я научился именно у него".). В 1957 Ишии получил первую постановку, боксёрскую драму Король ринга – путь к славе, после которой попал в поле зрения продюсера Мицугу Окуры. Специалист по коммерческому кино Окура привлёк начинающего режиссёра к серии Супергигант. Японская версия Супермена выдающейся не стала, но поставленные Ишии части обращали на себя внимание любопытными визуальными находками и умением придать обычной коммерческой продукции привкус сюрреалистического безумия. Оттого влияние Супергиганта столь очевидно, например, в абсурдистско-пародийных комедиях известного фаната Ишии, Минору Кавасаки (Полицейский в парике). Сам же режиссёр на супергеройском сериале быстро заскучал и стал искать пути к чему-то новому. Найти выход нестандартно мыслящему Ишии удалось довольно быстро. Вот как он сам об этом говорит: "Президент студии имел дурную привычку лезть в производство всех снимавшихся на студии фильмов. При этом его развитие остановилось на уровне "Кабуки". Я ненавижу, когда мне указывают, что и как делать, поэтому решил предложить ему сценарий, в котором президент бы ничего не понял и заткнулся, не мешая мне работать. Для этого нужно было обратиться к миру, о котором он не имел бы представления". Идея сработала, и в 1958 Ишии начал снимать фильмы, составившие потом серию Линии (она закончилась в 1961 году). Секретная зона белой линии, Зона чёрной линии, Зона жёлтой линии пока ещё плохо известны за пределами Японии, но во многом они обозначили будущие пути развития криминального кино в стране. Истории о детективах, гангстерах и проститутках из районов красных фонарей отличались куда большим реализмом, чем было принято в лентах такого рода, к тому же Ишии старался придать фильмам как можно больше динамики и создать атмосферу, близкую к классическому западному "нуару". Так что никогда не претендовавший на лавры революционера и хроникёра социальных проблем Ишии своими Линиями заложил фундамент для будущего переворота в японском кино и бунта против закостенелых традиций.

Свою "умеренно-подрывную" деятельность наш герой продолжил и на студии "Тоэй", куда попал после банкротства "ШинТохо" в 1961 году. Режиссёр не пожелал связывать себя долгосрочным контрактом с новыми продюсерами, и так и оставался там "вечным наёмником" с правом отвлекаться на проекты других студий. Впрочем, это не освобождало его от кабальных условий краткосрочных соглашений. Да и времени отвлекаться на другие студии у Ишии уже не оставалось, так как в 60-е его карьера была вполне коммерчески успешна.

Правда, сначала Теруо-сан был очень недоволен окружающей его действительностью. Основной продукцией "Тоэй" были традиционные и неспешные самурайские ленты или якудза-эйга, но Ишии находил их по большей части скучными и устаревшими. Поэтому когда ему был поручен проект гангстерского фильма Цветок, буря и банда, то режиссёр прочитал работу Кана Садзи, выслушал пожелания студийных боссов, а потом переписал сценарий и превратил фильм в динамичную криминальную комедию. Цветок со своим набором колоритных преступников разных мастей, норовящих обхитрить друг друга, отсылал к остроумным рассказам американца Деймона Раньона (пожалуй, Ишии на японском материале лучше передавал дух Раньона, чем соотечественники замечательного американского автора) и впечатлял непривычным для "Тоэй" стремительным темпом. Ишии, конечно, серьёзно рисковал – провались фильм в прокате, и продемонстрированная режиссёром независимость стоила бы ему работы, но всё обошлось. Картина стала хитом, а на "Тоэй" рассудили, что с тихим строптивцем стоит сотрудничать и дальше.

Таким образом, в первой половине 60-х Ишии снимал преимущественно криминальные ленты. Главным образом, это были не связанные между собой части популярного киносериала Банда, самыми удачными из которых стали Банда одиннадцати (или 11 гангстеров, 1963 год) и Банда Токио против банды Гонконга (1964). "Я не пытался делать фильмы о настоящих гангстерах, я хотел добавлять в свои истории как можно больше юмора", - говорил Ишии, и его подход зрители встречали с энтузиазмом. Продюсеры для порядка пытались давать режиссёру указания, но "они говорили мне, что и как делать, но я их не слушал… к счастью, на "Тоэй" всегда оставались довольны конечным результатом". Коллеги и критики тоже стали относиться к Ишии с возрастающим уважением. Первых впечатляла независимость Ишии и его смелость в отсылках к западной культуре. Вторые отмечали визуальный талант режиссёра, а также его чувство киноритма. Ишии себе не изменял: Банда одиннадцати отличалась остроумным сценарием и стала в Японии эталоном "фильма об ограблении". В Банде Токио против банды Гонконга режиссёр применил неожиданный ход, разбив историю на две части, одна из которых обрывается самым непредсказуемым образом со смертью ведущего персонажа. Ишии показал Гонконг неожиданно (для 1964 года) зловещим и опасным местом. Финальная перестрелка фильма к тому же стала классической для жанра "экшн".

Если отвлечься от Банды, то следует упомянуть впечатляющие фильмы Негодяи (1964, фильм, наряду с Самураем Мельвиля вдохновивший Джона Ву на Убийцу), и Босс (1965). В последней картине Ишии поставил незабываемую и не раз цитировавшуюся сцену противостояния якудза, выстроившихся в стройные ряды. Кроме того, он дал неожиданную роль будущей звезде "нинкйо" Дзюнко Фудзи. Фудзи, благодаря фильмам конца 60-х станет символом добродетельности, героизма и непогрешимости, но у Ишии она отлично сыграла сексуальную красотку, влюбляющуюся в гангстера.

Вообще-то наш герой никогда не считался "актёрским" режиссёром. Ишии больше внимания уделял технической и визуальной стороне проектов, однако при этом он работал со многими ведущими кинозвёздами Японии, и этим звёздам есть за что поблагодарить Теруо-сана. Например, обворожительная Йоко Михара, секс-символ Страны Восходящего Солнца начала 60-х, у Ишии получила возможность блеснуть не только красотой, но и очевидным актёрским даром (Банда одиннадцати, Негодяи). Суперзвезда "нинкйо" Кодзи Цурута играл у режиссёра роли поинтереснее, чем однообразный благородный якудза (Цветок, буря и банда), хотя отношения у них не слишком складывались. По словам Ишии, "Цурута спорил из-за любой мелочи, которую считал недостаточно реалистичной. Порой я его просто ненавидел". Шефы "Тоэй" были в курсе съёмочных стычек Ишии и Цуруты, но исправно сводили их вместе, следуя принципу "Когда талантливые люди не ладят в жизни, у них получается плодотворное сотрудничество". Здравый смысл в этой позиции был, тем более что у режиссёра вскоре появился союзник, актёр Тецуро Танба. Легендарный Тецуро-сан всегда был на стороне режиссёра (предание гласит, что Танба никогда не отказывался от ролей, никогда не учил свои реплики и не смотрел свои фильмы, а до актёрской карьеры был успешным переводчиком в американском оккупационном корпусе, зная по-английски только слово "yes"). Танба и Ишии были друзьями, и актёр регулярно снимался в фильмах режиссера на протяжении сорока лет (от Банды одиннадцати до Неудачника). И только ему удавалось усмирить Цуруту голосом разума: "Цурута, ты всем надоел своими спорами. Давай уже кино снимать".

Но настоящей звездой фильмов Ишии стал Кен Такакура. Как говорит сам Кен-сан: "Ишии сделал меня тем, кем я стал". А стал Такакура сверхпопулярным актёром, и его статус кинонебожителя не подвергается сомнению по сей день. Такакура регулярно снимался в сериале Банда, где ему часто доставались скорее комедийные персонажи (как в Банде одиннадцати), отлично сыграл более драматическую роль в Негодяях, но настоящий прорыв произошёл в 1965 году, когда Ишии выпустил фильм Тюрьма Абашири. Такакура сыграл роль якудза-одиночки по имени Такибана, который попадает в знаменитую тюрьму, откуда после многих испытаний бежит, скованный одной цепью с омерзительным уголовником Гондой. В погоню за Такибаной бросается его собственный адвокат (Танба), чувствующий себя преданным. Такакура был хорош и убедителен без лишней сентиментальности в роли Такибаны, но основная заслуга в успехе фильма принадлежит, конечно, Ишии. Режиссёр умело синтезировал тюремную драму с элементами "нинкйо" и фильма-погони, представив зрителю гимн герою-одиночке в форме увлекательного зрелища. Захватывающая гонка на вагонетках по заснеженной железной дороге и сегодня заставляет впиваться в подлокотники кресла от напряжения и ничуть не уступает похожему эпизоду Индианы Джонса и храма судьбы Спилберга, а в стремлении удерживать внимание зрителей самых разных уровней и пристрастий уже виден стиль Ишии: соединить несоединимое и сделать это с блеском.

Тюрьма Абашири была во многом основана на Бросающих вызов Стэнли Креймера (западник Ишии это охотно признавал). Любопытно, что сюжет вернулся на американскую почву довольно неожиданным образом. Самый переоценённый японский режиссер, Акира Куросава, для своего потенциального голливудского проекта не долго думая, переписал Тюрьму Абашири. Неловкий опыт Куросавы (который вообще-то любил заимствовать чужие сюжеты, хотя и сильно гневался, когда заимствовали у него) в конце концов после многих переделок был снят… русским режиссёром Андроном Кончаловским и получил название Поезд-беглец. Но вернёмся к нашему герою.

Огромный успех Абашири имел и не очень приятные для режиссёра последствия. Следующие несколько лет Ишии выпускал всё более раздражавшие и утомлявшие его продолжения. Зритель продолжал требовать приключений Такакуры, а на "Тоэй" не считали нужным менять постановщика. После десяти серий Ишии пошёл ва-банк и объявил продюсерам, что очередная часть Тюрьмы закончится смертью героя. На "Тоэй" всполошились. Всем были памятны смелые ходы Ишии в Банде Токио против банды Гонконга, поэтому в решительности намерений режиссера продюсеры не сомневались. Был достигнут компромисс: герой оставался в живых, но Ишии освобождался от дальнейших продолжений. Впереди были фильмы, после которых постановщик получит славу "кинодьявола" и "де Сада от кино" - именно эти фильмы и начнут создавать легенду Теруо Ишии.

В 1964 году великий Сейдзун Сузуки своими Вратами плоти не только поразил Японию своим талантом, но и показал, что сочетание секса и насилия могут быть основой для фильма, успешного как с точки зрения критиков, так и в отношении кассы. Врата были сделаны на "Никкацу", но в ситуации быстрее сориентировались на "Тоэй". Продюсер Кандзи Амао объявил о начале серии эротических лент, а Ишии выпало осваивать так называемую "порнолинию" ("poruno rosen", причём введение в японский язык слова "порно""poruno" приписывают как раз Ишии).

"Пыточная серия" или, если угодно, "серия эро-гуро" ("эротический гротеск") позволила Ишии отвлечься от криминального кино и "зайти максимально далеко в показе секса и насилия… мне самому было интересно, насколько я смогу раздвинуть рамки приличия". Выходившие в 68-69 годах ленты (самые известные из них - Сёгун и три тысячи женщин, Наслаждение пыткой, Оргии Эдо, Татуировщики из ада) отправляли зрителя в прошлое и состояли из новелл, описывавших разнообразные издевательства, чинимые преимущественно над красивыми и, как правило, обнажёнными женщинами. Естественно, Ишии сразу поставил себя вне закона для критиков, требовавших от кино светлых и улучшающих жизнь историй, но прибрёл массу поклонников по всему миру среди любителей цинично-изощрённого кино. Стоит процитировать не раз сотрудничавшего с Теруо-саном танцовщика и актёра Тацуми Хидзикату: "Интерес к эротике и всему гротескному всегда был неотъемлемой частью человеческой натуры. Ишии велик, потому что не боялся напоминать об этом и не реагировал на мнение критиков". "Эро-гуро" Ишии в руках заурядного постановщика стали бы утомительным набором однообразных аттракционов, но неповторимый визуальный дар режиссёра, равно как и его знание литературы и кино, придают этим жутковатым картинам самые неожиданные дополнительные измерения. Само собой разумеющиеся в фильмах Ишии динамичное действие и завораживающий изобразительный ряд дополняются отсылками к литературной (прежде всего рассказам Рюносуке Акутагавы и Эдогавы Рампо) и кинематографической (Расс Майер, Хершелл Гордон Льюис, Жорж Франжю) классике. Кроме того, здесь можно увидеть аллюзии на характерный для японского кино 60-х показ власти как враждебной обычному человеку силы. Одна из новелл Наслаждения пыткой (1968) о художнике, который черпает вдохновение в злодеяниях правительственного чиновника, к тому же прочитывается как издёвка над деятелями искусства, прислуживающими властям. А может быть, это циничное указание на то, что художникам необходимы именно порочные и жестокие стороны жизни для творчества?
Крис Дежарден точно характеризует "пыточную серию" с её упоительным сочетанием красоты и уродства: "завораживающе жестокий пример исключительного таланта Ишии, отмеченный выдающейся кинематографической техникой". Влияние же "порнолинии" Теруо-сана легко проследить едва ли не во всех разновидностях "пинку эйга" (эротического кино) 70-90-х. Стремительный темп и незабываемый изобразительный ряд характерны для "pinky violence" "Тоэй" (фильмы Норифуми Сузуки или Ацуши Михори), а атмосфера тотальной жесткости и привлекательности обязательны для ‘violent pink" "Никкацу" (Ясухару Хасебе) и более поздних работ одного из "квартета королей эротики" Хисайасу Сато. И именно после успеха "пыточных фильмов" Ишии смог обратиться к давно задуманному проекту, дани уважения писателю Эдогаве Рампо.

Кошмарные уроды Эдогавы Рампо (1969) следуют традиции, заданной великим Адом Нобуо Накагавы – фильм ужасов должен подаваться через сюрреалистическую образность. Накагаве подражали более обласканные критикой Кането Синдо (Онибаба) и Масаки Кобаяши (Кайдан), но превзойти Нобуо-сана смог только Ишии (к слову, хороший знакомый Накагавы). Для Уродов Теруо-сан особенно тщательно проработал сценарий (вместе с регулярным соавтором Масахиро Какефудой) и мастерски свёл воедино сразу несколько рассказов знаменитого мастера детектива Рампо. По сюжету главный герой предпринимает опасное путешествие, чтобы разрешить несколько странных загадок и снять с себя обвинение в убийстве. Путешествие завершается на зловещем острове, где расположилось поселение вынесенных в заглавие уродов, и где все тайны будут раскрыты. Ишии не обманывает ожидания поклонников напряжённых триллеров, и своим талантом превращает фильм в некое обволокивающе-гипнотизирующее зрелище, словно погружая зрителя в транс и умело ведя его по лабиринтам таящихся в подсознании образов. Попутно режиссёр не отказывает себе в удовольствии точно цитировать не только японскую киноклассику (того же Накагаву), но и отсылать к экранизациям Острова доктора Моро Уэллса, Шоковому коридору Сэмюэла Фуллера и, конечно, к Уродам Тода Браунинга. В общем, у Ишии получается совершенный культовый фильм, сочетающий в себе множество жанров с изысканно-сюрреалистическим изобразительным рядом и, как следствие, избегающий определённой классификации. Кроме, разве что, определения - "шедевр".

Одна из сюжетных линий фильма посвящена планам главы колонии "кошмарных уродов" подчинить себе всех обычных людей, что сегодня воспринимается как сатирическое пророчество победившей политкорректности. Адепты политкорректности не раз предавали Ишии анафеме и, в конце концов, запретили Уродов к показу в Японии – что, в конечном итоге только усилило культ фильма по всему миру.

Даже в 1969 году боссы "Тоэй" рассудили, что после Кошмарных уродов режиссёру стоит отвлечься от работы на студии и передохнуть. Хотя долго без дела Ишии сидеть не пришлось. В том же 1969 его пригласили на "Никкацу", где искали замену недавно уволенному "визуалисту №1" Сейдзуну Сузуки. Ишии должен был сделать "нинкйо" трилогию Восставший дракон с популярной актрисой Хироко Оги. Режиссёр сделал первый фильм, Железная плоть восставшего дракона (международное прокатное название Дружелюбный убийца), но, несмотря на успех, быстро потерял интерес к проекту ("Жанр "нинкйо" меня никогда особенно не привлекал") и на постановку второй части, Нежная плоть восставшего дракона, отрядил своего ассистента Масами Кудзуо. Правда, Ишии вернулся для работы над третьей частью, тем более что к тому моменту Оги выбыла из трилогии, и её заменили новой звездой "Никкацу" Мейко Кадзи.

Призраки и восставший дракон (1970) тиражируется на Западе под несколькими названиями, самые распространённые из них: Проклятье слепой и Татуированная фехтовальщица. К сожалению, сотрудничество таких ярких индивидуальностей, как Ишии и Кадзи, не стало особенно удачным. Конечно, фильм сделан Ишии на высоком профессиональном уровне, но без особого вдохновения. Даже включение в "нинкйо" мистических элементов и привлечение Тацуми Хидзикаты из Кошмарных уродов не слишком помогает. Запоминается разве финальная схватка, где Ишии лишний раз напоминает, что даже не в лучшей форме он сильнее многих и поединок на мечах может превратить почти в галлюциногенное зрелище. Кадзи же в роли главы клана, которой приходится противостоять отрицательным якудза и связанной с потусторонними силами слепой мстительницей, конечно, очаровательна, но не столь эффектна, как в лучших ролях. Кстати, Ишии и Кадзи позже встретятся и на "Тоэй", на фильме Современное благородство (1973), но эту работу сам режиссёр считает одной из своих неудач. Хотя друг о друге актриса и постановщик отзывались с неизменным уважением. Ишии отмечал интеллигентность, уравновешенность и работоспособность Кадзи, а сногсшибательная Мейко превозносила оригинальность творческого мышления Теруо-сана. Правда, при этом она добавляла, что его манера работы один раз стоила ей пары шрамов. Дело в том, что Ишии часто снимал кошек и для Фехтовальщицы ему требовалась сцена, где чёрная кошка слепой мстительницы нападает на Кадзи. Трогать остроухую актрису и отрезать ей когти режиссёр запретил, поэтому когда хвостатая кинозвезда вошла в роль, то изрядно поцарапала первую красавицу Японии.

Кадзи попадёт на "Тоэй" только к 1972 году, а Ишии после Восставшего дракона уже ждали с распростёртыми объятиями на главной в его жизни студии. Начало 70-х обозначило серьёзные изменения в политике студии, прежде всего в работе с криминальным жанром. "Нинкйо" стремительно выходили из моды, а на смену им приходили жестокие, реалистичные и динамичные "дзицуроку". Во главе революции на "Тоэй" был, конечно, гениальный Киндзи Фукасаку с Боями без чести и жалости, но не стоит забывать, что перелом во многом состоялся благодаря гангстерским лентам Ишии начала 60-х с их казавшимися тогда немыслимыми отсылками к западному кино, непривычно динамичным темпом и оригинальными сюжетными ходами. Ишии не видел себе места в "дзицуроку": "Фукасаку – замечательный режиссёр и прекрасный человек. Я его большой поклонник. Он пример того, как можно делать фильмы для себя и при этом добиться огромного успеха. Правда, хотя я и признаю значимость и уникальность криминальных лент Фукасаку, мне больше по душе его драмы. А его подход к гангстерскому кино мне не очень близок. Якудза у Фукасаку реальны, а мои – киношные герои". (Для полноты картины стоит процитировать и Фукасаку: "Ишии пришёл помогать "Тоэй" своими интересными и оригинальными идеями. Его фильмы повлияли на многих режиссёров. Но мы с ним совершенно разные. Ишии – денди, а я – реалист"). Так что наш герой продолжал делать гангстерское кино в своей манере (например, Большой побег), ну а о неистовом постановщике Кошмарных уродов напомнили две ленты 1973 года - История женщины-якудза и Клан забывших о восьми добродетелях.

История женщины-якудза - это очередное пиршество для глаз, смешение всевозможных жанров и очевидное (но не акцентируемое) выворачивание наизнанку устоявшихся традиций. Речь идёт о традиции "женского нинкйо", к которому Ишии раньше имел непосредственное отношение (вспомним серию Восставший дракон). История является сиквелом классического "pinky violence" Норифуми Сузуки Секс и ярость, снятого в том же 1973 году. Отличный фильм Сузуки умело соединил традиционную историю о прекрасной якудза-мстительнице с эротикой, но Ишии пошёл гораздо дальше. Его фильм о прекрасной и смертельно опасной Иношико Очо, вступающей в схватку с бандой якудза-контрабандистов, несётся на небывалой скорости, не переставая ошеломлять зрителя изобретательностью. Между прологом (героиня расправляется с негодяями, одновременно теряя одежду) и финалом (обнажённые красавицы разделываются с якудза при помощи всех видов оружия) происходит столько безумных и бросающих вызов логике событий, поданных через сюрреалистическое восприятие Ишии, что фильм хочется пересмотреть заново, едва он заканчивается. Помимо внешней эффектности История характерна ещё и издевательством над образом однозначно непогрешимой героини: в отличие от Иношико Очо из Секса и ярости Иношико Очо из Истории женщины-якудза более цинична и куда менее добродетельна. Красавица Рейко Ике сыграла здесь едва ли не лучшую роль, превзойдя не только звёзд "нинкйо" вроде Дзюнко Фудзи или Кьоко Энами, но и эталонных исполнительниц ролей расчётливых интриганок из "нуаров", например, Барбару Стэнуик.

Изменения в 70-е претерпевал и самурайский фильм. Из режиссёров "Тоэй" в его реформировании особенно отличился Эйичи Кудо (Большая бойня), а вот Ишии, по собственному признанию, никогда особенно не любил "дзидай-гэки". Опыт у него был (фильм 1964 года Похищение золота сёгуна), но режиссёр не сохранил о нём особо приятных воспоминаний. Тем не менее, когда старый друг Тецуро Танба предложил Ишии экранизировать мангу Кадзуо Коике Клан забывших о восьми добродетелях, тот не стал отказываться и сделал один из самых безумных самурайских фильмов в мировом кино.

Кровавые комиксы Коике с большой долей эротики уже были успешно перенесены на экран и их экранизации стали символами нового, жестокого и циничного самурайского кинематографа (серии Одинокий волк и волчонок и Лезвие Хэндзо). Но Ишии снова пошёл дальше всех. В оригинале его фильм называется Самурайское кино в стиле "порно" - бусидо бохачи. "Бусидо", напомню, кодекс самурая, а "бохачи" - низшая степень в иерархии якудза, все, кто связан с проституцией и живым товаром, в примерном переводе - "забывшие восемь добродетелей". Именно "бохачи" нанимают ронина Широ, которого преследует полиция, в качестве наёмного убийцы. Поработав на новых хозяев, Широ быстро убеждается, что гордящиеся внешней независимостью и псевдобунтарством якудза на самом деле - обычные бандиты, после чего главный герой выходит на тропу войны против всех своих врагов. В Клане мы получаем привычное для лучших фильмов Ишии триединство секс + насилие + незабываемый изобразительный ряд, но не только это. Картина к тому же жестоко высмеивает мифы о самурайской чести и благородстве среди преступников, а в образе Широ Ишии и Танба (пожалуй, самая запоминающаяся роль среди нескольких сотен, сыгранных актёром) явлен идеальный герой "разочарованных 70-х" - циничный одиночка, презирающий власть, бунтарей и преступников в равной степени и живущий только ради вечного противостояния многочисленным врагам. Эффект от фильма был настолько велик, что сразу же был запущен сиквел, но ни Ишии, ни Танба не стали в нём участвовать.

1974 год в Японии положил начало моде на фильмы о восточных единоборствах. В духе главенствующих настроений японские фильмы отличались от гонконгских куда большей жесткостью и аморальностью. Бывший автор добротных "Нинкйо" и самурайских лент Шигехиро Одзава оказался вытеснен из якудза эйга волной "дзицуроку" и все свои агрессивные эмоции выплеснул в блистательном Уличном бойце, заодно превратив отличного актёра Сонни (Шиничи) Чибу в суперзвезду. На "Тоэй" решили, что для укрепления звёздного статуса Чибы идеально подойдёт как раз автор "Клана забывших о восьми добродетелях". Сам автор так не считал и всячески старался избежать работы над проектом. Но уклониться от контрактных обязательств Ишии не удалось. Тогда он решил попробовать иной подход и снять фильм так, чтобы продюсеры признали его неспособным на работу с картинами о каратэ.

В Палаче (1974) Чиба играет наёмника, которого в паре с двумя колоритными персонажами бывший полицейский привлекает к борьбе с международным криминальным синдикатом. Ишии использует сюжет, чтобы насытить его неправдоподобно жестокими драками с выбиванием глаз и вырыванием рёбер, оправданной и неоправданной обнажёнкой, анархическим юмором и отсылками к западному кино - от старых американских комедий до Леоне и Годара. Поэтому троица героев кажется средним между "тремя марионетками" и "хорошим, плохим, злым", а схватка среди вёдер с краской превращает одного из персонажей в точную копию Фердинанда из финала Безумного Пьеро. Сам Чиба, хоть и демонстрирует боевые искусства, кажется скорее комиком, чем героем боевиков. Так что Палач я бы, может, и не назвал в числе своих любимых картин Ишии, но это, безусловно, самый сумасшедший каратэ-фильм в истории, который один стоит всей фильмографии Джеки Чана.

Зрители, к ужасу Ишии, думали примерно так же. Палач стал хитом, и режиссёру в том же 1974 году пришлось снимать продолжение. Его он превратил в совсем разнузданную комедию, сосредоточившись на юморе ниже пояса. Такой подход помог режиссёру добиться своего, и от фильмов про восточные единоборства его освободили. Хотя со временем Палач 2 по популярности опередил своего предшественника, и лично Чиба не раз просил Ишии сделать третью часть, на что, конечно, получал только отрицательный ответ.

Со второй половины 70-х для постановщика начались не самые лучшие времена. В 1975-76 годах он делал фильмы о мотоциклетных бандах (Взрыв! Жестокое племя, Взрыв! Жестокие игры, Сезон насилия), которые высоко котируются у поклонников такого рода кино, но о которых сам Ишии вспоминал с содроганием: "Я делал эти картины без малейшего интереса. Сейчас я даже не хочу говорить о них". В 80-начале 90-х имя Ишии исчезло с больших экранов. Он работал на телевидении, выпускал фильмы для набиравшего обороты видеорынка, в 1992 году даже опубликовал автобиографию со звучным названием "Теруо Ишии – кинодьявол". Редкие контакты с большими студиями заканчивались одинаково: "Обычно им не нравились мои идеи, а мне – их". В общем и целом характерная для японского кино той поры ситуация. Коллеги Ишии по Большой Тройке испытывали собственные проблемы. Фукасаку сосредоточился на традиционной коммерческой продукции, а Сейдзун Сузуки после возвращения в кино не без труда возвращал себе былую форму. По идее, Ишии мог бы оставаться в стороне от современного кинопроцесса, он и так поспособствовал переменам японского кино, обрёл статус "короля культового кино" и мог бы спокойно слушать признания в любви со стороны молодых постановщиков да отслеживать цитаты из своих фильмов. Вот только многие из новых фаворитов кинопублики вызывали у мэтра нескрываемое раздражение: "Я посмотрел Сонатину Китано – смертельно скучный фильм. Лучше сходить на качественное американское кино, например, посмотреть работы Джонатана Демми… Сейчас все восторгаются Китано, но его картины пусты. Их очень быстро забудут". Поэтому никто не сомневался, что "кинодьявол" вернётся.

Возвращение состоялось в 1993 году. Теперь Ишии был свободен от студийных обязательств и мог позволить себе сосредоточиться на некоммерческих проектах. Поэтому возвращение мэтра было связано с экранизацией Йошихару Цуге Хозяин гостиницы Генсенкан. Цуге, автор манги, которого ставят в один ряд с классиками японской литературы, всегда отличался эксцентричным поведением. Одиночка, избегающий общения с людьми, раньше он только отмахивался от предложений экранизировать свои работы ("Ненавижу работу в команде"). Но с возрастом он смягчился и стал всё чаще разрешать перенос своих фантазий или автобиографических зарисовок на экран. Ишии давно следил за творчеством Цуге и, будучи таким же индивидуалистом-одиночкой, легко нашёл ключ к манге. Крис Дежарден характеризует Хозяина как "завораживающую серию историй о странствующем по деревням художнике… иногда смешной, иногда пугающий фильм является бесспорным шедевром, точно выдерживающим баланс между мрачным юмором, словно пришедшими из снов образами, эротикой и ощущением вечного одиночества, которое остаётся с вами и после просмотра".

В 1998 году, снова на основе манги Цуге, Ишии сделал свой последний великий фильм, Неудачник. Это самая знаменитая работа художника, которую, как считалось, невозможно экранизировать. Но для 74-летнего режиссёра не было ничего невозможного. Смешав мангу, факты из биографии Цуге и свой собственный неповторимый визуальный стиль, Ишии сделал великий фильм о внутреннем мире творческого человека и его неизбывном одиночестве. Изобразительная сторона гипнотизирует, интригует и не отпускает, напоминая, что автор Кошмарных уродов, Истории женщины-якудза и Клана забывших о восьми добродетелях не утратил своего уникального кинематографического дара, более того - довёл его до совершенства. "Для меня вызовом сделать этот фильм. По-моему, получился смешной, странный фильм-приключение". Теруо-сан скромен. Получился шедевр, рефлексия о природе творчества и его взаимодействии с реальностью, исполненная выдающимся мастером.

Совпадение это или нет, но именно после Неудачника напомнили о себе и Фукасаку с Сузуки. Первый ошеломил и шокировал мир Королевской битвой 2000 года, второй – заставил говорить о своей Пистолетной опере 2001 года. Большая тройка снова вернулась на первые полосы киножурналов и именно на рубеже веков прибавила к списку своих побед покорение западного зрителя. Мнение западных критиков о Теруо-сане суммировал Марк Шиллинг: "Выдающийся мастер, искусный импровизатор, великолепный монтажёр, вечный денди, чьи фильмы были то изысканно-изобретательными, то возмутительно странными, но никогда не повергали зрителя в скуку".

Ишии стал посещать западные фестивали уже в 21 веке. Свободный от студий автор независимых Хозяина и Неудачника в 1999 году сделал ремейк классического Ада Накагавы, который, увы, не стал событием, а в 2001 году вернулся к своему любимому Эдогаве Рампо и поставил Слепое чудовище против карлика-убийцы.

Снова соединение нескольких рассказов (Слепое чудовище даже экранизировалось ранее знаменитым Ясудзо Масумурой) и снова скандал из-за презрения к требованиям политкорректности. Показ инвалидов как преступников вызвал негодование у прокатчиков, и фильм имел сложности с выходом на экраны. Зрители тоже остались не очень довольны, хотя на мой взгляд фильм вполне достойный и к неудачам Ишии точно не относится. В картине детектив Акечи расследует серию преступлений, совершаемых словно соревнующимися слепым художником и карликом, и приходит к самым неожиданным (как и положено в рассказах Рампо) результатам. Ишии же снова показал, как выстраивать динамичную детективную историю и как визуальные изыски можно использовать для придания фильму большей эффектности. Давние поклонники режиссёра к тому же могут с удовлетворением отметить, что Ишии не изменил своей любви к кошкам в кадре.

В Чудовище с Ишии работали его поклонники-кинматографисты. Главную роль исполнил режиссёр и актёр Шинья Цукамото (только что сделавший изобретательную, но скучную экранизацию Рампо Близнецы), а в эпизоде можно углядеть знаменитого Сиона Соно (который вдохновлялся Рампо и Ишии в более позднем Странном цирке).

Существует документальный фильм о съёмках Чудовища, запечатлевший ироничного мэтра Теруо, окружённого любимцами критиков и фестивалей, которые ловят каждое слово "кинодьявола" .

Ишии не собирался заканчивать свою кинокарьеру Чудовищем. В 2003 году он охотно рассказывал интервьюерам о готовящемся проекте гангстерского эпоса, равного по размаху Однажды в Америке. Было даже согласие Кена Такакуры на участие в любой роли, лишь бы сняться у Ишии. Увы, проекту состояться было не суждено. 12 августа 2005 года Теруо Ишии не стало.

Сожалеть о том, что 81-летний кинематографист с огромной фильмографией и рядом незабываемых лент чего-то не успел, вряд ли стоит (хотя неснятой гангстерской саги мне будет не хватать). Сожалеть можно о другом: что бы не ждало Ишии-сана после смерти, он точно будет разочарован, так как не увидит там и малой доли того визуального буйства, которым были богаты его фильмы. Но, может, оно и к лучшему, пусть неистовый "кинодьявол" обретёт покой. В любом случае после него остались мы, зрители и фаны, которые точно знают, что наши понятии о жизни и кино уже никогда не будут такими, как прежде. Ведь мы видели фильмы Теруо Ишии.

Похожие новости

Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.

Комментариев 0